Что такое любовь
5.12.2016
bank-medias.ru | http://sportnews94.ru | http://telepat09.ru | mynewsmaker.ru/ | seonus.ru

История развитие форм отношений между мужчиной и женщиной

Любовь - Мужчина и женщина
14.07.2012 16:57

История развитие форм отношений между мужчиной и женщинойСчитается, что исторически первым вариантом сексуальных отношений людей был промискуитет — стадия ничем не ограниченных половых отношений. Вот как представлял себе это время римский поэт Лукреций, живший почти две тысячи лет до нас и, возможно, поэтому,

имевший более точные сведения о древних временах:

 


Люди еще не умели с огнем обращаться, и шкуры,
Снятые с диких зверей, не служили одеждой их телу;
В рощах, лесах или в горных они обитали пещерах
И укрывали в кустах свои заскорузлые члены,
Ежели их застигали дожди или ветра порывы.
Общего блага они не блюли, и в сношеньях взаимных
Были обычаи им и законы совсем неизвестны.
Всякий, добыча кому попадалась, ее произвольно
Брал себе сам, о себе лишь одном постоянно заботясь.
И сочетала в лесах тела влюбленных Венера.
Женщин склоняла к любви либо страсть обоюдная, либо
Грубая сила мужчин и ничем неуемная похоть,
Или же плата такая, как желуди, ягоды, груши.

 

Итак, согласно предположению поэта, в древности существовало три основных причины сексуальных отношений: половой акт мог произойти благодаря взаимному сексуальному желанию мужчины и женщины, вследствие грубого насилия или же за плату, которую за неимением денег женщины брали натуральными продуктами. И лишь позднее отношения полов стали регулироваться с помощью социальных норм и установок.

Древнейшей формой брака, по-видимому, являлся групповой брак, при котором свободные половые отношения допускались внутри определенной группы или рода. В этой форме брака еще не было места для ревности, так как любой мужчина мог быть мужем любой женщины данного рода. Как считал Ф. Энгельс, при таком способе организации человеческого общества не было ни господства, ни подчинения мужчиной женщины, или наоборот, а между полами существовало естественное разделение труда: мужчины охотились или воевали, а женщины вели хозяйство. При групповом браке не отдельные люди, а целые группы состояли в браке друг с другом. Нравственные законы древних людей не запрещали им иметь половые связи с любым количеством половых партнеров, но только в пределах данной родовой общины. Половые связи с представителями других родов строго запрещались.

Изначальная половая свобода не знала ограничений. Любой мужчина мог выбрать любую женщину, причем достаточно часто половые связи осуществлялись между ближайшими родственниками: между братьями и сестрами, между матерью и сыном, между отцом и дочерью. Со временем люди увидели негативные последствия кровосмешения (повышалась вероятность рождения детей с генетически обусловленными уродствами и болезнями), и в примитивных племенах стали формироваться запреты (табу) на близкородственные половые связи. Мужчине было все труднее найти себе женщину — ведь искать ее приходилось за пределами своего рода, поэтому пары стали образовываться на длительный период. Так возникла и закрепилась, как форма отношения людей, парная семья. Однако пережитки группового брака еще длительное время сохранялись в разных культурах. Так, в некоторых примитивных сообществах Полинезии еще в XIX веке существовал обычай, согласно которому все гости на свадьбе имели право на ночь с невестой, причем последним, кто вступал с ней в половую связь, был жених. К пережиткам группового брака можно отнести и так называемое «право первой брачной ночи», которым пользовались князья в феодальной Европе еще несколько столетий назад.

Следует отметить, что закономерные изменения половой морали и социальных установок по отношению к браку время от времени подвергались пересмотру в связи с чрезвычайными событиями типа эпидемий и войн. Вильгейм Райх в своей книге «Сексуальная революция» пишет, что после того, как численность европейцев резко сократилась в результате Тридцатилетней войны, крайстаг (окружное собрание) Нюрнберга издал 14 февраля 1650 г. указ, отменявший требование моногамии. Этот знаменательный декрет гласил «Вследствие того, что насущные нужды Священной Римской империи требуют замены населения, резко уменьшившегося за время этой войны, павшего от меча, болезней и голода, на протяжении следующих десяти лет каждому мужчине должно быть позволено взять в жены двух женщин».

Немецкий ученый прошлого века И. Блох в своей книге «История проституции» пишет, что на островах Палау (Полинезия) в XIX веке не только девушки, но и замужние женщины отправлялись в общежития холостяков (так называемые «баи»), чтобы пожить там некоторое время. «Когда жена рассердится у нас на своего мужа, — рассказывала одна островитянка, — она убегает в ближайшие баи. Тогда муж должен, если он желает снова помириться с ней, выкупить ее за деньги у союза холостых мужчин, которому принадлежит баи и все, в нем находящиеся. Если он не может заплатить, то не имеет больше никаких прав на нее. В таком случае она останется у мужчин до тех пор, пока другой муж, более могущественный, чем прежний, не выкупит ее. Я уже раз убежала от своего мужа и очень хорошо провела время в баи. Сестра из Инарратбака также недавно ушла в баи за то, что муж изменил ей. Теперь она останется там как армунгул (проститутка) три месяца».

Этнографы расценивают такой побег жен как отзвук свободной любви, полный расцвет которой уже в прошлом. На островах Палау не считается позором для девушки то, что она жила в баи в качестве армунгул. Напротив, ее тогда охотно берут в жены, как весьма опытную в любовных делах женщину.

Изучая строение зародыша человека, немецкие ученые Ф. Мюллер и Э. Геккель в XIX веке обнаружили, что по мере своего развития человек как бы заново проходит основные этапы эволюции, последовательно превращаясь из рыбы в земноводное животное, потом в рептилию, затем в обезьянку и только в конце своего развития становясь человеком. Сексолог Сергей Тихонов считает, что, взрослея и проходя через детство, отрочество и юность, сексуальные установки человека также повторяют исторический путь человечества. По его мнению, маленькие дети находятся как бы на стадии первичного промискуитета. Он проявляется, конечно, не в плане беспорядочных сексуальных отношений, а в том, что мальчику нравятся вообще все девочки как таковые. Затем моделируется этап полигамных отношений, группового брака: когда, например, все мальчики класса влюбляются в одну девочку, а все девочки вздыхают по молодому и красивому учителю… Следующий этап, напоминающий другую форму раннего группового брака: мальчик влюблен сразу в двух девочек, а девочке нравятся сразу два мальчика. И, наконец, человек дозревает до моногамного союза. С. Тихонов считает, что социально зрелый человек должен отдавать предпочтение одному партнеру, а любое изменение в количественном отношении партнеров в семье (например, двоеженство или так называемый «шведский брак») свидетельствует о социальной незрелости человека и неспособности людей перейти к следующему этапу социокультурного развития.

Писатель и философ Михаил Веллер считает, что потребность в любви возникла и закрепилась естественным отбором, так как повышала шансы человека к размножению в суровых условиях первобытной жизни. «Все мы — потомки тех, кто умел любить великой любовью, — пишет он. — Потому и выжили. И способность к этому чувству сидит в наших генах». Его концепция построена на предположении, что при равной силе и при равном уме мог вступить в сексуальные отношения и оставить потомство тот, чье желание, чья страсть (любовь) была сильнее, так как такой человек получал доступ к мощным глубинным ресурсам своего организма. Можно обратиться к сказкам и мифам или вспомнить реальные случаи из жизни — влюбленные способны на многое такое, что не под силу другим. Завоевать царство, достать с неба звезду, вызвать и победить сильнейшего соперника — на это способны только те, кто любит до самозабвения.

Взаимоотношения между мужчиной и женщиной в различных странах и эпохах менялись так часто и порой приобретали такой причудливый характер, что одно описание различных форм сексуально-общественных отношений, существовавших на протяжении человеческой цивилизации, заняло бы многие тома. Поэтому есть смысл ограничиться только основными вехами на этом пути, причем в рамках западной цивилизации, продуктом которой мы во многом являемся.

В Древней Греции различали три вида любви: «дружескую» любовь между супругами и друзьями; чувственную любовь, которая связывала любовников, и любовь возвышенную. В. М. Розин в книге «Любовь и сексуальность» отмечает, что любовь чувственная («эрос») подразумевала отношения всегда за пределами семьи — с чужой женой, наложницей, проституткой. Возвышенной любви брак был противопоказан. Она преследовала важнейшую цель — нравственное совершенствование любовников, которое приводит их души к бессмертию. Высшим сортом любви, по мнению древнегреческих философов, являлась возвышенная любовь («агапэ»), вдохновляемая не чувствами, а идеями: красоты, блага, бессмертия. Интересно, что древние греки гомосексуальные отношения ставили выше более естественных — гетеросексуальных. Считалось, что наиболее совершенна любовь мужчины к мужчине (чаще — к прекрасному юноше) или женщины к женщине (прекрасной девушке).

Хотя такая точка зрения была, по-видимому, преобладающей, часть древнегреческих мыслителей допускала возможность любви между супругами. Так, Плутарх в трактате «Об Эроте» писал: «Таково то соединение, которое поистине можно назвать соединением в целом, соединением супругов, объединенных Эротом, тогда как соединение людей, только живущих вместе, можно уподобить соприкосновениям и переплетениям эпикуровских атомов, не создающих никакого единства, какое создает Эрот, присутствующий в брачном общении. Нет никакой большей радости, более постоянной привязанности, столь светлой и завидной дружбы, как там, где единодушно живут, охраняя домашний порядок, муж и жена <…>. Но любовь к благородной женщине не только не знает осени и процветает при седине и морщинах, но и остается в силе до могильного памятника. Трудно найти примеры длительной любви мальчиков, но нет числа примеров женской любви».

И. Блох отмечает, что у древних греков любовь с оттенком романтизма отмечалась крайне редко, а если иногда и наблюдалась, то ее чаще отвергали или смотрели на нее, как на нечто болезненное. Замечательно, что античный человек считал самые бурные вспышки элементарной чувственности гораздо менее опасными по их влиянию на способности и человеческое достоинство, чем глубокие душевные переживания любовной страсти. Этим объясняется, почему более древняя эпическая поэзия греков, как и их трагедия, никогда не делала любовь предметом своего творчества. Ни у Гомера, ни у Гесиода, ни у Эсхила мы не находим любовных сцен романтической любви в нашем понимании.

Христианство, как мы уже говорили, имело свое понимание любви. Подобно тому, как в Советском Союзе высшей формой любви считалась «любовь» к Коммунистической партии, так и в Средневековье наивысшей формой добродетели была признана любовь к Богу, а все остальные формы глубокой привязанности подчинялись этой священной страсти. Христианство не смогло внести гармонию в отношения между духовными и плотскими потребностями человека, а только усугубило их. Запретами и обращением к страху перед наказанием свыше оно безуспешно пыталось изменить природу человека, однако лишь «загоняло» сексуальные желания в глубь психики и этими запретами разжигало их еще больше. С другой стороны, объект любви не столь уж принципиален — гораздо важнее само чувство, которое испытывает человек, его душевный подъем, эйфория, экстаз. Внимательно посмотрите на лицо святой Терезы на скульптуре Бернини, и вы поймете, что подобные переживания женщина может испытывать в момент близости с земным человеком.

Разделение высокого Духа и греховной, низменной Плоти, провозглашенное первыми апостолами, нашло отражение и в любви мужчины к женщине во времена Средневековья. Вполне земные и плотские отношения средневековых рыцарей к своим крестьянкам или женщинам легкого поведения стали противопоставляться возвышенной любви к Прекрасной Даме, где не было места сексу, но зато присутствовало почти религиозное преклонение. Уолтрауд Айерлэнд в книге «Куртуазная любовь» писал следующее о подобных отношениях: «Новое понимание выразилось в появлении куртуазной любви, или амор. Ее расцвет приходится на XI век с его крестовыми походами, организованными папством против ислама в Испании и на Среднем Востоке. Вслед за установлением связей с исламскими государствами в Южной Франции, а затем и Западной Европе возникла поэзия, прославляющая страстную любовь к женщине. Из королевства в королевство ее несли трубадуры и поэты.

В центре этого культа оказалась конкретная женщина, а предмет любви всегда тщательно выбирался влюбленным и не мог быть заменен никем другим. Чтобы стать достойной поклонения, женщине, в свою очередь, полагалось иметь мужа и быть недосягаемой. Куртуазную любовь часто осуждали за прославление супружеской измены и неуважение к браку. Однако супружеская измена вовсе не являлась целью куртуазной любви, ее сущность составляла свободно избранная и свободно дарованная любовь. В Средние века считалось, что такая любовь не доступна супругам, руководствовавшимся в своем поведении интересами продолжения рода и собственности, а также политическими амбициями.

Правила амор строятся на том, что рыцарь тайно поступает на службу к своей возлюбленной. Эта служба возвышает и облагораживает его: служа даме, рыцарь должен доказать свою доблесть. Он должен был вынести любые испытания, изобретенные его дамой. Обычно рыцарь доказывал свою доблесть на турнирах и поединках. Мучения, которым подвергал себя добивающийся расположения дамы рыцарь, зачастую приближались к самоистязанию кающегося грешника. Считалось, что каждое успешно пройденное испытание ведет к сближению влюбленных».

Следующий этап развития отношений между мужчиной и женщиной — галантная эпоха, которую лучше всего описал Мариан Филяр в книге с аналогичным названием: «Эта тенденция заметнее всего в XVIII веке, когда можно говорить о господстве эротизма в определенных кругах общества. Эротическая любовь составляла основное содержание жизни. Этот взгляд на мир, как проявление своеобразного упадка, должен был принести с собой эротоманию. Сто пятьдесят лет — между Тридцатилетней войной и Французской революцией — были «золотым веком» аристократической дворцовой галантности и великих королевских любовниц. Не существовало никаких ограничений полигамии и полиандрии при королевском дворе и во дворцах аристократов, а те, кто не предавался порокам, слыли чудаками и дикарями. Супружеская верность сделалась смешным пережитком, ее никто ни от кого не ждал. Это привело к небывалому возрастанию сексуальной свободы мужчин, а в отношении свободы женщин — просто к революции.

Считалось, что женщина создана действительно для любви, а не для того, чтобы доставлять удовольствие мужчине. У нее была собственная сексуальная жизнь, она имела право на активную роль, а не только на подчинение мужчине. Культ эротизма поставил ее в самый центр жизни, все вращалось вокруг нее. Но это не имело ничего общего со средневековым культом женщины, было гораздо естественнее, никто не стремился превращать любовные дела в драму. Не устраивал драм даже Петр I, застав очередных любовников в спальне своей жены Марты Скавронской (ее возведение на трон под именем Екатерины I вызвало небывалый скандал во всей Европе). Достойными продолжательницами той же традиции стали три следующие властительницы России: Анна, Елизавета и Екатерина II, — через спальни которых прошли целые полчища мужчин, и ни один из них не был оставлен без награды. Единственное, что не допускалось в этот галантный век — это гомосексуализм. Так, Людовик вмешался самым радикальным образом в известный версальский скандал с гомосексуальным «Клубом содомистов»…, а Фридриху Великому приходилось вообще скрывать свою извращенную склонность.

Однако не стоит забывать, что мир галантности, в сущности, был миром немногих. Большинство не могло себе позволить такого образа жизни, полигамия обходилась слишком дорого, социально-экономические условия не способствовали всеобщему промискуитету. Аристократию не беспокоила собственная нравственность, но она и не стремилась навязать ее другим классам, в частности буржуазии, которая по упомянутым выше причинам не хотела и не могла принять этой морали, позволяя себе только с завистью поглядывать на аристократические утехи. Аристократическому символу — Казанове, буржуазия противопоставила символ «падшей женщины», соблазненной искусителем-аристократом, порядочной женщины, которая тяжко расплачивается за совершенный грех, — символ, ставший ведущим мотивом нравоучительной буржуазной литературы этого периода.

Современное представление о любви получило название романтической концепции любви. Считается, что первые «принципы» романтической любви разработали американские пуритане в XVII веке. Неотъемлемыми ее характеристиками являются: идеализация любимого человека, равенство партнеров, значимость человеческих взаимоотношений, сильные эмоциональные переживания. Романтическая любовь рождает чувство личной уникальности и индивидуальности, закладывает основы для равных и не авторитарных отношений. Один из американских психотерапевтов, Н. Бренден, считает, что романтическая любовь удовлетворяет необходимые психологические потребности человека: любовь, взаимность, общение, сексуальность, самореализация. М. Розин отмечает еще две особенности романтической любви: во-первых, это любовь к человеку противоположного пола, во-вторых, она не противоречит и естественным образом приводит к браку.

Следует отметить, что столь индивидуальное чувство, как любовь, каждым из нас воспринимаемое как уникальное и неповторимое, неизбежно несет на себе «печать социума»: мы любим так, как принято, как «модно» любить в наше время, не говоря уж о воздействии на наши чувства семейных традиций, средств массовой информации и т. п. И возможно, в будущем какой-нибудь из новых авторов, затронув тему любви, в главе «эволюция человеческих взаимоотношений» опишет и нашу эпоху в форме более или менее удачных клише, «кирпичиками» которых будут ваши чувства…



Из книги Юрий Щербатых "Психология любви и секса"