Что такое любовь
5.12.2016
bank-medias.ru | http://sportnews94.ru | http://telepat09.ru | mynewsmaker.ru/ | seonus.ru

Спящая красавица или Осторожно, Зорро!

Рассказы о любви - Современная проза о любви
30.11.2014 20:57

Спящая красавица или Осторожно, Зорро! Джорди РиверсСэм Сэммерсон – известная актриса (у нее даже есть Оскар).
Изабель Богарт – известная ученая (квантовый физик).
Они встретились, и началось веселье. Действие происходит в вымышленном городке и, скорее всего, в вымышленном, но таком дорогом моему сердцу мире.

В общем, enjoy it!


Изабель Богарт и Питер Сэммерсон познакомились несколько лет назад на одной из множества научных конференций, проходящих на Западном Побережье в разгар холодов. Зима была излюбленным временем года физиков для того, чтобы встретиться и обсудить результаты научной работы. Там то, в бесконечных обсуждениях, направленных как на защиту, так и опровержение какой-либо гипотезы, столкнулись два светлых ума. Столкнулись и подружились. И, наконец, этим летом Изабель приняла приглашение Питера провести несколько недель у него в гостях, в одном из крошечных, уютных прибрежных городков. Сан-Леоне был именно таким: маленькие двухэтажные домики, утопающие в цветах, журчащие по всюду фонтаны, ухоженные аллеи и парки, и даже единственный в городе железнодорожный вокзал напоминал собою более антураж для фотокарточки начала прошлого века, нежели остановочный пункт современных, оборудованных по последнему слову техники поездов.

Конечно, сие обстоятельство прямым образом влияло и на весь характер жизни, мерно и даже замедленно протекающей в Сан-Леоне. Суета и ритм больших городов были здесь неведомы. Обитатели Сан-Леоне воспринимали свою жизнь с одной стороны как божий дар, а с другой стороны как прекрасную возможность поиграть. Взрослые напоминали своей непосредственностью детей. Да и зачем им было строить из себя серьезных, скучных, сосредоточенных на бизнесе людей, когда весь их бизнес заключался в том, как бы повеселее прожить очередной солнечный день, посланным им небесами. А послан он был и вправду откуда-то свыше. Потому что практически круглый год в Сан-Леоне стояла прекрасная теплая погода, какая бывает только на стыке весны и лета. О! Это волшебное время, когда в воздухе разлито предвкушение чего-то, чего все ждут, предвкушение чуда. Вот-вот оно должно случиться, произойти, и это ожидание можно прочитать на каждом встречном беспричинно улыбающемся лице. Может быть, очень может быть, что санлеонцы были обязаны своим восприятием жизни (а они верили в чудеса) именно своему редкому климату.

И хотя описываемые дальше события произошли именно в Сан-Леоне, история эта не о Питере Сэммерсон и Изабель Богарт, а о Саманте Сэммерсон, его родной старшей сестре, и Изабель. Надо сказать, что к моменту их первой встречи Изабель была уже премного наслышана о Сэм. Дело в том, что Саманта Сэммерсон была чем-то вроде местной достопримечательности. Каждый житель Сан-Леоне знал ее с самых малых лет, а когда Сэм выросла и стала известной на весь мир кинозвездой, то каждый соответственно очень гордился этим знакомством. Туристы толпами приезжали посмотреть на родной городок Сэм. И в каждой кафешке, каждом магазинчике, на каждой заправке у хозяина была припасена история о том, как Сэм, конечно же, еще ребенком что-то там вытворяла. Были случайные поджоги, потопы, двухдневные сиденья на деревьях, костюмированные страшилки, прятки от родителей на первом свидании с мальчиком в пять лет и еще много чего. Сэм относилась к своему родному городку именно так же. Как к одной своей большой семье, а главное, как к тому месту, где возможно вытворять все возможные шалости. Мы так подробно останавливаемся на этом моменте, потому что он имеет непосредственное отношение к развитию описываемых событий.

Теперь расскажем немного о наших героях. Самую малость, просто чтобы иметь о них некоторое представление.

Питер Сэммерсон, как мы уже обмолвились выше, был физиком. Атомным физиком. Это придавало его облику изначальную интеллигентность. Не атомность, конечно, а профессиональные занятия наукой. Потому что все свои мысли, касающиеся даже поломки крана на кухне или приготовления яичницы на завтрак, он излагал мягко, но убедительно, словно очередную теорию. Что приводило женщин в восторг. И, конечно, все в Сан-Леоне считали его из-за этого очень умным. Не из-за того, что женщины по нему сходили с ума, конечно, а из-за его манеры говорить. Впрочем, он и вправду был очень умным. А еще очень красивым. Высокий широкоплечий брюнет. В очках, которые несколько смягчали блеск его светящихся умом и спокойствием голубых глаз. Короче, мечта любой женщины. Особенно, если упомянуть его доброе сердце. Он был мягок той мягкостью, которую очень ценят женщины, потому что она сочеталась с внутренним благородством и силой. На него всегда можно было положиться, он всегда был рядом, внимательный и надежный. А еще смешной, искренний, сугубо положительный…, ну, в общем, вы поняли.

Но все эти качества не помогли ему стать главным героем нашей истории, потому что у Питера Сэммерсона была сестра. Саманта или Сэм, как все звали ее в Сан-Леоне. Она была старше, может, поэтому все черты Питера проявились в ней ярче и интенсивнее. Начиная с того, что даже глаза у нее были не голубые, как у Пита, а синие. Умопомрачительные синие глаза. Вам требовалось немалое мужество, чтобы прямо смотреть в них. Такая же высокая, как брат, с длинными черными волосами. Прекрасно сложена. Странно было с такой внешностью не стать актрисой. Но у нее было нечто, важнее внешности. Если Пит был притягателен, то Саманта была неотразима. Она обладала харизмой, наполнявшей все ее существо, сквозившей в каждом движении, насмешливом взгляде, едва заметной улыбке. А уж если она улыбалась от всей души, то у вас мурашки бежали по спине от ощущения совершенной неземной сверхъестественной красоты этой женщины. Неудивительно, что в человеческих отношениях практически все ей было по плечу.

Теперь Изабель Богарт.

Наша вторая героиня, занимающаяся квантовой физикой. Вы удивлены? Первое слово, которое приходило на ум при взгляде на нее – это цельность. Она была абсолютно цельной личностью. Красива? О да! Ясные серо-зеленые глаза, с выражением некой наивности и одновременно чрезмерного знания об этом мире. Золотистые светлые волосы… Давайте, я опущу эту часть, мы все знаем, как она выглядит… Гораздо важнее другое. То, что Изабель скрывала в глубинах своей души. Она всегда была уверена в себе, как в существовании корпускулярно-волнового дуализма. Осознавала каждое свое слово и движение. Словно перед огромной аудиторией на одном из множества своих выступлений. В ее облике было очень мало произвольности, и все же… Изабель умудрялась сочетать все это с ощущением неуловимой детской невинности. Она оставалась совершенной загадкой. Как бы подробно и искренне она не отвечала на ваши вопросы и не разговаривала с вами, всегда оставалось что-то недосказанное. Само по себе. А делала она это именно так (то есть разговаривала открыто и искренне), потому что полагала это единственным способом достижения предельного взаимопонимания между собеседниками, до тех пор пока наука не изобретет встраиваемый в мозг рентген. А еще казалось, ей никто не нужен. Казалось, все вопросы своей жизни она решила и пришла к устраивающим ее ответам. И хотя вы не знали, что это за ответы, они казались вам преступно неверными. Но все же Изабель была в ладу сама с собой. Она всегда смотрела собеседнику прямо в глаза, (исключительно, чтобы как можно яснее донести свою мысль) не подозревая о том, что собеседник тонет в ее лучистом взгляде, не имея сил за этой самой мыслью следить.

И еще одно действующее лицо: дом Сэммерсонов.

Родители Питера и Сэм были архитекторами, помешанными на стиле рококо, отличавшемся грациозностью, легкостью, а также пристрастием к сложным, изысканным формам и причудливым линиям. Поэтому, когда они выкупили обветшавшее здание на окраине города, то буквально за несколько лет превратили его в нечто очень напоминавшее по своему строению испанские работы Тьеполо. К особняку прилегал огромный участок земли, где сейчас располагались конюшня и луга, по которым Сэм, обожавшая лошадей и верховую езду, любила пронестись галопом. Очень скоро санлеонцы с подозрительной готовностью позабыли, что это всего лишь копия архитектуры восемнадцатого века, и особняк с его обширными землями стали воспринимать как старинное имение, принадлежавшее по успевшей родиться и разнестись по всему побережью легенде представителю знатного испанского рода. Витиеватый и несколько легкомысленный стиль здания вызывал восхищение и непременно обращал на себя внимание туристов. После того, как родители наших героев уехали в Италию, многие из комнат были освобождены и пустовали, а остальные были обставлены в самом простом и неприхотливом стиле, хотя мебель была дорогая. Помимо Питера и Саманты в доме присутствовал еще один полноправный житель – это солнце. Благодаря внутреннему расположению комнат в каждый момент бодрствования в доме можно было найти помещение, полностью залитое солнечным светом. В доме всегда было светло. И жильцы в своих ежедневных ритуалах следовали за солнцем. Завтракали на кухне, потому что кухня выходила на восток и встречала утреннее, самое ласковое из всех солнц. Обедали Сэммерсоны обычно не дома, а вот ужинали в гостиной, выходящей на запад, куда обычно светило солнце на закате. Жилые комнаты на втором этаже и мастерские на третьем были расположены так, что в доме всегда можно было найти комнату, где бы солнце составило тебе компанию. Жители Сан-Леоне между собой так и называли дом Сэммерсонов «солнечный особняк».

Мы несколько увлеклись описанием наших героев, исключительно потому, что все четверо нам глубоко симпатичны. И все же надо переходить к тем удивительным событиям, которые произошли в этом городке в течение каких-нибудь нескольких недель. А ведь если в результате определенных событий кто-то находит свою любовь, мы же можем назвать их удивительными? Заканчиваем на этом заигрывания с читателями и переходим к собственно самой истории.

Итак…

Сэм Сэммерсон возвращалась домой после успешных съемок очередного фильма. Чувствуя неимоверное желание увидеть пусть уже и спящего Абсолюта, своего коня, Сэм свернула с ведущей к дому дорожки усыпанной гравием, на дорогу, ведущую к конюшням, где и бросила свой автомобиль.

Любуясь издали на свой «солнечный особняк», который сейчас по иронии был освещен лунным сиянием, Сэм подумала, что ее брат уже должно быть спит, поэтому не имеет смысла спешить к нему. А вот Бернадетта Форнье, владелица французской булочной на соседней улице, скорее всего, еще бодрствовала. И была бы рада видеть Сэм. И, возможно даже, нашла бы для нее пару круассанов.

Приободренная этой мыслью, Сэм открыла багажник, достала оттуда плащ, широкополую шляпу, маску и револьвер. Она часто (практически всегда) забирала со съемок что-нибудь особенно памятное. В этот раз это был костюм грабителя поезда. Сэм смотрелась в нем очень органично. А Бернадетта всегда приходила в восторг, когда Сэми показывалась в ее дверях в чем-нибудь со съемок.

Спустя двадцать минут Сэм стояла перед дверью мадам Форнье в полном облачении. Тень от полей ее шляпы падала Сэм на лицо, скрывая ее довольную улыбку.

– Кто там? – послышался за дверью голос мадам Форнье, отчего улыбка Сэм стала еще шире. – Кого на ночь глядя принесло?

И не дождавшись ответа (санлеонцы были доверчивы), Бернадетта открыла дверь. Увидев нежданную гостью на своем пороге, женщина сначала ахнула и отступила назад, но потом, вглядевшись в знакомый силуэт (а кроме силуэта там узнать вряд ли что представлялось возможным), недоверчиво протянула:

– Сээээээм?

И услышав в ответ заразительный хохот, а так же увидев белозубую и такую знакомую улыбку, когда девушка, смеясь, запрокинула голову, мадам Форнье схватила Саманту за руку и буквально вдернула в дом.

– Сэми! – сердечно воскликнула Бернадетт, обнимая ту, которую еще минуту назад готова была принять за страдающего бессонницей уличного хулигана. – Ты вернулась!

– И тут же вспомнила о ваших круассанах, мадам! – галантно поклонилась ей Сэм. – Как Вам мой наряд?

– Великолепно, девочка моя! Проходи в дом! Сейчас я для тебя что-нибудь найду!

Сэм вышла из дома мадам Форнье спустя каких-нибудь полчаса с бумажным пакетом в руках. Она подняла голову к звездному небу, с наслаждением вдыхая аромат позднего летнего вечера, разбавленный морской свежестью. Но потом Сэм услышала негромкий шум и с удивлением заметила на дороге двоих подозрительных молодых людей. Они настороженно озирались по сторонам, продвигаясь вниз по улице. Они определенно не походили на санлеонцев, поэтому Сэм из чувства ответственности за спокойствие жителей своего города, решила за ними проследить. Но делать этого ей не пришлось, потому как молодые люди спрятались в тени раскидистого дерева, росшего у дороги сразу за забором мадам Форнье.

Это было очень кстати. Еще в детстве Сэм с племянниками булочницы забиралась по забору на это дерево, на чьих могучих ветвях они могли проводить целые дни на пролет, строя там, например, жилище Робин Гуда. К несчастью молодых людей. Которых неизвестно каким ветром занесло в Сан-Леоне в надежде поживиться легкой добычей. Их расчет в принципе мог оказаться верным, потому что обычно жители таких городов не привыкли к появлению незнакомцев и не ожидали опасности на улицах.

Поудобнее усевшись на дереве, Сэм с таким же нетерпением как и двое внизу ожидала появления кого-нибудь. Намечалось веселье. И через несколько минут в конце улицы показалась молодая женщина. Она, не спеша, направлялась прямо к нашей троице. Сколько Сэм ни старалась узнать эту женщину, она не могла этого сделать. А когда незнакомка приблизилась на достаточное расстояние, Сэм поняла, что видит ее в первый раз в жизни.

– Что ж тем интереснее! – подумала Сэм про себя.

Столь красивая женщина, (а этого не возможно было не заметить, даже сидя поздним вечером на дереве и разглядывая женину сквозь густую листву), заслуживала того, чтобы быть спасенной от хулиганов. Если двое молодых людей все же были хулиганами.

И двое внизу не преминули доказать, что именно ими они и являлись. Когда незнакомка поравнялась с деревом, они вышли из-за его широкого ствола, скрывающего их фигуры до сих пор, и молча, преградили ей дорогу. Женщина окинула их спокойным взглядом, ни на секунду не испугавшись. Отчего Сэм заинтересованно повела бровью. Своей спокойной реакцией на происходящее женщина уже вызывала у Сэм уважение. Саманта, свесившись с ветки, со все возрастающим интересом наблюдала за происходящим. Незнакомка сделала шаг в сторону, один из молодых людей так же. И тут женщина ровным голосом, который показался Сэм столь же очаровательным, как и весь ее облик, сказала то, что, наверное, никто из троих не ожидал услышать:

– Более 80% подобных преступлений раскрываются в ближайшие сутки. Я лишусь сейчас пары сотенных банкнот, а вы от пяти до десяти лет свободы. Мне кажется, данный обмен не совсем справедлив по отношению к вам, молодые люди. Поэтому, если вы будете настолько благоразумны, что исчезнете в ближайшие несколько минут, я забуду упомянуть о нашей встрече в разговоре со своим хорошим другом местным шерифом.

Двое под деревом и одна на дереве были в шоке от такого большого количества слов, выстроенных в идеальную логическую цепочку. Сэм уже начинала потихоньку давиться смехом. Она восхищалась женщиной, ее смелостью, ее умом и словесными конструкциями, стиль построения которых показался ей до боли знакомым. Сэм нахмурила свои выразительные брови в попытке вспомнить их возможную встречу в прошлом, но она определенно никогда ранее не видела эту женщину. Она бы запомнила. Сэм трепетно относилась к умным и красивым женщинам.

Молодые люди тоже стояли в раздумье. Но, оглянувшись по сторонам, все же решили, что смелая и прекрасная незнакомка является легкой добычей.

– Я согласен, – сказал тот, что преграждал ей дорогу. – Согласен на обмен. Гони свои сотенные банкноты.

И он сделал угрожающее движение в ее сторону, от чего Сэм не выдержала.

– А вот так уже не полагается разговаривать с женщиной, – раздался ее насмешливый голос сверху.

Слово «гони» и, правда, резало ей слух.

Трое на земле как один подняли свои головы к верху, откуда им ослепительно улыбалась почти с домашним уютом сидящая на ветке, облокотившись спиной о ствол дерева, фигура в черном одеянии, с черной же маской на лице и широкополой шляпе на голове. Глаза ее сверкали, улыбка сияла. И хуже всего было то, что в руке ее виднелось оружие. Красивый старинный револьвер с витиеватым украшением. Им, конечно, было не до украшения, а вот Сэм очень гордилась этой вещицей в своих руках.

– А ты еще кто такая? – спросил парень, хмурясь. Но тон его стал заметно менее уверенным. Второй дернул первого за рукав, предлагая спасаться бегством. Но первый видимо был гордецом.

– Хочешь познакомиться поближе? – удивилась Сэм. – Что ж…

С этими словами она достала сотовый телефон, так не вязавшийся со всем ее обликом, и, глядя прямо в округляющиеся глаза смельчака, заговорила, обращаясь видимо к абоненту на другом конце линии:

– Мой дорогой шериф Монтгомери как поживаешь?

Парень нерешительно шагнул назад.

– Ты знаешь, что у тебя на Лиловой улице разгуливают невоспитанные молодые люди, понятия не имеющие о том, как разговаривать с дамами? Тут кстати твоя хорошая знакомая, мадам…

И Сэм поймала взгляд молодой женщины.

– Богарт, – ответила та, с победным выражением лица наблюдая за разыгрывающимся представлением.

– Мадам Богарт, – продолжила Сэм, – невероятно отважно в твое отсутствие отказывает им в передаче своего имущества. Один из них высказал настойчивое желание познакомиться со мной поближе. Ты бы мог устроить нам встречу в твоем участке. Конечно, по разные стороны решетки. Спасибо дорогой, я твоя должница.

– Так я тебе и поверил! – буркнул тот, что был посмелее.

– Есть вещи, которые работают в независимости от твоей веры! – промурлыкала Саманта.

– Например, закон тяготения, – заметила Изабель, обращаясь скорее даже к самой себе.

Но Сэм слышала ее и театрально коснулась края своей шляпы, благодаря за поддержку. А потом как бы в подтверждение ее слов, она неожиданно спрыгнула на землю. От чего оба молодых человека, переглянувшись и все же решив ретироваться, бросились наутек.

Сэм и Изабель остались стоять друг напротив друга одни посреди пустынной улицы. Проводив беглецов взглядом Сэм обратила все свое внимание на новую знакомую. И хотя Изабель не могла этого видеть, так как глаза Сэм надежно скрывала тень от полей шляпы, она это чувствовала. Мисс Богарт охватила неведомая робость. Всю жизнь она верила в науку. Но сейчас она столкнулась с чем-то, по ее представлениям, весьма и весьма маловероятным. Нападение – это довольно обычно в наше время, а вот чтобы в век высоких технологий тебя спас кто-нибудь в костюме Зорро, (в тот момент Изабель не видела никакой разницы между нарядом Зорро и грабителя поезда), вот это было очень странно. Поэтому она стояла, не решаясь поднять на Сэм глаза. Смущенно глядя туда, где из-под завязок плаща выглядывал кусочек загорелой кожи на ключицах ее спасительницы. Саманта тоже молчала, она только сделала шаг навстречу Изабель, потому что интуиция подсказывала ей, если Изабель заговорит, она сделает это негромко. А Сэм хотела слышать каждое ее слово.

– Я должна вам кое в чем признаться! – как и ожидала Сэм, тихо произнесла Изабель.

– Слушаю, – как можно ласковее отозвалась Саманта.

– Местный шериф не является мои хорошим знакомым, – очень серьезно сказала Изабель и, наконец, посмотрела в глаза своей спасительнице.

– Вот как, – удивленно протянула Сэм. Ее поразил не тот факт, что Изабель и шериф не знакомы (она подозревала об этом и без ее слов), а тот факт, что Изабель непременно захотела ей об этом рассказать.

– Не любите врать?

– Предпочитаю истину, – с улыбкой согласилась Изабель.

Она видела только блеск глаз Сэм, искорки веселья, плескавшиеся там, и наслаждалась чувством невероятного спокойствия, охватившего ее в присутствии странной женщины. В свою очередь сама мисс Богарт казалась Сэм такой трогательной и искренней, а еще, конечно же, красивой в неярком свете фонарей, что единственное, чего ей сейчас хотелось так это поцеловать ее. «Ну, спроси же, спроси, чем ты можешь меня отблагодарить! Спроси же!» – вертелось у Сэм в голове.

– Чем я могу отблагодарить Вас? – наконец, раздался ровный голос Изабель.

– Ммм… – Сэм сделала вид, что задумалась. – Учитывая обстоятельства, романтический уклон случившегося и вашу неотразимую красоту, я предпочту поцелуй, – ответила Саманта, не двигаясь с места, но чуть отклонившись всем телом назад, давая Изабель чуточку свободного пространства и возможность отказа.

– Разумный выбор, – неожиданно согласилась Изабель, и Саманта в десятый раз наверное за вечер изумилась тому, насколько эта женщина при всей своей красоте, беззащитности и трогательности была рациональна и осознанна в каждом своем слове.

Изабель решительно приблизилась к Сэм еще ближе (а для этого ей потребовалось сделать всего лишь пол шага) и вздернула подбородок, чуть приоткрыв в ожидании губы. Сэм не стала терять времени и испытывать судьбу. Узкая полоска черного освещенного светом фонарей неба над шляпой Сэм исчезла, и Изабель погрузилась в приятную темноту. А затем она пережила самый незабываемый поцелуй в своей жизни. Голова у нее кружилась и до этого, но сейчас она просто не могла стоять на ногах, и Сэм, чувствуя это, подхватила ее на руки. А Изабель обняла Сэм за плечи. Еще ни один незнакомец за всю ее жизнь не целовал ее так нежно, будто бы настоящий возлюбленный. Изабель не знала, сколько длился этот сказочный поцелуй, она знала только, что когда вновь глотнула прохладного ночного воздуха, то не сразу смогла вспомнить, где она и что она здесь делает.

– Это было незабываемо! – выдохнула она, растерянно глядя куда-то в конец улицы. Приходя в себя.

– Мы в полном расчете, мадам! – согласилась с ней Сэм. Ее глаза под шляпой сейчас округлились. Она сама не ожидала, что поцелуй получится именно таким… настоящим. Именно, настоящим.

В этот момент из-за угла показалась патрульная машина. Сэм тут же собралась. Когда стекло у подъехавшего шерифского джипа опустилось, Сэм, не дав возможности Джиму Монтгомери опомниться, вскочила на подножку и закрыла собою оконный проем. Оказавшись с шерифом в условиях относительной уединенности, она прижала палец к губам, старясь не рассмеяться, наблюдая, как расширяются от ужаса глаза ее старого друга, а его рука тянется к пистолету на поясе.

– Все в порядке, это я! Не называй меня, пожалуйста, по имени! – шепотом попросила Сэм.

Когда Джим кивнул, она еще раз посмотрела ему в глаза, чтобы проверить, насколько хорошо он ее понял, потом спрыгнула на землю к Изабель и сказала уже громко, обращаясь к Джиму:

– Дорогой шериф, могли бы Вы проводить мадам Богарт до дома! Если после этого вас все еще будут интересовать непутевые гости нашего городка, то они удалились воооон в ту сторону!

И уже отходя от Изабель прочь Сэм добавила:

– Джим, надо лучше следить за своим городком!

Шериф, слегка насупившись, вышел, открыл для Изабель дверь джипа с пассажирской стороны и проследил, чтобы она пристегнула ремень безопасности. Когда Изабель оглянулась, чтобы попрощаться со своей спасительницей, той уже нигде не было.

Вот так произошла первая встреча наших героинь.

– И что случилось дальше? – спросил изумленный Питер свою подругу, когда та, вернувшись домой, рассказывала ему за чашкой чая о событиях, только что с ней произошедших.

– А дальше с дерева, под которым мы стояли, неожиданно раздался голос! – Изабель подняла указательный палец. – Ты представляешь, Пит! Голос с дерева в двадцать первом веке! И удивительнее всего было то, что обладательница голоса была облачена в черный плащ и маску, и у нее был револьвер! И она сидела на дереве! На мое счастье!

– Странно, очень странно, – пробормотал Питер, в голове которого тут же возникли подозрения на счет личности, спасшей его подругу.

Он выглянул в окно, но на парковочной площадке перед домом было пусто.

– Да. Ты прав! Это так странно! – увлеченно воскликнула Изабель. – Откуда она там взялась, ума не приложу!

– И что она попросила? – подозрительно спросил Питер.

– Попросила? – удивилась Изабель.

– В качестве награды за твое спасение

– Поцелуй, – ответила Изабель так, будто бы это было самой естественной вещью на свете.

– Логично, – отозвался Питер, имея ввиду, что у красивой женщины Сэм, скорее всего, могла попросить именно это.

– Я тоже так подумала, – согласилась с ним Изабель.

– Так ты в порядке?

– Лучше, чем могла бы быть, – улыбнулась она.

Питер внимательно посмотрел на нее. Спокойная и уверенная в себе, как обычно. Значит, на самом деле все в порядке.

– Завтра у нас вечеринка по поводу приезда Саманты! – и Питер опять выглянул в окно. – Соберется чуть ли не весь Сан-Леоне!

– Значит, завтра я наконец-то познакомлюсь с твоей легендарной сестрой, – обрадовалась Изабель.

– Легендарной? – Питер вроде бы ее не говорил о том, что Сэм – кинозвезда.

– Ооо!!! Конечно! Куда в вашем городке не придешь, Сэм то, Сэм это… все только и делают, что говорят о ней!

– Ее здесь очень любят! И ты полюбишь ее! Она замечательная! Очень хорошая!

– Я верю тебе! – Изабель замахала на него рукой. Питер, как и остальные, мог говорить о Саманте бесконечно. – И мне уже не терпится увидеть ее своими глазами! Да! А почему не говорят о тебе?

– Я всегда был благоразумным ребенком! С самых малых лет!

– Ты и сейчас один из самых благоразумных ученых, с которыми мне приходилось не разделять научные взгляды! – заметила она.

– Спасибо!

Вернувшись к машине, Сэм поняла, что ей не хочется идти в дом и наполнять свое сердце новыми впечатлениями, а хочется, как можно дольше сохранить на своих губах прекрасное ощущение трепетных мягких губ той женщины, которую она совсем недавно целовала. Поэтому, захватив в конюшне спальник, Сэм отправилась в поле, чтобы там заночевать. Она долго смотрела в ночное звездное небо, а потом под стрекот полевых насекомых погрузилась в один из самых сладких и безмятежных своих снов. Проснувшись же рано утром, Сэм оседлала Абсолюта и отправилась на прогулку, которая затянулась до самого вечера. Питер обнаружил ее машину у конюшен только после обеда. На его лице промелькнула улыбка. Да. Его сестра по-прежнему была верна себе и своим привязанностям.

И вот настал долгожданный вечер. В доме Сэммерсонов, как и ожидалось, собралось много народу. Гости приветствовали Сэм, поздравляли с завершением съемок и с возвращением. Саманта в красивом вечернем платье в пол исполняла роль гостеприимной хозяйки, с бокалом шампанского в руке, смеясь, обнимаясь и целуясь со всеми. Праздник был неофициальным, но жители Сан-Леоне не хотели упустить возможность сделать из него одно из самых долгожданных событий в сезоне, поэтому все пришли в вечерних нарядах. Как мы уже упоминали, санлеонцы любили праздновать жизнь и не упускали ни малейшей возможности это сделать.

Питер подвел Изабель к Саманте. Та стояла к ним спиной и не видела их приближения, так как вместе с Бернадеттой Форнье рассказывала Поле Фернандес, владелице местного ресторанчика, о том, как она появилась вчера у Бернадетт на пороге в сценическом костюме. Пола весело смеялась. А мадам Форнье с нежностью смотрела на уже взрослую женщину, которая для нее все еще оставалась маленькой озорной девочкой. Потом она, растроганная, обняла Сэм и погладила ее по щеке. Высокая ослепительная брюнетка была не против.

– Сэм, познакомься, пожалуйста, с моей очень хорошей знакомой и очень известным ученым Изабель Богарт! Она наша гостья! – услышала Саманта позади себя голос Питера.

Сэм, извинившись перед женщинами и сделав глоток шампанского, радостно повернулась к брату, но от неожиданности представшей перед ней картины, тут же прыснула поглощенным шампанским, едва успев зажать рот рукой, чтобы никого не обрызгать. И только в этот момент до нее дошел смысл слов, сказанных братом.

– Сэм! – испугался Питер, и легонько постучал захлебнувшуюся сестру по оголенной спине. – Все в порядке?

Саманта отчаянно закивала головой, откашливаясь. Немного придя в себя, она одарила ошеломленную и несколько растерянную Изабель измученной улыбкой.

– Очень приятно, – произнесла Сэм сдавленным шепотом, прерываясь кашлем. – Рада с вами познакомиться.

Потом она беспомощно взмахнула мокрой от шампанского ладонью, показывая, что с удовольствием пожала бы Изабель руку, но не может этого сделать. Тут же присев в кресло, она продолжала делать вид, что приходит в себя, а сама тем временем соображала, что ей делать. Хотя думать под внимательным взглядом серо-зеленых глаз, с сочувствием направленных прямо на нее, было достаточно сложно.

– Очень приятно познакомиться, – смущенно повторила Сэм еще раз, а потом, извинившись, поднялась к себе под предлогом переодеться. Изабель растерянно проводила ее взглядом.

Когда Сэм спустилась чуть позже к гостям, Изабель несколько раз пыталась подойти к ней и завязать беседу, но поначалу Сэм встречала ее тем же самым испуганным выражением лица, на котором сияли становившиеся тут же огромными синие глаза, а потом и просто убегала при ее приближении в толпу гостей, которая с радостью принимала свою любимицу. К концу вечера у Изабель сложилось четкое ощущение, что Сэм ее просто избегает. И Изабель такое отношение казалось несправедливым. Оно ранило ее до глубины души, потому что Изабель знала, ее совесть чиста, и она не заслуживает такого отношения со стороны этой женщины.

– Питер, я не пойму, что происходит! – поделилась она своими сомнениями с другом. – Мне, кажется, Саманта меня избегает.

– Сэм? – удивленно воскликнул Пит. – Не может этого быть! Ни в коем случае! Тебе просто показалось! Саманта сама любезность, радушие и доброжелательность!

Изабель еще раз с сомнением посмотрела в сторону сестры своего друга в поисках подтверждения его слов. И да, та очень ласково и дружелюбно общалась со всеми присутствующими. Было видно, что они ее любят, что у них очень теплые и сердечные отношения. Но стоило Изабель сделать только шаг в сторону Сэм, как та просто исчезала из поля зрения. Саманта Сэммерсон по каким-то неведомым, но абсолютно реально существующим причинам не давала даже приближаться к себе. Изабель могла в этом поклясться. Поэтому вскоре она оставила свои бесплодные попытки познакомиться с сестрой своего друга поближе.

– Доброе утро, братишка! – пропела Сэм своим сильным хорошо поставленным голосом. Она выспалась, улыбалась и выглядела просто прекрасно, ослепительно, как всегда.

Питер давно проснулся и спустился на кухню, в ожидании двух женщин. Кухня в доме Сэммерсонов была просторной и светлой, как, впрочем, и остальные комнаты в доме.

– Привет, сестренка! – ответил Питер, обнимая такую же высокую, как и он сам девушку. – Как ты?

– Оооо! – довольно протянула Саманта. – Спасибо тебе за вчерашний вечер! Я была так рада всех видеть!

Питер еще раз посмотрел на свою сестру, убеждаясь в том, что та прекрасно себя чувствует, и улыбнулся.

– Приготовлю нам всем завтрак, – сказал он. – Изабель скоро к нам присоединится.

– Я уже здесь! – появилась в дверях женщина-ученый.

Она старательно пыталась вглядеться в лица Питера и Сэм сквозь светившее ей прямо в глаза утреннее солнце и выглядела такой милой, что Сэм не удержалась от восхищенной улыбки. Эта женщина была прекрасна.

– Всем доброе утро! – добавила Изабель и осторожно посмотрела на Сэм.

Она уже была готова к тому, что та сейчас сорвется с места и опять убежит. Но Сэм неподвижно сидела за столом, оперев подбородок о ладонь, и смотрела на нее, не отрываясь.

– Доброе, – отозвался Питер, подходя и обнимая подругу.

– Чудесная погода, не правда ли? – спросила Изабель, медленно приближаясь к Сэм. На ее удивление объект наблюдения по-прежнему не трогался с места, продолжая ослепительно улыбаться своей голливудской улыбкой. – Питер говорил, у вас в Сан-Леоне практически круглый год стоит такая прекрасная погода.

Ее явно читающееся желание построить и поддержать беседу, тронуло Сэм до глубины души. И это после того, как она отвратительно вела себя весь вчерашний вечер. Поэтому Сэм энергично замотала головой в знак согласия со словами Изабель. Не издав при этом ни звука.

– Здесь очень мягкий климат, – продолжала Изабель, подойдя практически вплотную к сидящей за столом Саманте. В ее взгляде читался чистой воды научный интерес за импровизированным экспериментом. Она ждала реакции Сэм и была готова к тому, что эта реакция может быть непредсказуемой.

– Да, – наконец, прохрипела Сэм в ответ, чувствуя себя не в силах больше молчать. Надо было что-то придумывать. Не могла она все время бегать от Изабель. Да и не хотела.

– Сэм? – тут же удивленно обернулся на хрип Питер. – Что случилось?

– Я простудила горло, – тем же голосом ответила ему сестра.

– Когда ты успела? – он смотрел на сестру во все глаза. Он отчетливо помнил, что еще минуту назад та цвела, словно роза и пела будто соловей.

– Это очень коварная и стремительная простуда, – хрипела Сэм, – она наступает очень неожиданно. Поэтому мне сложно говорить, – и она показала пальцем на горло, одаривая Изабель обворожительной извиняющейся улыбкой.

– Вызвать врача? – строго спросил Питер, пытаясь разгадать, какую игру затеяла его сестра.

Саманта отрицательно замотала головой.

– Нет! – произнесла она одними губами.

– По-прежнему не жалуешь врачей? – примирительно спросил Питер. – Что же нам с тобой делать?

Как он был доверчив.

– Само пройдет? – хриплым шепотом предположила Сэм, не спуская с Изабель глаз, чтобы понять, как та воспринимает весь этот спектакль.

Но Изабель была серьезна, спокойна и собрана, как всегда. Сэм уже начинала восхищаться этим ее самообладанием, даже не успев узнать молодую женщину поближе.

– Не обязательно утруждать себя визитом к врачу из-за больного горла, – заметила она, подходя к холодильнику. Достав оттуда лимон и отрезав от него пару ломтиков, она протянула Сэм блюдце. – Надо положить на язык и рассосать.

На лице Сэм возникла гримаса мученика, но тут же исчезла, и молодая женщина послушно положила ломтик в рот и сделала то, что велела ей Изабель.

Питер обомлел.

– Сэм, ты же не ешь лимоны! Никогда и ни за что!

– Аллергия? – спросила Изабель, испугавшись.

– Нет, – успокоил ее Питер, – просто она их с детства не выносит.

Сэм вдруг достала из ящика кухонного стола ручку и блокнот и написала на чистом листе: «Лучше лимон, чем доктор».

– Похоже, ты все-таки со мной разговариваешь, – радостно воскликнула Изабель.

«Да. Это так» написала в ответ Сэм и пририсовала смайлик. Потому подумала и написала следующее: «Спасибо. Горлу уже лучше. Вы просто волшебница мисс Богарт».

– Поэтому ты вчера весь вечер бегала от меня? – спросила Изабель, старательно, хоть и не очень успешно пытаясь скрыть в своем голосе уязвленные нотки.

Она видела сегодня в глазах Сэм искреннюю симпатию, интерес и благодарность. И это значительно сглаживало вчерашнее впечатление, но не объясняло странно поведения Сэм. «Извините меня» – написала Сэм и с неподдельным раскаянием посмотрела на Изабель. «Я очень хорошо к вам отношусь. Вы даже не представляете как!»

В ответ на это Изабель сначала недоверчиво рассмеялась. У нее был красивый, мягкий, мелодичный и вместе с тем заразительный смех, а потом совершенно серьезно сказала:

– Я верю только фактам, мисс Сэммерсон. Мне нужны доказательства.

«Они у вас будут, ма» написала Сэм, потом зачеркнула «а» и дописала «исс Богарт», думая о том, что в жизни Изабель во всю пользуется своим научным мышлением и не стоит рисковать.

– Кстати, Изабель, ты знаешь, что Сэм очень известная киноактриса? У нее даже есть Оскар!

– Никогда не слышала! – ответила Изабель, обернувшись на пути в гостиную и невинно хлопнув ресницами.

Сэм расплылась в довольной улыбке. Ей нравилось то, что мисс Богарт умела кусаться в ответ. Хоть укусы эти и не были ядовитыми.

Вечером Питер разговаривал с Сэм в ее комнате. Та готовилась ко сну.

– Это ведь ты разгуливала два дня назад по Сан-Леоне в плаще, маске, да еще и с револьвером?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Сэм. Она лежала на кровати, читая книжку. Оторвав взгляд от книжки, она обратила его к Питеру.

– Не сложно было догадаться, кто в Сан-Леоне на такое способен. – Питер покачал головой. Он был ошеломлен. – Тебе тридцать лет, а ты все играешься в непонятные игрушки.

– Это вышло случайно, Пит! Совершенно случайно! – твердо возразила Сэм. Хотя она обожала своего брата, ему не было позволено отчитывать ее как маленькую девочку. Она еще не совершила ничего ужасного. Ну, или почти ничего.

– Ты совершенно случайно оказалась на улице поздним вечером в своем костюме? Ты это хочешь сказать?

– Нет, не это! Я пошла вечером к Бернадетт за круассанами на завтрак. Ты же знаешь, она любит, когда я захожу к ним в гости после съемок в съемочных костюмах.

– Знаю, – устало согласился Питер.

– Я вышла от нее и увидела подозрительных молодых людей. Залезла на дерево и стала наблюдать!

– Почему ты обо всем не расскажешь Изабель?

– Я не хотела, чтобы у нее с нашей первой встречи сложилось обо мне такое впечатление, что я совершенно не серьезный человек.

– Но это так!

– Нет, это не так! – возразила Сэм.

– Хорошо! Делай, как знаешь, но выпутывайся из этого сама!

– Ты что Питер! Ты должен мне помочь! Ты же видишь, что Изабель уже смотрит на меня очень подозрительно!

– Нет, малыш! Она не смотрит на тебя подозрительно! Изабель не подозревает, она предполагает, формирует гипотезы и предположения, а потом проверяет их в ходе ведения эксперимента!

– Эксперимента? – рассмеялась Сэм.

– Не смейся так! Вообще-то, это большая честь для тебя! Мало что попадает в поле внимания такого ученого, как Изабель! А ты попала, не имея даже никакого отношения к квантовой физике! Ты везунчик, Сэм, и всегда ею была!

– Я польщена, – задумчиво протянула Сэм, все же расплываясь в довольной улыбке.

– Пока выводы не сделаны, а они еще не сделаны, у тебя есть шанс доказать, что ты прекрасный человек!

– Но я прекрасный человек! – горячо воскликнула Саманта. – И я прекрасно отношусь к Изабель!

– Доказательства Сэм! Такие люди как мы не верят словам! Нам нужны поступки!

– Я поняла тебя, – Сэм откинулась на подушку и уставилась в потолок. – Я поняла.

– Да, кстати? – обернулся Питер, уже выходя из комнаты сестры. – Изабель сказала, что вы целовались?

Сэм тут же поднялась и уставилась на брата.

– Если бы она этого не сказала, я бы, может, еще и сомневался в личности ее спасительницы, но этот факт развеял все мои сомнения.

– Скажи еще, что сам не мечтаешь об этом! – возмутилась Сэм и запустила в брата подушкой, которая ударилась в дверь, предусмотрительно закрытую Питером за собой.

– Любите верховую езду? – спросила Сэм гостью, когда они встретились лицом к лицу на конюшне в один прекрасный погожий денек, который буквально звал прокатиться на лошадях по зеленым просторам именья Сэммерсенов.

Сэм говорила своим голосом, потому что, во-первых, надеялась, что события пары дней, прошедших с их последней встречи на кухне, способствовали тому, что ночь неудавшейся попытки ограбления немного поблекла в памяти Изабель, а, во-вторых, Сэм просто не хотела больше притворяться перед женщиной. Если та узнает ее, что ж, так тому и быть.

Изабель одарила Сэм приветливым взглядом, в котором сквозил все тот же «научный интерес», от которого Сэм слегка поежилась:

Ничего себе, честь! – подумала она.

– Вы обрели голос? – спросила Изабель в шутливом тоне.

Сэм опустила взгляд, расшвыривая носком сапога свежее пахнущее сено, которое казалось чуть ли не золотым, в нежных потоках утреннего солнца, радостно заглядывающего в конюшню сквозь раскрытые двери и ставни.

– На какой лошади вы катаетесь? – спросила Сэм, переводя тему.

– На Кванте, – с гордостью ответила Изабель.

Сэм захлопала ресницами. Конечно, какая она не внимательная! Питер приехал с очередной конференции, когда они выбирали имя для молодого жеребца, приобретенного ими до этого. И еще тогда Питер рассказывал Сэм об Изабель. Но она все пропустила мимо ушей.

– Я сейчас выведу его.

– Ты не позовешь Мартина? – спросила Изабель, имея ввиду того, кто занимался лошадьми Сэммерсонов.

– Если ты не против, мне будет приятно сделать это самой, – улыбнулась Сэм.

– Я не возражаю, – ответила Изабель.

Она отправилась прогуляться по конюшне, пока Сэм запрягала лошадей, но когда она вскоре вышла полюбоваться видом на цветущие васильками и донником поля, то увидела, что высокая темноволосая женщина уже сидела на своем гнедом коне. На секунду перед глазами Изабель промелькнуло прекрасное воспоминание, и она подумала, что незнакомке, с которой она целовалась той ночью, очень подошел бы такой красивый и породистый конь, как у Сэм.

– Тебе помочь забраться на лошадь? – спросила Саманта.

В ответ Изабель обратила на нее столь торжествующий взгляд, что Сэм приготовилась услышать чуть ли не полное изложение теории относительности Эйнштейна. Но Изабель всего лишь произнесла:

– К твоему сведению, у меня два года верховой езды!

– Это коренным образом меняет дело, – согласилась Сэм, сокрушенно качая головой в знак признания полного своего поражения.

– Мне слышится ирония в твоем голосе, Сэм Сэммерсон, – заметила Изабель, в мгновение ока оседлав Кванта.

Ее движения были настолько грациозны, легки, а еще привычны, что Сэм устыдилась своего недавнего сомнения в способности мисс Богарт обращаться с лошадьми. Абсолют нетерпеливо мотнул мордой, давая о себе знать.

– Сейчас мой дорогой, – отозвалась Сэм. – Сейчас.

Потом она повернулась к Изабель, чтобы спросить у нее, по какому маршруту та хочет прогуляться, но замолкла на полуслове. Изабель смотрела на нее со странной улыбкой, а в глазах ее горел вызов.

– Ты видел это? – неслышно произнесла Сэм, обращаясь к Абсолюту. – Ты это видел?

– Ты собираешься меня обогнать? – спросила она Изабель, до сих пор не веря в то, что такие мысли вообще могут посетить смертных. Себя Сэм относила к обитателям Олимпа в этом виде спорта.

Изабель кивнула.

– Это невозможно! – снисходительно улыбнулась Сэм. – Ты не знаешь этих мест, да и лошадь к тебе только привыкла за неделю.

– Нулевой вероятности не существует! – сказала Изабель и, пришпорив свою лошадь, рванула вперед.

Сэм тихо рассмеялась, любуясь тут же ушедшим в галоп Квантом с прекрасной наездницей в седле. Солнце было уже достаточно высоко, чтобы залить своим мягким и ласковым светом расстилающееся перед ними поле. Светло-серый конь Изабель завораживал своим плавным галопом, уверенно рассекая желто-сиреневые волны полевой травы. Потом Сэм, решив, что уже дала сопернице приличную фору, тихонько свистнула и бросилась догонять мисс Богарт.

– Как вы покатались? – спросил Питер обеих женщин, когда те вернулись с конной прогулки.

– Прекрасно! – ответила Сэм.

Питер внимательно посмотрел на сестру и подругу. Обе сияли. И было совершенно непонятно, кто из них доволен больше.

– Могу я вам предложить что-нибудь выпить, дамы?

– Содовую, – не сговариваясь в один голос отозвались женщины. Переглянулись и рассмеялись.

– Ты знаешь, Питер, Изабель обогнала меня сегодня! Точнее, я не смогла ее догнать!

– Нееет! – недоверчиво протянул Питер.

– Да!

– Но это невозможно!

– Изабель знает одно очень эффективное научное заклинание! Оно сработало.

– Какое заклинание?

– Что-то там про вероятность!

– Не существует нулевой вероятности! – подсказала Изабель. – Справедливости ради, надо сказать, Саманта дала мне приличную фору!

– Да даже если бы она посадила тебя на реактивный самолет! – воскликнул Питер. – Сэм невероятно честолюбива в этом вопросе! Никому и никогда она не позволяла себя обгонять!

Питер внимательно посмотрел на Сэм. И по ее мягкому и восхищенному взгляду, направленному на квантового физика, все понял.

– Ну как, похоже на доказательство? – шепотом спросила Сэм брата, как бы невзначай наклоняясь к нему, когда проходила мимо. Она понимала, что произошедшее с трудом укладывалось в его светлой (с точки зрения ума, а не цвета волос) голове, и хотела дать ему возможность все понять.

– Сэми, малышка! – воскликнула Пола Фернандес, когда вся троица заглянула после обеда в ее ресторанчик, чтобы полакомиться десертом. – Питер! Мисс Богарт! – поприветствовала она уже более спокойно, но все так же радушно, остальных.

Женщина ласково потрепала Сэм по руке, та состроила рожицу, как маленькая девочка, потом наклонилась (а она, как мы помним, была высокой) и звонко чмокнула миниатюрную миссис Фернандес в щеку.

– Садитесь мои дорогие! Сейчас принесу вам нашего самого лучшего чаю! Хью привез его вчера из Лондона!

– Малышка, – подражая тону Полы, повторила Изабель, задорно глядя на Саманту. – Сэми!

Брюнетка смерила ее нарочито холодным взглядом суженых синих глаз, в которых ясно читалось обещание не оставить это оскорбление безнаказанным.

– Да, меня здесь любят!

– Я слышала! – отозвалась Изабель. – Очень много раз! О том, например, как ты два дня сидела на дереве я слышала раз тридцать.

– Я люблю деревья! – без задней мысли согласилась Сэм.

– И сидеть на них, – добавила Изабель.

– И сидеть на них! – с вызовом повторила Саманта и осеклась. Но Изабель вроде бы ничего не заметила.

Выходя из кафе, они увидели поджидающего на другой стороне дороги человека с фотокамерой и милостиво согласились попозировать ему все втроем.

А следующим утром случилось то, что хоть и не сильно, но все же нарушило мирное течение нашей истории, а также способствовало первому осознанию Изабель того, что ее интерес к Сэм носит не совсем научный характер. В самую рань позвонил шериф Монтгомери и попросил Саманту и мисс Богарт приехать в участок.

– Нас обеих? – удивилась Изабель.

– Нас обеих, – несколько напряженно кивнула головой Сэм.

Она понимала, что скоро ее выходка раскроется, и не знала, какой ожидать от Изабель реакции. Сколь бы рациональной не казалась мисс Богарт, Сэм чувствовала, что ее можно легко ранить. А вот этого Сэм никак не хотела. Изабель без задней мысли села в спортивный кабриолет Сэм и с привычной уже тщательностью оглядела дорогой кожаный салон в поисках вещей, которые могли бы что-то сказать о своей владелице. От ее взгляда не ускользнули перчатки как у гонщика с обрезанными пальцами на руках Сэм.

– Это уже слишком! – с улыбкой покачала головой Изабель.

– Это просто подарок, – произнесла Сэм, поймав ее взгляд. – И он мне дорог. Никакого выпендрежа.

– Да ладно, – подначивала ее Богарт. У той пока еще было хорошее настроение. – Чтобы Сэм Сэммерсон упустила возможность напомнить, кто она такая…

Сэм повернулась к ней и сказала:

– О нет, такой возможности я не упущу! И ты в этом скоро убедишься!

Изабель уловила нотки горечи в ее словах, и, не поняв, к чему они относились, нахмурилась.

– У нас есть еще семь минут спокойствия, давай же насладимся ездой, – подмигнула ей Саманта. – Вскоре ты все поймешь, поэтому не мучай сейчас свой гениальный ум догадками, а просто подставь свое прекрасное лицо теплому ветру и ласковому солнышку.

Изабель рассмеялась в ответ на эти слова. Ей нравилось, когда Сэм делала ей комплименты таким ненавязчивым и даже завуалированным образом.

На пороге участка их встретил шериф Монтгомери.

– Дамы, доброе утро! Пройдите, пожалуйста, за мной!

– Что случилось, Джим? – спросила Сэм.

И это «Джим, джим, джим…» внезапно отозвалось в сознании Изабель стотысячным эхом. Она остановилась, пытаясь полностью сосредоточиться на своих ощущениях, но воспоминания ускользали от нее.

– Поймали тех парней, которые хотели ограбить мисс Богарт! – ответил он.

– Подождите, шериф! – встрепенулась Изабель, заходя в участок и следуя вместе с молчаливой Самантой за Джимом. – А причем здесь Сэм Сэммерсон?

– Всему свое время, мисс! – ответил шериф, подводя двух женщин к широкому окну, являющемуся одновременно односторонним зеркалом, по другую сторону которого стояло шестеро молодых людей, безучастно смотрящих кто куда.

Когда Изабель поняла, с какой целью шериф попросил их приехать, она полностью сосредоточилась на том, чтобы определить среди шестерых молодчиков двоих, встреченных ею в ночь поцелуя с Сэм.

– Вот эти двое! – минуту спустя спокойно и собранно указала она на двух молодых людей в комнате за зеркалом.

– Да, эти двое, Джим! – подтвердила Сэм.

– Сэми, я ведь не могу написать в протокол, что задержанию способствовал Робин Гуд в костюме Зорро? Ты же понимаешь! – неуверенно глядя на высокую брюнетку проговорил шериф. – Надеюсь, я не создал тебе проблем? – спросил он, косясь на Изабель, которая не спускала с Сэм пристального взгляда.

На лице ученой было написано изумление, грозящее вот-вот превратиться в нечто большее.

– Никаких, дружище! – успокоила его Саманта, тоже поглядывая на Изабель и понимая, что она не знает, чего им сейчас ожидать от мисс Богарт.

– Так это была ты? – произнесла, наконец, Изабель.

– Это была я, – как можно спокойнее ответила Сэм, и тут же повернулась к Джиму. – Нам надо что-нибудь подписать или мы свободны?

– Вы можете идти! – ответил шериф. Потом немного неуклюже, но все же мило поклонился и произнес на прощание, – Сэм! мисс Богарт!

Сэм взяла ошеломленную Изабель за руку и вывела из участка.

– Не могу поверить, – прошептала Изабель свои мысли вслух.

– Почему же? – немного уязвлено спросила Сэм, подходя к женщине ближе, и становясь перед ней как в ту ночь.

Изабель подняла к Саманте свое лицо (на котором до сих пор были видны следы интенсивного умственного процесса) и с трудом сфокусировала на ней свой взгляд. Что, надо заметить, вызвало новую волну этого самого умственного процесса, который сейчас уже можно назвать никак иначе как процесс узнавания. Теперь, когда они стояли друг напротив друга так же как тогда, и Изабель чувствовала в груди тоже самое необъяснимое волнение под прожигающим взглядом синих глаз Сэм, она поражалась тому, что не поняла этого раньше. Изабель знала, что стоит ей чуть опустить глаза, и она увидит те же самые загорелые ключицы (Сэм была в легкой блузке с завязками на шее), что и в тот вечер. Почему же раньше ей никогда это не бросалось в глаза?

В общем, мисс Богарт была шокирована. Уже давно она полагала, что истинная суть вещей не может укрыться от ее проницательного научного ума, но в этот раз она даже не попыталась разгадать загадку, ответ на которую все время находился у нее под носом. И больше чем что-либо другое сейчас ее терзало это неприятное чувство досады на саму себя. На Сэм она даже не думала сердиться. Да и сложно было сердиться на кого-нибудь, кто вызывает в груди такой трепет. А воспоминания об их поцелуе (они, конечно же, не преминули тут же возникнуть в ее голове) именно к этому и привели.

– Но ты ведь приехала только на следующий день, – растерянно пробормотала Изабель, когда они уже ехали обратно. Она все пыталась сложить вместе кусочки головоломки.

– Нет, – Сэм покачала головой, глядя на дорогу. – Я приехала в тот день. Было уже поздно. Я подумала, что Питер давно спит, и решила заглянуть в гости к мадам Форнье. В костюме со съемок. Бернадетта любит это, а я люблю ее радовать. Когда я выходила от нее, то заметила двух незнакомых молодых людей, определенно не из нашего городка. Я забралась по забору на дерево, за которым они прятались, потом появилась ты в конце улицы.

– А потом ты не хотела, чтобы я тебя узнала по голосу, так?

– Так, – согласилась Сэм.

– Но почему ты сразу во всем не призналась?

– Это было неинтересно! – искренне воскликнула Сэм. – К тому же ты возникла рядом так внезапно, что у меня не было времени на раздумья. Мне хотелось поиграть. А еще я не знала, вдруг ты вздумаешь на меня сердиться за тот поцелуй. В общем…все случилось практически само собой. Прости, пожалуйста. У меня не было никакого злого умысла. Никакого.

– Я не сержусь, – сказала Изабель, вдруг поняв, что Сэм пытается перед ней извиниться. – Очень может быть, что на твоем месте я поступила бы точно так же.

Сэм недоверчиво на нее посмотрела.

– Хотя мне сложно представить себя в костюме Зорро, сидящей поздно вечером на дереве, – тут же добавила Изабель, и обе женщины рассмеялись.

Когда они вернулись домой, Изабель опять впала в задумчивое состояние, и Сэм заволновалась. Кто знал, к каким выводам может прийти наша гениальная ученая на этот раз. Но она старалась не подавать виду. А Изабель вдруг посмотрела на Сэм не как на сестру своего хорошего друга, а как именно на ту женщину, которая так нежно, трепетно и по-настоящему поцеловала ее в тот вечер. Изабель хорошо понимала, что ей нельзя воспринимать Сэм таким образом, потому что так недолго и голову потерять, но она совершенно не могла в данный момент ничего придумать, что вернуло бы ей ясное не затуманенное эмоциями сознание. И Сэм ей ничем в этом не помогала. Потому что каждый раз, когда она смотрела на Изабель, та читала в ее взгляде ту же самую нежность. Если раньше Изабель принимала ее за проявление симпатии, то сейчас ей постоянно казалось, что это может быть большим, чем просто дружеский интерес.

Раздумывая обо всем этом, Изабель поднялась к себе в комнату. Но не успела она провести наедине со своими мыслями и нескольких минут, как внизу послышался такой жуткий шум, что она решила, будто бы в дом ворвались грабители. Изабель бросилась в коридор и застыла у самой лестницы с огромным удивлением. Внизу в гостиной Питер и Саманта дрались. На шпагах. Дрались самозабвенно, сопровождая свое сражение битьем посуды на каминной полке и безудержным смехом Сэм. Изабель невольно залюбовалась ими обоими.

Питер сражался молча, с упрямой и сосредоточенной улыбкой на губах, заложив одну руку за спину и делая неожиданные резкие выпады вперед. Сэм так же была сосредоточенна, но глаза ее искрились неподдельным весельем. Она хохотала до слез, когда ей удавалось удачно парировать выпады Питера. Потом правда тут же без труда успокаивалась и возвращала себе довольно невозмутимый вид. Они кружили по гостиной, опрокидывая стулья, запрыгивая на стол, перепрыгивая через диван. Потом переместились на лестницу. Питер теснил Сэм вверх по ступенькам. Она пыталась уворачиваться, но ей это едва удавалось. Сражающиеся приближались к Изабель. Той надо было бы где-нибудь спрятаться, но Изабель не могла сдвинуться с места, наблюдая за ними. И вот они, промелькнув мимо нее в мгновение ока, уже оказались на втором этаже и стали двигаться вглубь коридора. Питер сделал выпад, Сэм увернулась. На пути Питера оказалась старинная ваза, которую он нечаянно задел локтем, и та стала падать с журнального столика.

Сэм крикнула:

– Мамина любимая ваза!

И тут же ловко подхватила ее и продолжила сражаться с ней в руке, бережно держа ее словно ребенка. Оказавшись вблизи Изабель, Сэм, ни на секунду не отвлекаясь от своего противника, передала ей вазу:

– У тебя она будет в большей безопасности,

И с новым приступом заразительного смеха бросилась на брата.

Они выдохлись через полчаса. Оба запыхались и тяжело дышали. Питер сказал:

– Я сдаюсь!

А Сэм сказала:

– Ну уж нет! Ты атаковал на протяжении всего боя. Так что ничья.

Уступать, как мы уже знаем, она не любила и делала это лишь по исключительным поводам.

Изабель смотрела на Сэм во все глаза. Она знала, что Питер занимался фехтованием, но он никогда не упоминал, что его главным соперником и спарринг-партнером была Саманта. Изабель все больше начинала ощущать и осознавать, что именно эта Сэм, эта насмешливая, гордая и красивая Сэм так бережно, нежно и влюблено целовала ее той ночью.

– Изабель? – прикосновение Саманты вывело женщину из своих раздумий.

Сэм была удивлена ее неподвижным взглядом, направленным будто сквозь нее. Сэм взяла у Изабель вазу со словами:

– Ты спасла наши жизни. Если бы пострадала эта реликвия, не сносить нам голов с Питером.

– Я рада, – смущенно ответила Изабель. Она даже покраснела.

Саманта вдруг подумала, что должно быть именно такой прекрасно-задумчивой выглядит Изабель, когда рассуждает над своими гипотезами-экспериментами.

– А что это вы тут устроили? – ученая, наконец, пришла в себя.

– Надо было выпустить пар, – призналась Сэм. – Утро было несколько волнительным.

– Выпустила? – искренне поинтересовалась Изабель.

– О да! – рассмеялась Сэм.

– Предлагаю попить чаю у Фернандесов, – отдышавшись, предложил Питер. – И пообедать там же заодно. Я проголодался.

На улице было тепло и солнечно. Они решили прогуляться до ресторанчика Полы пешком. Сэм наслаждалась ощущением своей маленькой вселенной, отгороженной от остального мира будто невидимой стеной. Время останавливалось, когда Саманта возвращалась домой. А в этот раз, в присутствии Изабель, время вообще будто бы замерло, затаилось, волшебное, мерцающее, оставив в наместники бесконечную беспричинную радость, кружащую в теплом свежем воздухе вместе с солнечными пылинками, оставив людей без присмотра, отпустив их на все четыре стороны, предоставив собственному произвольному существованию.

Пола встретила троицу как всегда тепло и приветливо, не упустив возможности потискать Саманту, как маленького ребенка. Питер и Изабель сели за столик, а Сэм осталась с миссис Фернандес делать заказ.

– Рыбу по-мароккански и салат с крабом, копченым угрем и иранскими апельсинами для Питера…

Сэм задумчиво листала меню.

– Форель с зеленью и овощами для Изабель…

Потом посмотрела на квантового физика, улыбнулась и добавила:

– И для меня тоже самое.

Миссис Фернандес аккуратно все записала и многозначительно подмигнула Саманте.

– Что? – рассмеялась та.

– Прекрасный выбор! – ответила Пола.

– Тсс! – Сэм прижала палец к губам. – Никому не говорите!

– Это лишнее, Сэми, – вздохнула Пола, умилено глядя, как Сэм при возвращении за свой столик, совершенно неосознанно коснулась спинки стула Изабель. – Достаточно просто посмотреть, как ты дышишь рядом с ней.

Но этих ее слов Саманта уже не слышала.

К Сэммерсонам приехали друзья из Прованса. Ивонн, Луи и Шарль. Ивонн и Луи поженились три недели назад, и у них продолжался медовый месяц.

В один из вечеров после ужина решено было играть в двойные фанты. Было очень весело. Например, когда Сэм объясняла Ивонн на тарабарском языке, как пройти по экватору в ближайшую пивную и ни разу не споткнуться, остальные хохотали так, что дрожали стекла в серванте. Потом Ивонн и Луи пели новогоднюю песню, зажав между зубами несколько спичек. Потом Шарль с Сэм изображали непристойную фотосессию с плюшевым мишкой. Шарль был фотомоделью, Сэм – мягкой игрушкой. Она корчила такие гримасы на неловкие попытки Шарля обнять ее покрепче, что все опять хохотали до слез. А потом Луи и Изабель изображали Мэнни и Сида из Ледникового Периода. В общем, повторимся, что было очень и очень весело. Изабель отчетливо видела, какая Сэм хорошая актриса. Чтобы они не изображали, самыми смешными были сценки с ее участием. У нее и, правда, помимо сногсшибательной внешности был потрясающий талант. А так как Изабель была честолюбива и амбициозна, она решила, что выберет себе в пару для фанта именно Сэм. Как же ей было догадаться, что им выпадет такой фант.

– Я выбираю Сэм, – решительно произнесла Изабель, когда дошла ее очередь.

Сэм удивилась, но не подала виду. Изабель вынула из чашки бумажку и протянула ее Шарлю, который зачитывал фанты.

– Изобразить страстный поцелуй, – громко прочитал он и хихикнул.

Луи вжал голову в плечи и спрятал улыбку в кулак.

– Что? – спросила Изабель, не веря своим ушам. – Кто это написал?

– Наверняка, тот, кто мечтал разделить этот фант с тобой, – рассмеялась Сэм. А потом подняла руки вверх. – Это была не я.

Саманта стояла, облокотившись о спинку кресла Питера, и смотрела на застывшую Изабель.

– Я не настаиваю!

Взгляд ученой был столь растерян, что у Сэм сжалось сердце.

– Шарль, давай другой фант! Пожалей девушку, ты же видишь, что ей не удобно.

Это был верный ход. Изабель не терпела снисходительного отношения.

– Еще чего! – вспыхнула она.

Потом собралась с духом и уже спокойно, вернув себе свое самообладание, добавила:

– От чего же! Я сделаю это!

Она подошла к Сэм как можно ближе, уверенно глядя на те самые губы, которые ей предстояло целовать. Изабель отчетливо помнила, как это было в прошлый раз. И эти воспоминания заставили ее сжать рукой спинку кресла Питера в поисках опоры, даже не заметив, что под ее ладонью оказались пальцы Сэм, чья рука так же покоилась на этой самой спинке. Сэм, пытаясь унять свое участившееся сердцебиение, с интересом следила за всеми теми эмоциями, которые с легкостью читались на лице ученой.

– Сделай это уже! – требовательно прошептала Изабель.

– Мне послышалось, ты только что сказала, это сделаешь ты! – не удержалась Сэм.

Изабель одарила ее таким полыхающим взглядом, что Сэм предпочла ретироваться.

– Хорошо, хорошо, сейчас! – она глубоко вздохнула.

Наблюдающие за ними, затаив дыхание, ждали, что же будет происходить дальше. Они с трудом могли разобрать слова, которые Сэм и Изабель говорили друг другу, но все происходящее между ними было понятно и без слов. Было очевидно, что участницы этого фанта определенно воспринимают свое задание совсем не как шутку.

– Просто сделай это и избавь нас обеих от недоразумения! Ты же знаешь, как это делается! – шептала Изабель, и ее шепот все больше принимал рассерженные нотки.

Сердилась Изабель больше на себя, на свою беспомощность в данной ситуации, на подскочивший уровень адреналина в крови, на взволнованно стучащее где-то не пойми где сердце и на прочие подобные вещи. Наш квантовый ученый не привыкла чувствовать себя так, чтобы ее хваленое самообладание находилось в непривычной недосягаемости.

Сэм видела, с каким трудом Изабель поддерживает видимость такого обманчивого спокойствия, и не сдержала улыбки.

– Я предупреждаю тебя, Сэммерсон, без фокусов! – зашипела на нее Изабель.

– Не волнуйся, Богарт, тебе понравится! Я буду на высоте!

Изабель пристально и предупреждающе посмотрела в глаза Сэм. Точнее она собиралась это сделать, но не успела она поднять глаза, как Сэм уверенно и вместе с тем нежно обняла ее за талию, шепнув при этом:

– Обними меня! (что Изабель послушно и сделала).

А потом Сэм ее поцеловала. И эта магия случилась вновь. Они забыли, где они и зачем они это делают, они просто целовались. Им казалось, что в комнате темно (так часто кажется, когда закрываешь глаза) и они одни в этой приятной, обволакивающей, оглушительной темноте. Очнулись они от громких одобрительных возгласов и улюлюканья.

– Сэммерсон! – выдохнула Изабель, вцепившись мертвой хваткой в рубашку Саманты. – Почему всегда, когда ты меня целуешь, у меня подкашиваются колени?

– Так ты недовольна? – удивилась Сэм.

– Я не знаю! – честно ответила Изабель, слишком поспешно разжимая свои пальцы и выпуская тончайшую ткань рубашки из своих ладоней.

Но Сэм не спешила разжимать свои объятья. Она по-прежнему обнимала Изабель, удобно расположив обе свои руки у той на талии. И та не возражала. Изабель попросту еще не успела осознать эту часть себя, и Сэм вовсю этим пользовалась.

– Может, вы уже оторветесь друг от друга и вернетесь к нам? – раздался голос Шарля.

– Одну минутку! – бросила ему Сэм, и быстро наклонилась, чтобы еще раз поцеловать Изабель.

Но та уже пришла в себя и, успев среагировать, зажала ее приоткрывшийся рот ладонью:

– Что ты делаешь?

– Страстные поцелуи – они иногда бывают двойными, – невинно объяснила Сэм.

– Этот был одинарный! – отрезала Изабель.

Сэм тут же выпустила ее, беспечно пожав плечами:

– Таааак! – громко и весело протянула она, окидывая взглядом своих друзей. – Я выбираю Ивонн! Можно этот же фант?

Следующий день выдался на удивление холодным и пасмурным. Гости уехали, а наша троица разбрелась по дому, занимаясь своими делами. Но вот вечером выглянуло солнце, и, хотя на улице по-прежнему стоял собачий холод, Сэм выбралась подышать свежим воздухом в самое просторное помещение в доме – студию на верхнем этаже. Сквозь огромные окна во всю стену беспрепятственно лился холодный свет заходящего солнца. Много света. Саманта села в кресло-качалку, стоявшую посреди студии, укрылась пледом, потому что было прохладно, и погрузилась в безмолвное любование облаками, проплывающими на прояснившемся небе. Точнее, затянутое серыми тучами небо у самого горизонта явило вдруг огромный разрыв, открывший взору его следующий более высокий и совершенно чистый пласт, переливающийся всевозможными оттенками розового и золотого, подаренными ему закатным солнцем.

Дом Сэммерсонов был одним самых высоких в городе и стоял на окраине, поэтому из окна студии перед Сэм открывался поистине потрясающий вид. Все крыши города как на ладони. А над крышами – небо. Справа вдалеке находилась местная пивоварня мистера Роджерса. Там и сегодня во всю трудились на благо хмельного напитка, поэтому из единственной трубы пивоварни шел густой темно-серый дым. Он был такой горячий, что от него исходил пар, заметно виднеющийся на просветлевшем небе намного более светлыми оттенками серого цвета. Потоки холодного воздуха тут же растаскивали изначально четкий столб дыма в разные стороны так, что он принимал причудливые постоянно меняющиеся формы, в которых бесконечно долго можно было угадывать различные силуэты и фигуры. Чем Сэм с превеликим удовольствием и занялась. На столике рядом с ней стояла бутылка виски, кола и лед.

– Скучаешь? – вдруг раздался позади нее голос Изабель.

Сэм обернулась:

– Ни в коем случае, – она подняла приветственно стакан виски в сторону ученой.

– Так я и знала, что твоя порочная натура должна была когда-нибудь проявить себя, – заметила Изабель, подходя к Сэм, и зябко обхватывая себя руками.

– Хочешь составить мне компанию? – поинтересовалась Сэм.

– Здесь не жарко, но это даже кстати. Моя голова готова вот-вот взорваться от бесконечных размышлений.

Сэм кивнула на свободное кресло-качалку по другую сторону журнального столика, в котором лежал такой же как у нее клетчатый плед. Изабель, молча, приняла ее приглашение, села в кресло и тут же уютно закуталась в плед.

– Будешь? – спросила Сэм, имея ввиду виски.

– Я не пью, – ответила Изабель.

– Я тоже! – пожала плечами Сэм. – Но сегодня такой необычный день что, почему бы не заняться необычными вещами?

Изабель согласилась и на это. Сэм встала, достала еще один стакан для виски из изысканного шкафчика, напоминающего своими изящными линиями, мебель девятнадцатого века, и наполнила его на сантиметр коричневой жидкостью.

– Здесь красиво! – заметила Изабель, устремив свой взгляд вслед за Сэм в окно на небо и крыши домов.

Сэм просто кивнула. Они сидели, каждая думая о своем, точнее друг о друге, и потягивали виски из холодных стаканов, а потом прятали руки под плед. Вскоре Сэм поделилась с Изабель своим сказочным столбом дыма, и они вместе стали придумывать образы для выплывающих оттуда неведомых зверей. Они увидели и мышку, которая грызла кусочек сыра, старательно зажав его меду лапками, и двух жирафов, щиплющих листву с настолько низкого кустарника, что им пришлось сгибаться чуть ли не втрое, а еще белого медведя, прогуливающегося на льдине и гордо осматривающего горизонты своих владений. Были там и быстроногий зайка, пустившийся наутек от серой дымчатой лисы, и семиголовая гидра, устроившая консилиум среди своих голов… Кого они только не увидели тогда в расплывающемся столбе дыма из печки пивоварни. И они столько смеялись, что Изабель хотела, как всегда в таких случаях подумать, что уже давно так много не смеялась, но подойдя к этому вопросу со всей своей научной серьезностью, поняла, что вчера им было так же весело. И позавчера тоже. И вообще как только приехала Сэм, каждый день, проведенный ими вместе был необыкновенно легким и радостным.

– Так разве можно? – произнесла Изабель вслух, мучающий ее вопрос.

– Конечно! Жизнь она такая – для радости! – ответила Сэм, без слов поняв, что та имеет ввиду, и чокнувшись с ее стаканом чуть наполненным своим. – За радостную и веселую жизнь!

– Да, наверное, – задумчиво согласилась с ней Изабель, сделав небольшой глоток и смешно поморщившись.

Она повернула голову к Сэм, чтобы что-то еще сказать, но та уже была поглощена созерцанием очередного орла, расправляющего над горизонтом свои красивые, состоящие из прозрачной дымки, крылья. Воспользовавшись таким редким моментом, когда внимание Сэм было занято не ею, а чем-то другим, Изабель позволила себе наконец-то более менее спокойно рассмотреть ее идеально очерченный профиль. Ей потребовалось всего лишь несколько секунд, чтобы прийти к следующему выводу: Сэм была прекрасна. Хотя это Изабель уже и так знала.

– Поторапливайтесь, девушки! А то мы опоздаем на праздник! – Питер в костюме с бабочкой стоял в гостиной и ждал, пока его сестра и подруга спустятся из своих комнат, и они все вместе выйдут из дома. В Сан-Леоне праздновали день урожая.

Праздник проходил на Апельсиновой площади, где при желании мог уместиться весь город. Солнце клонилось к закату и бросало на асфальт длинные тени. Было тепло и весело, как обычно, в Сан-Леоне. Изабель уже начинала привыкать к этому. И сей факт расслаблял и беспокоил ее одновременно. Потому что критическое восприятие окружающей действительности у мисс Богарт было сейчас снижено до предела. Все, чего ей хотелось, так это праздновать и веселиться. Веселиться и праздновать. Просто жить и радоваться своему прекрасному беззаботному существованию. Точь-в-точь, как говорила вчера Сэм. Изабель была сейчас счастлива. И плевать ей на все. Она будет веселиться.

Саманта приветствовала и обнимала каждого, выйдя из машины. Она мгновенно влилась в толпу гостей. Звучала музыка, и все вокруг танцевали. Изабель потеряла Сэм из виду, что заставило ее нахмуриться.

– Ну уж нет, Сэм Сэммерсон, на этот раз я буду веселиться вместе с тобой! – решительно произнесла Изабель.

И не успела она это договорить, как из толпы неожиданно вынырнула Саманта и, схватив Изабель за руку, повела ее за собой на танцпол. И началось… Весь вечер они дурачились, как могли. Помимо достаточно обыкновенного в таких случаях рок-н-ролла и диско, санлеонцы танцевали еще и паровозиком, увлекая за собою в подвижную, нетрезвую, искрящуюся весельем змейку каждого на своем пути, а еще они водили хороводы и чего только не делали, пропустив парочку бокалов вина или хмельного санлеонского пива.

На протяжении всего вечера Изабель хохотала, как… Как позавчера во время фантов. Напрыгавшись, насмеявшись, выдохнувшись, ученая не глядя, взяла с подноса проходящего мимо официанта такой же стакан с яблочным соком, какой она пила до этого, но это оказался не сок, а что-то намного покрепче. Она так и не разобрала, что это, залпом опрокинув в себя содержимое стакана и еле сдержав душераздирающий крик, когда жидкость стала опускаться внутрь.

И понеслось… Уже по второму кругу. Может, вчерашнее виски, может еще не одна порция рома (а это был он), может беспрестанное кружение на танцполе привели к тому, что через час она уже не держалась на ногах. Изабель висла на Сэм в прямом смысле этого слова. А Сэм поначалу даже не замечала ничего. Она тоже вовсю веселилась. А когда заметила, было уже поздно.

– Эээ… дорогая, мне кажется, нам пора домой, – пробормотала Саманта, обнаружив состояние своей подруги. Она осторожно придерживала Изабель за плечи, чтобы та не упала.

– Домой? – пролепетала Изабель, икая. – Но здесь так весело! Не хочу домой! – она расходилась и говорила все громче. – Хочу танцевать! Танцевать с самой горячей девушкой этого прекрасного, заброшенного подальше от цивилизации и потому чудеснейшего на земле городка! – почти кричала Изабель, чем обращала на себя всеобщее внимание.

Многие понимающе кивали и улыбались. Они тоже были бы не прочь сделать то, о чем она говорила. И хотя обычно сдержанная и серьезная мисс Богарт сейчас выглядела необъяснимо легкомысленно, присутствие рядом с ней Саманты, надежно державшей ее в своих объятиях, дабы та сохраняла вертикальное положение, спасало ее от осуждения и насмешек.

– Изабель, еще один танец и домой. Договорились?

– Ладно! Ты меня уговорила, чертова соблазнительница! Всегда притворяешься такой хорошей, но я тебя раскушу! – с этими словами Изабель даже попыталась ударить Сэм по плечу, но промахнулась.

Сэм смотрела на нее во все глаза. Она не могла и предположить, что Изабель может так ругаться и чуть ли не рваться в драку. Зазвучала медленная музыка.

– О нет! – вырвалось у Сэм.

– О дааааа, – протянула Изабель. – Мой танец! Иди сюда! И не притворяйся, что ты этого не хочешь!

Сэм начинала все больше беспокоиться. Она оглянулась в поисках Питера, но его нигде не было. Сэм, конечно, очень хотела бы потанцевать с Изабель, но не в таком состоянии. Поэтому она просто сгребла ее в охапку и с силой отвела к машине, чтобы увезти домой.

– Отстань от меня, надоедливая женщина! Я хочу веселиться! Отпусти! – вырывалась Изабель. Но бесполезно. У нее не было и шанса против натренированной Сэм.

Поездка сразу задалась. Изабель пыталась то побить Саманту, то вылезти из автомобиля на ходу, а еще говорила очень смешные вещи. Ее несло. Сэм изо всех сил старалась смотреть на дорогу и не отвлекаться, но это было не так-то просто сделать.

– Останови машину! Я хочу обратно на танцпол! – требовала ученая.

Сэм не ответила. Она только взяла Изабель за плечо и неумолимо вернула на сиденье, защелкнув с боку от нее ремень безопасности.

– Не трогай меня! – возмутилась Изабель. – Думаешь, ты такая звезда, что я растаю и упаду в твои объятья?

Сэм даже затормозила от неожиданности. Пьяные, а посему чистосердечные высказывания Изабель становились все интереснее.

– Все, что Вы сейчас скажете, мисс Богарт, не будет использоваться против Вас ни при каких обстоятельствах! – на всякий случай пробормотала Саманта себе под нос.

Изабель не слышала ее, но продолжала, одновременно пытаясь с завидным рвением высвободиться из пут ремня безопасности.

– Думаешь, можешь падать на людей прямо с дерева? – Она отчаянно дергала ремень, сопровождая каждое свое движение словом, произнесенным с явным презрением и очевидным трудом, – И целовать их, ошеломленных твоим внезапным появлением?

Но как бы сложно ей не было выговаривать слова, способность ясно выражать свои мысли осталась при ней.

– Думаешь, можешь водить всех за нос? – продолжала Изабель уже несколько спокойнее, так как борьба с ремнем требовала от нее значительных усилий. – И тебе все сойдет с рук?

Сэм только косилась на женщину, готовая в любой момент ловить ее, если та добьется успеха в своем предприятии.

– Думаешь, я пьяная? – услышала Сэм совсем уже жалобный голос Изабель.

Она выдохлась и выглядела расстроенной, как маленькая девочка.

– Я совсем не пьяная! – пролепетала Изабель. Казалось, она готова в любую минуту расплакаться. Видеть молодую женщину такой уязвленной оказалось Сэм не по силам.

– Что ты! – воскликнула она, желая успокоить физика. – Конечно, нет! Ты просто хорошо повеселилась, а сейчас устала.

Они приехали. Сэм остановила машину у дома.

– Пойдем, я помогу тебе! – Саманта отстегнула выдержавший неслабую атаку ремень безопасности и открыла Изабель дверцу.

– Почему меня земля не держит? – недоуменно пробормотала ученая, безуспешно пытаясь обрести равновесие.

– Земля устала, ей пора спать, как и нам с тобой! – ласково проговорила Сэм, закинув руку Изабель себе за шею, и крепко придерживая ее за спину на пути к дому. При этом ее угораздило улыбнуться нетрезвой женщине исключительно из желания приободрить ту. Но реакция последовала самая неожиданная.

– Никогда не улыбайся мне так, Сэм Сэммерсон! – зашипела Изабель. – Этой твоей ослепительной улыбкой! Ты думаешь, ты неотразима, но на меня это не действует!

Она даже подняла вверх указательный палец свободной руки, чтобы обратить внимание Сэм на эти слова. Саманта ничего не могла поделать с собой и улыбнулась еще шире. Изабель была сейчас до невозможности мила.

– И даже не думай применять ко мне свои чары! – продолжала Богарт, вместе с Сэм переступая порог особняка. – У меня устойчивый научный ум! Он устойчив против, – она задумалась, окинув Сэм придирчивым расплывчатым взглядом, – против такого! Я не позволю тебе затуманить мое сознание!

– Я все же попробую! – сказала Сэм, прислоняя Изабель к стене, чтобы передохнуть. Она, конечно, прекрасно понимала бессмысленность этого разговора, но не удержалась от реплики.

– Что ты попробуешь? – тут же спросила Изабель. Видимо, она не следила за ходом своих мыслей.

– Поколебать устойчивость твоего научного сознания! – ответила Сэм и с новыми силами повела Изабель вверх по лестнице в ее комнату.

– У тебя нет ни шанса, Сэммерсон! – как можно холоднее посмотрела на нее Изабель. Сэм поняла, что ученой потребовались все ее силы, чтобы собраться и на секунду сфокусировать свой взгляд на точке очень близко располагавшейся к ее лицу. Попытка, можно сказать, была удачной. Но у Сэм были дополнительные аргументы.

– Я знаю одно действенное заклинание! Полагаю, против научного сознания оно особенно эффективно!

– Это какое? – пробормотала Изабель, безуспешно пытаясь подцепить носком ноги слетевшую туфлю.

– Ты тоже его знаешь, Богарт! Что-то там про нулевую вероятность!

– Аааа, – протянула Изабель, расплываясь в довольной пьяной улыбке и грозя Сэм указательным пальцем. – И что ты сделаешь потом? – спросила она заплетающимся языком, старательно пытаясь придать своему лицу трезвое выражение. – Если у тебя получиться?

– Получится охмурить твои гениальные мозги? – уточнила Сэм, заходя вместе с Изабель в ее комнату. – Женюсь на них! Пока они еще не успеют опомниться и передумать!

– Женишься? – Изабель была поражена до глубины души, если таковая имелась у нашего физика (а она, конечно же, у нее имелась). Женщина остановилась в двух шагах от кровати, не сводя с Сэм изумленного взгляда своих прекрасных серо-зеленых глаз, в которых, к сожалению, не было и намека на то, что она осознает хоть немного свои слова и действия.

– Ты делаешь мне предложение, Сэм Сэммерсон? – Изабель постаралась принять величественный вид и даже вздернула подбородок, дабы посмотреть на Сэм свысока. Но у нее ничего не вышло, и она только потеряла точку фокусировки. Нахмурившись, Изабель, тут же стала ее отыскивать у Сэм на плечах, запутавшись взглядом в изысканных узорах шифонового шарфа, который покрывал эти самые плечи. Сэм прикусила щеку, чтобы не рассмеяться в такой торжественный момент.

– Не сегодня, Богарт! – со вздохом сожаления ответила она.

Это был странный разговор. Но каждая в нем была искренна.

– Ах ты обманщица! – возмутилась Изабель.

Она хотела оттолкнуть стоявшую рядом Сэм, но вместо этого оттолкнулась сама (Сэм была намного более устойчива в принципе, а сегодня в особенности). В попытке удержать равновесие Изабель схватилась за руками за тот самый шифоновый шарф, чьи узоры минуту назад казались ей очень изысканными, а точнее за те самые плечи, на которых он покоился, но не удержалась и упала на кровать, увлекая за собою Саманту. Та в последний момент приземления на кровать успела опереться на руки, между которыми естественно оказалась Изабель.

– Твои действия не согласуются с твоими словами, Сэммерсон! – заявила ученая с вызовом глядя Саманте в глаза. – Что тогда ты делаешь в моей постели?

– А вот это самый правильный вопрос, – пробормотала Сэм сама себе.

Она никогда не была сторонницей секса с бессознательными существами, но Изабель даже в столь неадекватном состоянии выглядела невероятно прекрасной. И соблазнительной. Если раньше Сэм удавалось гнать эти мысли прочь, то сейчас, (практически лежа на этой женщине), видя ее полураскрытые ждущие поцелуя губы, чувствуя ее молчаливое согласие на все, что может произойти, сделать это было неимоверно сложно.

И все же Сэм глубоко вздохнула и поднялась.

– Спи сладко, Богарт! Мое предложение от тебя никуда не денется.

С этими словами она направилась к выходу из комнаты, обернувшись у двери, чтобы выключить свет. Изабель уже спала с самым невинным и счастливым выражением лица.

Сэм сидела в гостиной на диване, когда следующим утром Изабель решительно спускалась по лестнице с шифоновым шарфом Саманты в руке, который она, проснувшись, обнаружила у себя в постели. Глаза Сэм были закрыты, а голова лежала на спинке дивана. Руки и одежда ее были перепачканы, и сама она выглядела довольно изможденной, но Изабель было не до этого. Остановившись перед Самантой, она смерила ее холодным взглядом. (Или пылающим. Но если и пылающим, то это был расплавленный металл.)

– Сэм Сэммерсон! – требовательно произнесла Изабель.

Саманта нехотя открыла глаза.

– Встань! – приказала Изабель. Голос ее звенел еле сдерживаемой яростью.

– Зачем? – удивилась Сэм, протирая глаза. – Мож…

– Встань, я тебя прошу! – перебила ее Изабель.

– Как пожелаешь, – вздохнула Сэм, отрывая голову от мягкой и такой удобной спинки дивана.

Но не успела она подняться, сладко потягиваясь на ходу, как получила от Изабель звонкую пощечину. Сэм удивленно уставилась на ученую, потирая щеку и прислушиваясь к незнакомому шуму в своей голове.

– Похоже, вопрос серьезный!

– Я нашла у себя в постели сегодня утром вот это! – Изабель предъявила ей шарф. – И пришла к самым напрашивающимся выводам!

– Самым напрашивающимся или самым желанным? – захотела уточнить Сэм, и тут же получила вторую пощечину.

– Тихо-тихо-тихо! – попросила Саманта, желая отступить назад, но наткнувшись ногой на диван. А впереди стояла Изабель, всем своим видом требуя объяснений. Глаза ее сверкали. И хотя у Сэм порядком звенело в голове, и горела кожа на щеках, представшее перед ней видение казалось ей прекрасным.

– Я жду! – холодно произнесла Изабель.

– Ты что совсем ничего не помнишь? – спросила Сэм и, на всякий случай удалилась от Изабель на безопасное расстояние. Потому что на лице ее возникла предательская улыбка. Она понимала, как звучит этот вопрос, понимала, что творится у Изабель в голове, и от всего этого ей становилось очень смешно.

– От чего же! – произнесла Изабель, следуя за Самантой. – Помню! И последнее, что я помню – это тебя в своей кровати, наклонившуюся надо мной, чтобы поцеловать!

– Это осложняет ситуацию, – пробормотала Сэм, хмурясь. (Это и правда сильно все осложняло). – Но я все же попробую…

– И желательно побыстрее! – пригрозила ей Изабель ее же шарфом.

– Ты не держалась на ногах, и я всего лишь провожала тебя в твою комнату. Потом мы упали на твою кровать, но провели там вместе минуту, не больше. Неужели, ты думаешь, я могла воспользоваться тобой в таком состоянии? – спросила Сэм, пытаясь звучать и выглядеть как можно убедительнее. Но, видя по-прежнему непроницаемое холодное выражение лица ученой, попробовала другой аргумент. – Или неужели ты думаешь, что минуты вполне достаточно?

Изабель решительно закивала, и Сэм поняла, что ничего хорошего этот ее кивание не предвещает.

– Так я и думала, что твой эмоционально-интуитивный метод не сработает, – произнесла она. – Может, следует обратиться к другой системе доказательств?

– Хорошая идея, – согласилась Саманта, направившись к появившемуся с улицы Питеру. – А вот и моя другая система доказательств. Питер, будь добр, поговори с мисс Богарт и верни мне мое доброе имя.

И пока Изабель переводила свой непонимающий взгляд на Питера и придавала ему подобающее ситуации выражение, (потому что смотреть так же требовательно и гневно на своего друга у нее не было никаких причин), Сэм ускользнула на кухню.

– Я обнаружила у себя утром в постели шарф Сэм и поняла, что ничего не помню о вчерашней ночи, – произнесла Изабель уже несколько растерянно.

– Видимо, он остался в твоей спальне, когда Сэм укладывала тебя спать, – предположил Питер. – Я видел, как она провожала тебя по возвращению с праздника, потому что…, – он запнулся и решил не объяснять, почему. – Она была в твоей комнате буквально пару минут! А потом нам позвонили Форнье, и мы отправились тушить пожар на Сиреневой улице. У Роджерсов загорелся старый амбар. Мы вернулись совсем недавно.

Изабель опустила голову, обдумывая слова Питера. Да и нечего было там обдумывать. Она доверяла ему и была уверена, что тот не станет ее обманывать.

– Боже! – прошептала она. – Это так на меня не похоже!

Изабель обвела пустым взглядом гостиную Сэммерсонов. Она выглядела потрясенной.

– Я схожу с ума, да, Питер? – она подняла на него глаза, в которых блестели слезы. – Я схожу с ума по твоей сестре…

– Этого сложно избежать, – согласился он.

– Мне надо перед ней извиниться, – сказала Изабель и решительно пошла на поиски Сэм.

Она нашла Саманту в саду. Та рвала цветы для букета, который всегда стоял на обеденном столе. При виде Сэм, гордой и сильной и радостной и уверенной в себе, у Изабель отлегло от сердца. Она уже знала, что та не сердится на нее. И это было так приятно чувствовать.

– Саманта, – позвала Изабель.

Сэм обернулась на ласковый голос, и на лице ее засияла счастливая улыбка, которая показалась Изабель слишком довольной.

– Ты рискуешь, Сэм Сэммерсон! – предупредила ее Изабель. – Не стоит надо мной смеяться!

Сэм сделала жест рукой, будто бы застегнула на молнию свой рот и выкинула ключик, но стереть довольную улыбку с лица ей никак не удавалось. Изабель оглянулась вокруг себя и увидела на скамейке перчатки для работы в саду. Взяв их, она запустила в Сэм сначала одну, от которой Саманта ловко увернулась, потом вторую. И не достигнув положительного результата, бросилась за уже убегающей по садовым дорожкам Самантой в погоню.

– За что ты на меня сердишься, Изабель? – смеялась на бегу Сэм. – Теперь ты сердишься на меня за то, что оказалась не права? И вела себя неподобающим образом? – даже в такой ситуации Саманта выбирала слова. – Я в этом не виновата!

– Виновата! – неслась за ней Изабель. – Виновата!

– Хорошо! – вдруг резко остановилась Сэм так, что Изабель почти врезалась в нее, не успев затормозить. – Ты права! Я виновата в этом! Я заставила тебя своим поведением быть подозрительной и ожидать от меня исключительно такого поступка! Прости!

Они смотрели друг на друга, и каждая думала о том, как прекрасна была другая. Но если Сэм ее чувства приводили в восторг, потому что ощущать себя живой и влюбленной нравилось ей чуть ли не больше всего на свете, то Изабель такие чувства пугали, потому что она совершенно не привыкла их испытывать.

– Ты прощаешь меня, Изабель Богарт? – спросила Сэм, неожиданно став серьезной.

– Я прощаю тебя, Сэм Сэммерсон! – так же серьезно ответила Изабель.

В этот момент они обе поняли, что это было их прощание друг с другом.

Изабель уехала через час.

– Я не умею так жить, Питер, – сказала она своему другу, в спешке похожей на бегство, собирая свои вещи. – Чувства не для меня. Я ученый, Питер, и самое главное для меня – это чистота и спокойствие моего научного сознания! А Сэм – это все, о чем я могу сейчас думать. Я постоянно хочу быть рядом с ней, прикасаться в ней, слышать ее голос, Питер! Я схожу с ума! Я так не могу!

– Кроме твоего блестящего ума, Изабель, у тебя есть еще и сердце! Ты забыла об этом?

– Я забыла о нем и счастливо живу так уже тридцать лет!

– Может быть, пришло время о нем вспомнить? – спросил Питер. – Сэм тебя любит. Я это вижу.

– Ни о чем меня сейчас не спрашивай, Питер, пожалуйста! Для начала мне надо просто прийти в себя, а здесь я этого сделать не могу.

И она уехала.

– Тебя опять бросили, девочка моя! – Пола Фернандес гладила Сэм по плечу, когда та сидела за столиком в ее ресторане, ковыряясь вилкой в шоколадном десерте.

– Похоже на то! – криво улыбнулась Сэм, поднимая на Полу слегка потухшие глаза.

– Она вернется! – уверенно заявила миссис Фернандес. – Или она будет полной дурой, если упустит тебя!

– Я жду, – Сэм кивнула головой и вернулась к своему десерту. – Два дня уже жду. Она все-таки очень умная.

– Томас правильно сделал, что сбежал. Ты была ему не по зубам. А вот мисс Богарт могла бы с тобой справиться, – рассуждала Пола, наполняя чашку Сэм ароматным чаем. – Она вернется, как только поймет это.

Сэм погладила руку Полы на своем плече и глубоко вздохнула.

– Как бы там ни было, жизнь продолжается. И она по-прежнему прекрасна, – с грустью в голосе, но все же уверенно проговорила Саманта.

– Может, покатаешься на лошадях? – предложила Пола. – Могу вечером составить тебе компанию, когда Хью приедет и сможет присмотреть за ресторанчиком.

– Да, отличная идея, – опять кивнула Сэм. – Спасибо.

Она продолжала водить вилкой по линиям шоколадных узоров на своей белоснежной тарелке, как почувствовала, что рука Полы на ее плече неестественно замерла. Посмотрев на женщину и проследив ее удивленный взгляд, Сэм повернула голову к входу в ресторанчик и увидела то, что заставило ее замереть на месте, как и миссис Фернандес.

– Похоже, моя компания тебе не понадобиться, – пряча довольную улыбку, сказала Пола и неслышно вернулась за барную стойку.

Сэм, не отрываясь, смотрела на Изабель, показавшуюся в дверях ресторана. Мисс Богарт зашла и стала оглядываться по сторонам в поисках сами-знаете-кого. Она выглядела так непривычно, Сэм едва могла ее узнать. Изабель сияла, и во всем ее облике была неведомая ранее уверенность. Уверенность в чем-то совершенно отличном от существования корпускулярно-волнового дуализма.

Сэм хотела подняться ей навстречу, но у нее внезапно не оказалось сил, чтобы встать на ноги. Наконец, Изабель увидела Саманту, отчего вздрогнула, но уже в следующий момент решительно направилась к ней.

– Шоколад утешает, все правильно, – с нежной улыбкой заметила Изабель, останавливаясь рядом с Сэм.

Саманта любовалась ею, открыв рот.

– Не присядешь? – спросила Сэм, слегка придя в себя.

– Не хочу упускать возможность хотя бы раз посмотреть на тебя сверху вниз, – ответила Изабель.

Ее игривый тон, ее сияющие глаза, ее рука на плече Сэм, все говорило о том, что Изабель вернулась не просто так.

– Ты права, – согласилась Саманта, окидывая Изабель восхищенным взглядом снизу вверх. – Прекрасный вид.

Потом Сэм за талию притянула женщину к себе, и та села ей на колени. Теперь они смотрели друг другу в глаза.

– Без тебя еще хуже, чем с тобой, – сказала Изабель, нежным движением заправляя Сэм длинную прядь волос за ухо.

– Я рада, – отозвалась та.

– Я подумала, что Питер прав, – продолжала Изабель. Она приготовилась к долгой речи. Ей многое надо было поведать Сэм, потому что за два дня своего отсутствия она только и делала, что думала и приходила к определенным выводам.

Сэм слушала, глядя в ее прекрасные серо-зеленые глаза, как и все, не имея сил следить за ее мыслью. Но потом Саманта взяла себя в руки, потому что чувствовала, Изабель будет говорить об очень важных для них, вещах.

– Питер прав, и мне надо подумать о своем сердце. То есть мне надо выбрать спутника жизни, чтобы разделить свою жизнь с кем-нибудь.

Сэм медленно кивнула, ожидая продолжения.

– И если я все равно могу в будущем потерять голову, то я не буду убегать от этого сейчас. И я хочу, чтобы это была ты. Потому что ты кажешься мне наилучшим человеком с кем можно это сделать.

– Логично, – улыбнулась Сэм, касаясь кончиком носа щеки Изабель.

– Помимо всех твоих прекрасных качеств, ты единственная вызываешь во мне столь сильные психо-эмоциональные и физические реакции, – продолжала Изабель, закрывая глаза от нежного прикосновения.

– Как только я решила, что это вполне нормально, ты ведь такой прекрасный человек, а, значит, такие реакции на тебя вполне естественны, подобное восприятие тебя перестало меня пугать, и я почувствовала, что именно рядом с тобой мое научное сознание будет в наибольшей безопасности, – добавила Изабель, отстранившись, чтобы смотреть Сэм прямо в глаза.

Сэм счастливо вздохнула. Как же она была рада это слышать.

– И последнее, – Изабель хитро улыбнулась. – Ты обещала на мне жениться.

Саманта раскрыла рот от удивления.

– Как тебе удалось это вспомнить?

– Мой мозг способен и не на такое в спокойном состоянии. Я согласна.

Эти слова мисс Богарт произнесла торжественно, как и подобает в подобной ситуации.

– Согласна? – переспросила Сэм, не зная, может ли она верить своему счастью.

– Советую тебе сделать это побыстрее, пока мой ошалевший, как ты выразилась мозг, не пришел в себя.

Сэм глубоко вздохнула и поднялась вместе с Изабель на ноги, не выпуская ее руки из своей.

– Тогда пойдем. Мэр почтет за честь поженить нас прямо сейчас.

Саманта потянула Изабель к выходу, размышляя на ходу.

– По пути заглянем к миссис Россино, она должна найти для нас самые потрясающие кольца.

– Стой, – остановила ее ученая.

– Что такое? – повернулась к ней Сэм.

– Поцелуй меня, – попросила Изабель. – Так, как ты обычно это делаешь. Твое умение целоваться я тоже учитывала, принимая свое решение.

– Умная девочка, – заметила про себя миссис Фернандес, с умилением глядя на целующихся женщин.


Джорди Риверс, Рассказы, 13.10.2010г