Памяти Ю. П. Вревской — Иван Тургенев

На грязи, на вонючей сырой соломе, под навесом ветхого сарая, на скорую руку превращенного в походный военный гошпиталь, в разоренной болгарской деревушке — с лишком две недели умирала она от тифа.

Она была в беспамятстве — и ни один врач даже не взглянул на нее; больные солдаты, за которыми она ухаживала, пока еще могла держаться на ногах, поочередно поднимались с своих зараженных логовищ, чтобы поднести к ее запекшимся губам несколько капель воды в черепке разбитого горшка. Читать далее «Памяти Ю. П. Вревской — Иван Тургенев»

жить на всю катушку это выбор мой

жить на всю катушку
это выбор мой
но остался нитки Читать далее «жить на всю катушку это выбор мой»

Невозможно держать в памяти все человечество — Аля Кудряшева

Невозможно держать в памяти все человечество. Это — как увидеть завтрашнюю еду в только что вымытой посуде. Ну или, допустим, — как почувствовать тепло шерсти оленя, бегущего в холодной стране. Так что наша жизнь рассчитана совсем на немножко — ну максимум на пару дней. Слышишь — какая тишина? Это просто на небе придумывают новую порцию наших судеб. Читать далее «Невозможно держать в памяти все человечество — Аля Кудряшева»

Necessitas, Vis, Libertas — Иван Тургенев

Высокая костлявая старуха с железным лицом и неподвижно-тупым взором идет большими шагами и сухою, как палка, рукою толкает перед собой другую женщину.

Женщина эта огромного росту, могучая, дебелая, с мышцами, как у Геркулеса, с крохотной головкой на бычачьей шее — и слепая — в свою очередь толкает небольшую, худенькую девочку. Читать далее «Necessitas, Vis, Libertas — Иван Тургенев»

Aut nihil — Ольга Седакова

Когда они умирают
или приближаются к смерти,
мои споры с ними кончаются,
и теперь я на их стороне.

На стороне слепцов,
заводящих других слепцов в такую яму,
из которой уже не выбраться;
на стороне скупердяев,
которые сидят у родника и сосредоточенно терпят: Читать далее «Aut nihil — Ольга Седакова»

Пригорюнилась, похудела, или, может, стряслась беда — Аля Кудряшева

Пригорюнилась, похудела, или, может, стряслась беда? Это очень смешное дело — выйти из дому в никуда. Пусть не трогает время нас — мы оказались не на земле, а по городу ходит насморк и чихает куда не лень. Забирается в заоконье и из труб на асфальт течет, мне бы лучше сидеть спокойно, мне бы лучше писать отчет. Между прочим, такая тема, что сдавать его в ноябре, я бы, может, того хотела, но пока вместо текста — бред, вместо выводов — многоточье, вместо тезисов — ерунда, а пойдем погуляем ночью? Ненадолго, ненавсегда, просто выйдем в усталый будень, убежим от чужой возни и забудем все, и забудем, и забудемся, черт возьми. Читать далее «Пригорюнилась, похудела, или, может, стряслась беда — Аля Кудряшева»

Повесить его — Иван Тургенев

— Это случилось в 1805 году, — начал мой старый знакомый, — незадолго до Аустерлица. Полк, в котором я служил офицером, стоял на квартирах в Моравии.

Нам было строго запрещено беспокоить и притеснять жителей; они и так смотрели на нас косо, хоть мы и считались союзниками.

У меня был денщик, бывший крепостной моей матери, Егор по имени. Человек он был честный и смирный; я знал его с детства и обращался с ним как с другом. Читать далее «Повесить его — Иван Тургенев»

Приснился мне город — Уолт Уитмен

Приснился мне город, который нельзя одолеть, хотя бы
напали на него все страны вселенной,
Мне мнилось, что это был город Друзей, какого еще никогда
не бывало.
И превыше всего в этом городе крепкая ценилась любовь,
И каждый час она сказывалась в каждом поступке жителей
этого города,
В каждом их слове и взгляде.

Уолт Уитмен
(Перевод Корнея Чуковского)

Образ, как на Гексаграмме — Лью Уэлч

Вот образ, как на Гексаграмме:
Отшельник запирает дверь от бури.
Хранит тепло в дому.
Всю зиму разбирает всё свое.
Что начато — закончить надо.
А прочее — отбросить прочь. Читать далее «Образ, как на Гексаграмме — Лью Уэлч»

Мы растем из железа — Алексей Гастев

Смотрите! — Я стою среди них: станков, молотков, вагранок и горн и
среди сотни товарищей.
Вверху железный кованный простор.
По сторонам идут балки и угольники.
Они поднимаются на десять сажен.
Загибаются справа и слева.
Соединяются стропилами в куполах и, как плечи великана, держат всю
железную постройку.
Они стремительны, они размашисты, они сильны.
Они требуют еще большей силы. Читать далее «Мы растем из железа — Алексей Гастев»