Что такое любовь
3.12.2016
bank-medias.ru | http://sportnews94.ru | http://telepat09.ru | mynewsmaker.ru/ | seonus.ru

Анна Австрийская и кардиналы Ришелье, Мазарини. История любви

Истории о любви - Истории любви монахов
14.07.2012 10:37

Анна Австрийская и кардиналы Ришелье, Мазарини. История любвиО кардинале Ришелье, кардинале Мазарини и королеве Франции Анне Австрийской знает, пожалуй, любой школьник. Прославил и обессмертил этих троих Александр Дюма в своих блестящих романах «Три мушкетера» и «Двадцать лет спустя». Если же «любой школьник» и не читал романов, то фильмы он смотрел наверняка.

Все знают, что Ришелье был влюблен в Анну Австрийскую. А она его не любила. И не просто не любила, а боролась с ним всеми доступными ей средствами. Правда, безрезультатно… Затем Ришелье на посту премьер-министра сменил кардинал Мазарини. И овдовевшая к тому времени Анна всю свою нерастраченную страсть отдала ему.


Все об этом знают, вот только, увлекшись занимательным сюжетом, забывают немаловажное для нас обстоятельство: и Ришелье, и Мазарини были священниками. А стало быть, их чувство к королеве было греховным.

Нам Анна Австрийская представляется растерянной, слабохарактерной женщиной, в то время как на самом деле она обладала гордым, независимым, подлинно королевским характером. Внешне Анна, испанская инфанта, пошла в мать – австрийскую принцессу Маргариту, девочку потому и прозвали Анной Австрийской. Выросла Анна высокой и статной, и была блондинкой с голубыми глазами. Будущая королева Франции в свое время считалась красивейшей женщиной Европы.

Анна Австрийская


Анна АвстрийскаяДевятого ноября 1615 года на границе Франции и Испании в городке Бидассоа состоялась торжественная церемония – страны обменялись невестами. В Испанию прибыла тринадцатилетняя Елизавета Французская, чтобы стать женой испанского инфанта Филиппа. А во Францию въехала четырнадцатилетняя Анна Австрийская.

После обязательных и долгих переговоров, а также свадебных пиршеств Людовик XIII и Анна Австрийская провели первую брачную ночь.

Возможно, уже тогда Анна поняла, что брак ее будет несчастливым. Живая и кокетливая, принцесса любила балы и пиры. Она рано развилась и мечтала о замужестве, в мечтах ей рисовался образ будущего мужа, и она наделяла его всеми возможными достоинствами…

А Людовику было тоже всего лишь четырнадцать лет. Молодой король был угрюмым, болезненным и постоянно заикался… Радовался Людовик только охоте, музыке да изысканным яствам.

Семейная жизнь королевской четы явно не складывалась. Однако до открытого разрыва не доходило. И так прошло десять лет. Но вот первым министром Людовика XIII стал кардинал Ришелье…

Кардинал Ришелье


Кардинал Арман Жан дю Плесси, герцог Ришелье начал свою политическую карьеру при французском дворе в роли духовника Марии Медичи. Именно королева-мать поспособствовала тому, чтобы ее исповедник стал кардиналом. (Говорят, для того, чтобы порадовать пожилую даму, он даже научился играть на гитаре!)

Кардинал РишельеРишелье обладал довольно привлекательной внешностью и пользовался большим успехом у дам. Однажды из-за него даже состоялась дуэль между двумя знатными дамами. Но вот сердце королевы кардиналу покорить не удалось, хотя он и желал сыграть в жизни Анны ту роль, с которой не справился Людовик.

«Кардинал, – писал один из историков того времени, – решил покорить королеву и помочь ей родить. С этой целью он устроил так, что Анна Австрийская испортила отношения с королем и королевой-матерью, не догадываясь о его участии в этом деле. Затем он подговорил приближенную даму королевы, мадам дю Фаржи, сказать своей госпоже, что, если она пожелает, он сможет помочь ей выйти из того бедственного положения, в котором она оказалась. Королева, совершенно не догадываясь о том, что именно кардинал является причиной всех ее несчастий, подумала сначала, что он предлагает ей свою помощь из простого сочувствия. Она не могла даже предположить, что кардинал преследовал какие-то другие цели».

А кардинал на самом деле полюбил королеву… Анне, как всякой женщине, поначалу льстило внимание Ришелье, она даже стала приглашать его в свои покои для беседы. Ближайшая подруга королевы Мария де Роган, в замужестве герцогиня де Шеврез, всегда присутствовала на этих встречах. Иногда вместо долгих бесед и обсуждения дворцовых сплетен устраивали танцы, и влюбленный Ришелье – всесильный кардинал и премьер-министр Франции – согласился однажды по просьбе Анны вырядиться в испанского шута и станцевать сарабанду.

«Королева и ее наперсница в это время думали о развлечениях не меньше, чем об интригах, – рассказывает в своих записках граф де Бриенн. – Однажды во время беседы они решили немного посмеяться над влюбленным в королеву кардиналом.

– Он страстно увлечен вами, мадам, – сказала королеве ее наперсница, – и я не знаю того, что он бы не сделал, лишь бы только понравиться вашему величеству. Хотите, я пришлю его к вам в наряде шута и уговорю его станцевать вам сарабанду? Хотите? Только скажите, и он сделает это.

– Какое безумие! – рассмеялась королева.

Она была молода, она была женщиной, она была веселого нрава. И можно было понять, почему она нашла это предложение привлекательным. Королева поймала свою наперсницу на слове, и та тут же отправилась за кардиналом. Первый министр, голова которого была забита делами государственной важности, но сердце оставалось свободным для любви, дал согласие на необычное свидание, полагая, что объект его страсти им уже завоеван…»

Происшествие это стало известно от приглашенного в тот вечер скрипача Бокко, который, несмотря на то, что ему велено было держать язык за зубами, все разболтал.

Ришелье явился к королеве в зеленых бархатных панталонах и станцевал ей сарабанду под звуки скрипки Бокко, перезвон колокольчиков, подвешенных на его подвязках, и стук кастаньет, с которыми премьер-министр сам же и управлялся. Королева и герцогиня хохотали до упаду.

По прошествии некоторого времени кардинал пришел к выводу, что пора от бесед и танцев переходить к более важному, по сути, государственному делу – Франция нуждалась в наследнике. Король Людовик давно обходил стороной спальню Анны Австрийской, и кардинал решил сам осчастливить французский народ. О своем решении кардинал поведал Анне через госпожу дю Фаржи. Королева была потрясена, изумлена и даже… несколько напугана. Только сейчас она поняла, что кардинал не так уж и прост: королева родит наследника престола, с Людовиком «что-нибудь случится» – и кардинал станет истинным правителем королевства…

Анна Австрийская гневно отвергла его предложение.

Кардинал, подстроив встречу наедине, попытался объясниться с рассерженной королевой и сказал, что вовсе не хотел ее оскорбить… Анна в гневе так на него посмотрела, что вошедший неожиданно Людовик встревожился:

– О чем это вы беседуете?

– О всяких глупостях! – резко ответила Анна и удалилась.

Кардинал почувствовал себя униженным, даже уязвленным. А Ришелье не привык быть униженным. Он понял, что с ним всего лишь развлекались, и решил мстить.

Кардинал и королева сделались настоящими врагами, и их взаимная вражда не раз сказывалась на жизни ни в чем не повинной страны.

Весной 1625 года сестра Людовика XIII Генриетта-Мария обвенчалась с королем Англии Карлом I Стюартом. И вскоре в Париж прибыл герцог Бэкингем, дабы сопровождать 15-летнюю королеву Англии на ее новую родину.

Джордж Вилльерс, герцог Бэкингем был всесильным фаворитом при английском короле. Он был красив, очень богат, обожал роскошь и женщин. Герцог был женат на Екатерине Говард, которая родила ему пятерых детей, что нисколько не мешало Бэкингему продолжать любить других женщин и крутить любовные интриги. А потому нет ничего удивительного в том, что, увидев красавицу Анну Австрийскую, герцог с первого же взгляда влюбился в нее.

Французский двор был потрясен его откровенными ухаживаниями, а королева… впервые по-настоящему полюбила.

Ришелье был в бешенстве. Он приставил к Анне несколько десятков шпионов, которые повсюду следовали за королевой, не давая ей встретиться с герцогом наедине. Но на помощь своей венценосной подруге пришла герцогиня де Шеврез. Она была женщиной опытной, а потому ей удалось устроить несколько тайных встреч любвеобильного Бэкингема и Анны Австрийской. Однако тайна раскрылась – естественно, с помощью кардинала. Герцогу пришлось покинуть Францию, а королеве – объясняться с королем, с которым отношения и так были натянуты до предела.

Как вы помните, в то время шла Тридцатилетняя война, и воевала тогда чуть ли не вся Европа. Так вот, весной 1627 года Англия стала собирать войско против Франции. А затем произошла та самая знаменитая осада Ла-Рошели – последнего оплота протестантов во Франции, – которая столь красочно описана Александром Дюма в «Трех мушкетерах». Возможно, Бэкингем, спровоцировав это выступление, рассчитывал, что правительство Франции предложит переговоры, а вести их со стороны Англии будет конечно же он. Герцог не терял надежды вернуться к Анне Австрийской…

А королева тоже не скучала: в ответ на все козни Ришелье она начала сама плести против него интриги. Помогали ей в этом бессменная госпожа де Шеврез и молодой Гастон Анжуйский, родной брат короля.

Заговорщики составили довольно примитивный план: Гастон Анжуйский со своей свитой должен был приехать на ужин к кардиналу, затем люди Гастона затеяли бы спор, схватились бы за шпаги и, между делом, закололи бы кардинала. Но смертоубийства не произошло: любовник госпожи де Шеврез, также участвовавший в заговоре, проболтался обо всем кому-то из знакомых. Естественно, весть очень быстро дошла и до ушей всевидящего и всеслышащего кардинала. Ришелье остался жив-здоров, болтливого маркиза отправили на эшафот, а остальные участники заговора отделались легким испугом. Правда, Людовик XIII, узнав от кардинала о заговоре, провел с женой «разговор с пристрастием». Усилиями Ришелье царственные супруги поссорились окончательно.

А военные действия все продолжались. Во время осады Ла-Рошели англичане взяли в плен господина де Сент-Сервена. Бэкингем привел его в свои покои, где пленник увидел портрет Анны Австрийской.

– Месье, – сказал герцог пленнику, – поезжайте к королеве и расскажите ей о том, что вы только что увидели, а также сообщите господину де Ришелье, что я сдам ему Ла-Рошель, если он согласится принять меня в Париже в качестве английского посла.

Прибыв к кардиналу, Сент-Сервен передал ему эти слова.

– Если вы добавите еще слово к тому, что сказали, я прикажу отрубить вам голову, – ответил Ришелье.

В середине августа к Бэкингему, бывшему в то время в Англии, обратился морской лейтенант Джон Фелтон с просьбой назначить его капитаном одного из кораблей, отплывавших под стены Ла-Рошели. Герцог отказал.

Двадцать третьего августа 1628 года в Дувре герцог Бэкингем вновь столкнулся с офицером Джоном Фелтоном. И на глазах всей свиты Джордж Вилльерс, герцог Бэкингем, был убит выстрелом из пистолета в упор.

Узнав о смерти Бэкингема, Анна Австрийская заперлась в своих апартаментах и горько оплакивала своего возлюбленного. А кардинал радовался!

Ла-Рошель пала. Французы праздновали триумф.

Но все раны со временем заживают, и душевные тоже. Отгоревав по Бэкингему, Анна Австрийская попыталась помириться с Людовиком. Она объяснила мужу, что во всех их бедах и ссорах виноват Ришелье. Анна просила отправить кардинала в отставку. Как ни странно, ее поддержала королева-мать, Мария Медичи, и Людовик пообещал обеим королевам – матери и жене, – что вскоре простится с кардиналом.

Ришелье, который по-прежнему оставался всевидящим и всеслышащим, бросился к своей бывшей благодетельнице Марии Медичи. Он ползал перед ней на коленях и умолял: «Пощадите, пощадите меня!», но королева-мать осталась неумолима.

Однако Людовик так и не смог расстаться с господином Ришелье. Премьер-министр был действительно умен, и ему удалось вновь склонить короля на свою сторону. Надо все же признать, что от кардинала была и польза. После очередного заговора против него, устроенного опять-таки Анной Австрийской, Ришелье повел дело так, что сумел не только выкрутиться из ее интриг, но и помирить царственных супругов. Это после стольких-то лет вражды!

В результате Анна родила Людовику двух сыновей: будущего «короля-солнце» Людовика XIV и Филиппа Орлеанского. Поздние роды были тяжелыми, но, став матерью, Анна Австрийская только похорошела, и характер ее смягчился…

Настоящее сильное чувство кардинал Ришелье испытал лишь однажды: он любил Анну Австрийскую. Но были в его жизни и другие «любови».

Например, одно время его любовницей была знаменитая куртизанка Марион де Лорм. Сначала куртизанка находилась в связи с королевским фаворитом, красавчиком Сен-Маром. Но кардинал, из каких-то своих соображений, замыслил поссорить влюбленных, для чего избрал наиболее простой путь: он просто занял место Сен-Мара подле «самой красивой женщины XVII века», как именовали некоторые современники мадемуазель де Лорм.

Автор «Маленьких историй» Таллеман де Рео описал первые две встречи кардинала с этой красавицей так: «Кардинал Ришелье платил женщинам за их услуги не больше, чем художникам за их работы. Марион де Лорм посетила его два раза. Когда в первый раз он принял ее, на нем были надеты серого цвета камзол, вышитый серебром и золотом, сапоги и шляпа с плюмажем. Она заметила, что его острая бородка и выбивающиеся из-под шляпы волосы выглядят очень красиво. Она мне также говорила, что однажды пришла к нему, переодевшись в мужское платье, и ее приняли за посыльного. После этих визитов кардинал через своего камердинера Бурнэ, сыгравшего в этом деле роль сводника, передал ей сто пистолей».

Далее автор «Маленьких историй» добавляет: «Она говорила, что кардинал Ришелье передал ей однажды кошелек с шестьюдесятью пистолями через мадам д’Эгильон».

«Я рассматривала этот кошелек как трофей, – говорила она, – потому что его должна была бы получить, вообще-то говоря, моя соперница, мадам де Комбале: это свидетельство моей победы над ней, хотя ее останки еще лежат на поле боя в сердце кардинала».

Каким бы прижимистым ни был кардинал Ришелье, он в любом случае оставался кардиналом, премьер-министром Франции, правой рукой короля. И Марион была весьма польщена его вниманием и, не задумываясь, дала слово больше не встречаться с Сен-Маром.

И, наверное, от избытка чувств красотка принялась хвастаться связью с Ришелье, за что тут же получила прозвище «мадам кардинальша».

«Сестры по профессии» иногда, хихикая, спрашивали ее:

– Как ты можешь спать со священником?

– Он совсем не похож на священника, когда снимает кардинальскую шапочку и пурпурную мантию, – улыбалась в ответ Марион. – К тому же я получила отпущение всех грехов.

Кардинал Ришелье был великим политиком, но он был и великим охотником до женщин, а его высокое положение в государстве не только не мешало, но даже помогало ему на любовном поприще. Свободное от государственных забот время он с готовностью посвящал красивым женщинам. Благо, что их при французском дворе было немало.

«Однажды, – вспоминает Таллеман де Рео, – ему захотелось поразвлечься с принцессой Марией де Гонзаго, нынешней королевой Польши. Как-то она попросила его аудиенции. Кардинал в это время находился в постели. Когда ее провели к нему, капитан гвардейцев приказал всем удалиться из покоев кардинала. “Месье, – начала принцесса, – я пришла к вам, чтобы…” “Мадам, – прервал ее кардинал, – для меня безразлично, что вы попросите. Главное, что вы пришли. Никогда вы не были столь прекрасны, как сейчас. Я посчитал бы за счастье быть вам полезным”. Затем он взял ее за руку. Принцесса отдернула ее и попыталась изложить ему суть дела, которое ее сюда привело. Кардинал снова решил взять ее за руку, тогда она встала со стула и покинула его покои».

Некоторое время спустя кардинал увлекся мадам де Бриссак, женой своего кузена маршала, командующего королевской артиллерией. Вот как это описывает Таллеман де Рео:

«Жена маршала была красива и прекрасно пела. Кардинал Ришелье увлекся ею и зачастил в ее дом, чем весьма обеспокоил командующего артиллерией. Мадам де Бриссак, будучи неглупой женщиной, скоро заметила, что может вертеть кардиналом, как хочет. В один прекрасный день, проявив необычную для ее возраста настойчивость, она заявила своему мужу, что воздух Парижа для нее становится вредным, и она хотела бы с его позволения отправиться погостить к своей матери в Бретань. “Ах, мадам! – воскликнул маршал. – Вы возвращаете меня к жизни, я никогда не забуду оказанной мне милости!” К счастью, кардинал быстро охладел к ней, видимо, сердце его зажглось страстью к другой».

Ришелье, как мы уже писали, пользовался большим успехом у женщин: «За два года до смерти, – вспоминал один из современников, – кардинал имел сразу трех любовниц, первой из них была его племянница, второй – пикардийка, жена маршала де Шольна, а третьей – парижская красавица по имени Марион де Лорм; из чего можно сделать вывод, что эти господа в красных шапочках – крепкие мужики».

«Господа в красных шапочках» – это кардиналы. И кардинал Ришелье, похоже, обладал немалой силой… и властью.

В феврале 1641 года он пригласил свою любовницу, Марион де Лорм, на торжества по случаю бракосочетания его племянницы мадемуазель де Майе-Брезе с герцогом Энгиенским. На празднестве присутствовал сам король. Насколько нужно было быть уверенным в себе, чтобы официально, при короле, принимать у себя куртизанку?..

Однако, похоже, что в отношениях с женщинами эта уверенность с годами пропадала: его ухаживания не приносили ожидаемых результатов. Тогда кардинал поручил Марион выступить посредницей и привести к нему другую жрицу любви – Нинон де Ланкло.

Но, несмотря на весьма щедрые посулы, и мадемуазель де Ланкло не пожелала стать его любовницей, о чем сообщает в своих «Воспоминаниях» граф де Шавеньяк: «Великий муж (Ришелье), которому удавались самые грандиозные дела, как ни странно, потерпел полный провал, хотя Нинон не очень-то заботилась ни о своем добром имени, ни о том, что скажут другие. И тщетны были все его старания, напрасно он обещал ей через Марион де Лорм пятьдесят тысяч экю: она отвергла его предложение, так как в это время находилась в любовной связи с одним советником Парламента, в объятиях которого оказалась по собственной воле…»

Не получив Нинон де Ланкло, Ришелье расстался и с Марион. Красотка не очень тужила и вернулась в постель другого своего любовника – поэта де Барро, который, на радостях, сочинил дурацкие стансы под названием «О том, как автор получил больше удовольствия со своей любовницей, чем его соперник, кардинал Ришелье»:


Красоту несравненную буду вечно любить,
Для которой рабы и земные цари
Возвели многочисленные алтари,
Чтобы только одной ей на свете служить.
Именитым соперникам я говорю:
Не ревнив я, хотя и от вас я терплю,
Пусть полюбите вы, как ее я люблю, —
Это лишь увеличит известность мою.
Это лишь малая часть радостной песни Барро.

В «любовном списке» кардинала была и еще одна женщина – его племянница Мари-Мадлен де Винеро, вдова господина де Комбале, герцогиня д’Эгильон. Эта очаровательная тридцатисемилетняя блондинка обладала роскошными формами и любила глубокие декольте, что весьма услаждало взоры окружающих мужчин.

«Когда я вижу мадам д’Эгильон, – сказал однажды, скромно потупив глаза, один пожилой каноник, – я чувствую, как ко мне возвращается детство».

«Он хотел этим сказать, – поясняет в своих “Мемуарах” Лефевр, – что любуется прелестями прекрасной герцогини глазами невинного младенца. Но ему никто не поверил, а друзья каноника вдоволь посмеялись над притворщиком”.

Овдовев, Мари-Мадлен поначалу впала в отчаяние и даже стала подумывать о монастыре. Но перед тем как окончательно принять решение, она пришла за советом к дядюшке:

– Светская жизнь меня больше не интересует, – сказала она. – Я хочу стать кармелиткой.

Ришелье поднял глаза, посмотрел на красивую молодую женщину… и нежно сказал своей племяннице:

– Дитя мое, ваше место не в монастыре, оно – рядом со мной.

Вот так молодая красивая вдова попала не в монастырь, а в кардинальский дворец, а хозяин дворца так возлюбил свою племянницу, что стал ее любовником.

Родственная любовная связь длилась до самой смерти премьер-министра. Дядя и племянница жили, как любая семейная пара, со своими радостями и горестями, ссорами и примирениями. И вскоре весь Париж распевал фривольные песенки о Ришелье и его племяннице, герцогине д’Эгильон. «Кардинал был влюблен в госпожу д’Эгильон», – продолжают петь и сейчас – в фильме про трех мушкетеров.

Король был не в восторге от происходящего, но свое недовольство срывал только на герцогине. «Король ведет себя очень странно, – сказала как-то королева. – Он защищает кардинала и во всем хулит его племянницу. Назвав ее бесстыдной женщиной, он выразил свое недовольство тем, что она осмелилась появиться в церкви святого Евстахия в тот момент, когда я слушала там проповедь».

Недаром говорится «Единожды солгав…» – не сумев сохранить верность данным церковным обетам, кардинал не умел хранить верность и своим женщинам. Даже тем, которых любил. Пусть не всем сердцем, но ведь любил же. И Мари-Мадлен он любил. И изменял ей. А она ревновала. Да как! Если герцогиня д’Эгильон узнавала об измене любимого дядюшки, в кардинальском дворце стекла дрожали от ее крика. А как-то раз она надумала отомстить…

«Самый большой скандал разразился, когда кардинал увлекся мадам де Шольн, – пишет Таллеман де Рео. – На дороге из Сен-Дени шестеро офицеров морского полка бросили в лицо мадам де Шольн две бутылки с чернилами, но она успела увернуться, и бутылки ударились о дверцу ее кареты. Бутылки были стеклянные. Осколки стекла должны были порезать лицо, а чернила – залить порезы. На лице остались бы темно-синие шрамы, вывести которые невозможно. Мадам де Шольн не осмелилась жаловаться. Все считают, что офицеры получили приказ напугать ее: герцогиня д’Эгильон не хотела, чтобы кому-нибудь другому было так же хорошо с ее дядей, как и ей самой».

Но кардинал не убоялся племянницы и все-таки стал любовником мадам де Шольн. А в знак благодарности подарил ей аббатство с годовой рентой в двадцать пять тысяч ливров.

Иногда он мог быть и щедрым.

«Семейная жизнь» кардинала длилась около семнадцати лет. Говорят, Мари-Мадлен родила Ришелье детей. Однажды в кругу придворных маршал де Брезе заявил, что племянница родила от кардинала четырех сыновей. Присутствовавшая при разговоре Анна Австрийская улыбнулась и сказала:

– Маршалу можно верить только наполовину…

Это значило, что у Ришелье и герцогини д’Эгильон было двое детей.

И все же самой большой любовью этого великого человека оставалась королева Анна…

Четвертого декабря 1642 года кардинал Ришелье, измотанный трудами и интригами, скончался. Ему было 58 лет. Известие о его кончине французский народ почему-то воспринял с ликованием.


Здесь лежит гордыни страшной пленник.
Здесь лежит таинственный священник.
Тот, что войны вел и кровь французов пил,
Принося стране несчастье и удачу.
От племянницы своей он получил
Двух детей и сифилис в придачу.

Не очень лестная эпитафия…


Через несколько месяцев после кончины кардинала слег страдавший туберкулезом король Людовик XIII. После его смерти в мае 1643 года на французский престол взошел его пятилетний сын Людовик XIV. Крестным отцом маленького короля был кардинал Мазарини.

Кардинал Мазарини


Кардинал МазариниДжулио Мазарини прибыл во Францию по поручению папы римского. И, как ни странно, с благословения кардинала Ришелье. Они встретились еще 29 января 1630 года. Сначала Ришелье с подозрением отнесся к неизвестному итальянцу: «Мазарини прибыл сюда скорее шпионить и вынюхивать…» Но очень скоро он оценил способности молодого человека: «Мой инстинкт подсказал мне, что передо мной гений», – писал он потом в своих «Мемуарах». А военный министр Абель Сервьен заметил: «Этот господин Мазарини – самый достойный и самый умелый из слуг Его Святейшества». Это могло означать, что папский дипломат стал оказывать услуги кардиналу Ришелье.

Только в 1632 году Мазарини принял духовный сан, и пошел он на это явно не по зову души, а только ради карьеры и богатства.

В первый раз Джулио Мазарини был представлен Анне Австрийской в 1632 году. И представил его королеве сам Ришелье. Молодой итальянец был весьма хорош собою, он всегда пребывал в хорошем расположении духа и умел вести беседы на любые темы; обходительный и дипломатичный, Мазарини с ранней юности пользовался большой популярностью у женщин. Понравился он и королеве Франции. Это не ускользнуло от внимательного взора Ришелье, и он язвительно заметил: «Вам понравился Мазарини? Неудивительно, он так похож на лорда Бэкингема…» Кардиналу было из-за чего сердиться: этому итальянцу удалось добиться того, чего никак не удавалось ему самому – завоевать сердце королевы Анны.

А сам Мазарини влюбился в королеву сразу и навсегда!

Некоторые историки считают, что роман Мазарини и Анны Австрийской начался после смерти Людовика XIII. Другие утверждают, что королева стала любовницей итальянца еще при жизни мужа. И даже подозревают Мазарини в отцовстве наследника престола, Людовика XIV…

По этому поводу музыкальный французский народ распевал вот такие куплеты:
Христианский король, что бы значили вы,
Если вдруг Мазарини убрать?
А жена ваша, Анна, сумела – увы! —
И от церкви услугу принять.
Так что первенец ваш, в подтвержденье молвы,
Кардиналу мог сыном бы стать.

Был ли Мазарини настоящим отцом маленького короля, неизвестно, а вот крестным отцом он был точно.

Но в первый свой приезд Мазарини недолго пробыл во Франции, он был отозван обратно в Рим. И увез в душе образ горячо любимой женщины…

В 1639 году, осенью, Джулио Мазарини прибывает во Францию навсегда. Карьеру ему помогал делать все тот же Ришелье, не устававший восхищаться необыкновенными способностями итальянца. Но, несмотря на поддержку кардинала, на первых порах жилось Мазарини в Париже тяжеловато. «При своем прибытии ко двору Мазарини явился туда столь жалким, что ему требовалась чья-нибудь поддержка, – писал в своих “Мемуарах” капитан-лейтенант первой роты мушкетеров короля д’Артаньян. – Не имея ничего, кроме весьма скудного пенсиона, далеко не достаточного даже для скромного существования, он был очень счастлив, когда месье де Шавиньи (секретарь Ришелье), который узнал его, воспользовавшись им в делах Италии, дал ему комнату у себя и место за столом своих служащих».

Но уже в 1641 году Мазарини получает кардинальскую шапку, а затем и место в Королевском совете. Когда же кардинал Ришелье умер, то есть через год, король назначил Мазарини главой Королевского совета. Потом, еще через год, как мы уже говорили, умер и сам король Людовик XIII.

Людовик ХIV был еще слишком мал, чтобы самостоятельно править страной, а потому регентшей при нем была провозглашена его мать – Анна Австрийская, которая тут же назначила кардинала Мазарини главой своего Совета и первым министром.

К тому времени, когда королева и кардинал практически перестали скрывать свою связь, Анне исполнилось сорок два, а Мазарини – сорок один год. Отзывчивый французский народ и тут откликнулся: Анну Австрийскую стали величать «шлюхой кардинала». Но ни оскорбления, ни насмешки не влияли на отношения королевы и кардинала. Они жили, как настоящая семья, и союз их был прочным и долгим. Восемнадцать лет итальянец Мазарини вершил судьбы Франции, был верным и любящим мужем французской королеве и готовил к государственной деятельности Людовика XIV, одного из самых блистательных королей в истории.

Мы пишем, что кардинал был королеве мужем, а не любовником, потому что многие современники свидетельствовали об этом. Так, в одной книге, вышедшей в 1649 году, говорилось: «Почему так бранят королеву за ее любовь к кардиналу? Разве она должна поступать по-другому после того, как вышла за него замуж, а отец Венсен одобрил и подписал их брачный контракт?»

В том же году автор «Ходатайства о пересмотре судебного решения» писал о королеве и кардинале: «Если они действительно связаны узами брака, а их брачный контракт был освящен главой миссии отцом Венсеном, они вправе делать все, что хотят, и даже то, что следует скрывать от нас».

Об этом же пишет доктор теологии Марк-Антуан Деруа в своем труде «Героическая муза, или Зарисовки самых памятных деяний Его Преосвященства в разное время и в разных обстоятельствах».

Но даже этот факт не менял отношения французов к кардиналу-итальянцу, скорее он только усугублял ненависть к Мазарини. Парижане прозвали сторонников кардинала его именем – «мазарены» – и сочиняли немыслимое количество всяких памфлетов, сатир и политических песен о ненавистном министре – «мазаринады». На него было даже организовано несколько покушений. Но Мазарини был не глупее Ришелье, и каждый раз он оставался жив.

Однако одними песнями и памфлетами дело не ограничилось. Ситуация в стране осложнялась с каждым днем. И в 1648 году все проблемы и брожения вылились в Фронду, по сути, гражданскую войну. Мазарини пришлось бежать из Парижа, Анна и Людовик собирались последовать за ним, но дорогу им преградила городская милиция. Король и королева-мать остались в столице. Конечно же, кардинал вскоре вернулся в Париж.

А к парламентской, народной Фронде присоединилась и французская аристократия (которая в общем-то и заварила всю эту «кашу»), и в январе 1650 года началась «Фронда принцев».

Принц Конде и другие принцы крови были очень недовольны правлением итальянца во Франции: на их взгляд, он слишком откровенно узурпировал власть, вернее, место рядом с королем и регентшей, и они решили во что бы то ни стало спасти корону Франции. Они придумывали всевозможные планы, чтобы избавиться от неугодного кардинала. Поначалу придворные шли «мирным путем». Принц Конде, например, предложил найти королеве нового любовника. Он выбрал для этой цели молодого красавца маркиза де Жерзе. Но Анна устояла перед чарами маркиза. И даже устыдила его, когда он попытался объясниться ей в любви.

В конце концов сторонники Конде и сам принц затеяли самую настоящую войну. Кардинал был вынужден вновь покинуть Париж, и опять Людовику и Анне Австрийской не удалось бежать вместе с ним.

Париж оказался в руках фрондеров, но среди них не было согласия. И, пока Мазарини жил в изгнании, в замке Брюль в Рейнской Германии, королева умело воспользовалась этим. «Мне крупно повезет, если среди всех этих интриг, докладов, предательств я не сойду с ума… – писал Мазарини королеве из-за границы. – Я теряюсь среди бесконечного числа лиц, ведущих переговоры». Но Ришелье не зря восхищался «гением Мазарини»: совместными усилиями с королевой первый министр вновь обрел и силу, и власть, и в феврале 1653 года вернулся в Париж победителем. Он въехал в столицу Франции на белом коне, а навстречу своему крестному отцу выехал сам Людовик XIV, и народ восторженно встречал бывшего изгнанника, демонстрируя ему глубокую преданность.

Любящая семья вновь воссоединилась. А в том, что они действительно любили друг друга, нет никакого сомнения. Вот одно из ранних писем королеве, написанное кардиналом Мазарини:

«Видит Бог, как я был бы счастлив, если бы Вы могли заглянуть в мое сердце. Вы бы тотчас же убедились в том, что никогда и ни к кому, кроме Вас, я не испытывал такой глубокой привязанности, какую испытываю к Вам. Клянусь, что никогда раньше я не мог себе даже представить, что стану так горевать, когда дела заставят меня отвлечься от мыслей о Вас.

Я верю, что Ваши дружеские чувства ко мне выдержат все испытания, и принимаю их такими, какие они есть. Что же касается меня, то я могу Вам только сказать, что испытываю к Вам нечто большее. Упрекая себя ежечасно в том, что не могу представить убедительного доказательства моего к Вам расположения, я строю самые дерзкие планы, которые позволили бы мне увидеться с Вами. И если я до сих пор их не осуществил, то только потому, что одни из них просто невыполнимы, а другие могут повредить Вам. Иначе я бы не пожалел и тысячи жизней, чтобы сделать хотя бы одну попытку. Ибо осторожность никак не сочетается со страстью, которую я испытываю к Вам.

Я заранее прошу прощения, если ошибаюсь, но будь я на Вашем месте, я бы что-нибудь придумал, чтобы дать Другу возможность встречи… Прошу сообщить мне, увижу ли я Вас когда, ибо так долго продолжаться не может. Для меня разлука хуже смерти…»

Это послание заканчивалось несколько пафосными, но совершенно искренними словами:

«Поверьте мне, что со времен Адама, никто так не страдал, как я…»

Анна Австрийская и Джулио Мазарини снова вместе правили Францией. Юный Людовик много времени проводил с племянницами кардинала, красавицами Олимпией и Марией Манчини. И неудивительно, что молодой человек влюбился в черноокую Марию Манчини. Эта первая юношеская любовь короля оказалась настолько серьезной, что Людовик собрался жениться.

Анна Австрийская не на шутку встревожилась, ведь она предполагала женить сына на испанской инфанте Марии-Терезии (этот брак принес бы долгожданный мир). И Мазарини, который давно наблюдал за развитием отношений короля и племянницы и который уже подумывал о возможности породниться с французским королевским домом, поддержал королеву. Кардинал выступил против этого брака, после чего ему пришлось довольно долго убеждать своего воспитанника в том, что Мария не годится в жены королю Франции. «Я Вас умоляю об этом ради Вашей славы, чести, служения Богу и ради благополучия Вашего королевства», – говорил Мазарини. (Позже Мазарини понял, что ему больше доставляет удовольствие сама власть, чем родство с королевским домом.)

Любовь королевы и Мазарини была долгой и прочной, они вместе переживали все трудности и вместе радовались успехам, не обращая внимания на глупые завистливые насмешки и все попытки их разлучить. Анна всем сердцем доверяла своему кардиналу, и он отвечал ей тем же. А вместе они воспитывали будущего «Короля Солнце».

В феврале 1661 года в галерее королевского павильона в Лувре начался пожар. Пламя быстро охватило и апартаменты первого министра. С пожаром удалось справиться, все остались живы, но сильно простуженный кардинал наглотался дыма и это обострило болезнь. Проведя консилиум, врачи пришли к выводу, что жить Мазарини осталось один-два месяца. Он мужественно выслушал их приговор. Его секретарь, Ломени де Бриенн, потом вспоминал: «Я ожидал увидеть сломленного болезнью человека, а он был тих и спокоен».

Анна не отходила ни на минуту от постели больного, ухаживая за ним, как добрая супруга. Когда его не стало, королева лишилась чувств…

Парижане, конечно, тут же откликнулись «эпитафией»:
Его Высокопреосвященство Второй умер.
Не дай нам Бог третьего!

Но король иначе относился к своему первому министру и опекуну и организовал достойные похороны достойному человеку. В одной из погребальных речей говорилось: «Он был французом и итальянцем, солдатом и доктором права, государственным человеком и кардиналом, иностранцем и королевским слугой, жестким и терпеливым, учителем и другом короля…»

Остаток жизни бывшая королева Франции провела в монастыре Ван де Грас, где и скончалась в 1666 году.


Из книги Каринэ Фолиянц "Грехи и святость. Как любили монахи и священники"