Не для меня вдевают серьги в ушки — Давид Самойлов

Не для меня вдевают серьги в ушки
И в зеркало глядятся.
О милая, обмана не нарушьте,
Свершая святотатство!

Не для меня небрежна эта складка,
Блеск янтаря на шейке.
О милая! Так улыбайтесь сладко,
Цветите, хорошейте. Читать далее «Не для меня вдевают серьги в ушки — Давид Самойлов»

Когда на скорбное, мучительное кресло — Эмиль Верхарн

Когда на скорбное, мучительное кресло
Свинцовою рукой недуг толкнул меня,
Я не мечтал о том, чтоб радость вновь воскресла,
Как солнце, что от нас ушло в разгаре дня.

Цветы грозили мне, злоумышляли клены,
Полудней белый зной больные веки жег,
Рука, моя рука разжалась утомленно,
И счастье удержать, бессильный, я не мог. Читать далее «Когда на скорбное, мучительное кресло — Эмиль Верхарн»

Сколько силы в обыденном слове «милый» — Юлия Друнина

Сколько силы в обыденном слове «милый»!
Как звучало оно на войне!..
Не красавцев война нас любить научила —
Угловатых суровых парней. Читать далее «Сколько силы в обыденном слове «милый» — Юлия Друнина»

Соответствуя в чем-то друг другу — Игорь Иртеньев

Соответствуя в чем-то друг другу,
Не припомню за давностью в чем,
Мы с тобой по весеннему лугу
Шли, к плечу прикасаясь плечом.

Между нами любовь начиналась
И наметилась было почти.
Юность, юность, куда ты умчалась,
За вопрос неуместный прости. Читать далее «Соответствуя в чем-то друг другу — Игорь Иртеньев»

Сменяют на небе созвездья друг друга — Глеб Горбовский

Сменяют на небе созвездья друг друга,
листву обретают и тратят растенья,
снега возникают над умершим лугом,
и сдвигнуты воды земным тяготеньем;
танцует в объятиях жизни планета,
а я пробираюсь в тот тощенький садик,
в тот город, где солнце не делает лета,
где я тебя встретил в больничном наряде.
Когда это было? Всегда. Понимаю. Читать далее «Сменяют на небе созвездья друг друга — Глеб Горбовский»

В альбом ее превосходительству К. И. М<алюти>ной — Кондратий Рылеев

Ты желаешь непременно,
Написал чтобы я стих?
Как могу я, дерзновенный,
Быть певцом доброт твоих?
Мне ль представить то достойно,
Что в себе вмещаешь ты?
Мне ль изобразить пристойно
Милой образ красоты? Читать далее «В альбом ее превосходительству К. И. М<алюти>ной — Кондратий Рылеев»

Деревенская любовь — Любовь Столица

В красный день, горячий — летний — длинный
Полюбилися они друг дружке.
Спели куманика и малина,
Тонко пели комары и мушки.

Он — могучий, загорелый, плотный,
Засучив порты поверх колена,
Вывозил дорогою болотной
Серебристое, сухое сено. Читать далее «Деревенская любовь — Любовь Столица»

Сонет 326. Теперь жестокой дерзости твоей — Франческо Петрарка

Теперь жестокой дерзости твоей
Я знаю, Смерть, действительную цену:
Цветок прекрасный гробовому плену
Ты обрекла — и мир теперь бедней.

Теперь живому свету наших дней
Ты принесла кромешный мрак на смену,
Но слава, к счастью, не подвластна тлену,
Она бессмертна, ты ж костьми владей, Читать далее «Сонет 326. Теперь жестокой дерзости твоей — Франческо Петрарка»

Леконт де Лиль. О ты, которая на миг мне воротила — Иннокентий Анненский

О ты, которая на миг мне воротила
Цветы весенние, благословенна будь.
Люблю я, лучший сон вздымает сладко грудь,
И не страшит меня холодная могила.

Вы, милые глаза, что сердцу утро дней
Вернули, — чарами объятого поныне
Забыть вы можете — вам не отнять святыни:
В могиле вечности я неразлучен с ней.

Иннокентий Фёдорович Анненский, 1902 год

Н. Н. В. (Ты этого хотел. — Так. — Аллилуйя) — Марина Цветаева

Ты этого хотел. — Так. — Аллилуйя.
Я руку, бьющую меня, целую.
В грудь оттолкнувшую — к груди тяну,
Чтоб, удивясь, прослушал — тишину.

И чтоб потом, с улыбкой равнодушной:
— Моё дитя становится послушным!
Не первый день, а многие века
Уже тяну тебя к груди, рука Читать далее «Н. Н. В. (Ты этого хотел. — Так. — Аллилуйя) — Марина Цветаева»