Стихи о Александре Невском

Стихи о Александре НевскомАлександр Ярославович Невский —
Заступник русской земли.
Родился в Переславле — Залесском
В холодные ноябрьские дни.
С малых лет постоянно с отцом
Он в походах, в сражениях был.
И победу, великую славу
Он из брани всегда выносил.
Во времена средневековья
На Русь опасность шла со всех сторон,
Но не боялся Александр врагов проклятых,
За родину сражался он.
Ведомый «папскою указкой»,
Ярл Биргер принял крестный ход
На Русь, ослабленную игом,
На Новгород пошёл в поход.
Уверенный в своей победе,
Вошёл на кораблях в Неву.
Послал он князю заявленье:
«Я землю захвачу твою!»

Но Александр без промедленья,
Совсем не зная слова «страх»,
Стал наступать внезапно, смело,
Когда враги были в шатрах.
Построить армию для боя
Мгновенно шведы не смогли.
И ополченцы в это время
Врага схватили корабли.
Князь русский, жаждая победы,
Крушил врага. Уж скоро грянет ночь.
Увидев силу Александра, шведы
Сбежали с «поля боя» тут же прочь.
А молодой князь за его отвагу,
За битву ратную на берегах Невы
С тех пор стал называться Невским,
Великим и могучим на Руси.
Вот о беде над Новгородом слышно.
Взят Изборск был немецкими войсками.
Навстречу псковские герои вышли,
Но, потеряв вождя, разбиты были сами.

И немцы захватили дивный Псков,
Сожгли окрестные все сёла, города.
Враги на этом не остановились вновь.
Ливонский орден дальше шёл туда.
Собрав немецких крестоносцев,
На Новгород повёл своих людей.
На новгородских землях стали грабить:
Забрали вещи, пищу, лошадей…
Из Новгорода князю Ярославу
Мольбу о помощи народ прислал.
Тот час же он собрал дружину славную
И сына на подмогу им послал.
Не скоро Псков освобождён был князем,
Но всё же разгромил ливонцев тут.
Решающую роль сыграла битва —
«Ледовое побоище» зовут.
Немецкие войска вставали клином,
Чтобы удар по центру нанести.
Но конница с боков атаковала,
Никто не сможет немцев тут спасти.

И что тут было! Злая сеча! Крики!
Лёд весь в крови! И тут сломался он…
Бог выдал в руки Александру немцев,
Ливонский орден был сражён.
И в те же годы от литовцев
Отбил князь русский города Руси.
Спас Торопец, Усвят, литовский
Отряд у озера Жизца разбил.
Бояться имени его литовцы стали.
И участь их была горька.
Защита северной Руси великим Александром
Прославила его на долгие века.
В условиях страшнейших испытаний,
Обрушившихся на родную Русь,
Нашёл он силы противостоянья.
Об этом помнят же все люди пусть.
Набив орде карман, он русской сути
Не предал, не продал, не подарил.
Ценя уклад, самосознанье, веру,
Он сохранил нас нацией земли.

Ветюгов Денис

*****

Века прошли, а люди чтут и помнят
Его, героя праведной Руси.
К нему взывают и с надеждой просят,
Чтоб дух побед он в схватках приносил.
Служил Отчизне не за страх он, а за совесть.
С врагом отважно, смело в бой вступал.
Порой не численностью, а уменьем
Своих врагов он в битвах побеждал.
«Не в силе Бог, а в правде.» — так считал он,
Девиз его был для него щитом.
А кто на Русь пошёл с мечом, забыв об этом,
В смертельной схватке пожалел о том.
Его любовью стала Русь сильнее,
Его народ за храбрость почитал.
Сплотилась, стала Русь мудрее.
И Бог в великих схватках помогал.
Его пример служения народу
Пройдёт через века и возвеличит Русь.
Сильней его молитвами от года к году
Мы будем. В этом я клянусь!

Подцветова Татьяна

*****

Тевтонский орден с русским войском
На Чудском озере сошлись.
«Свинья» воткнулась в нас так бойко,
Мы с флангов бросились как рысь!
И враг бежал на лед непрочный,
Потом барахтался в воде.
Весна была нам в помощь точно
И с неба ангел вниз глядел.
— Да, сеча славная случилась,
— Вперед, ребята! — крикнул князь.
— Они с мечом на Русь — Отчизну,
— Так вот наш меч, как смерти пляс!
— Немецких рыцарей разбили,
— Победа полная, друзья!
И слава будто бы на крыльях
По свету понеслась звеня.
Тевтонский орден с русским войском
На Чудском озере сошлись:
Князь Невский подвигом геройским
Народу дал свободу, жизнь!

Баринова Жанна

*****

Великий Александр Невский
Сказал: «Не в силе Бог, а — в правде!»
И вот: сражён магистр немецкий,
Ливонцы молят о пощаде.
Он выкупал из плена россиян,
За что победами и воссиян.
Достойным был России сыном
И перед смертью принял схиму.

*****

Крестным знаменьем пред битвой
Троекратно осенясь, —
Меч в руке, уста с молитвой, —
Побеждал Великий князь!

Закрывали тучи солнце…
Кровь струилась по траве…
Бил он рыцарей-тевтонцев.
Бил он шведов на Неве!

А затем, непобедимый,
Ездил на поклон в Орду,
От земли своей родимой
Отводя собой беду.

Плачь, березовая роща!
Пойте, сосны, песнь свою!..
Было бы погибнуть проще
В самом яростном бою…

Так тянулся год за годом.
И в святую старину
Назван Александр народом
Был страдальцем за страну.

Словно перед главной битвой,
Из последних сил крестясь, —
Крест в руке, уста с молитвой, —
Умирал Великий князь…

Кличат вороны со страхом,
Множат эхо по Руси:
Умер Александр монахом,
Приняв имя — Алексий!

Сотни лет прошло с той были.
Многие ушли — как дым…
А вот князя не забыли —
Он великим стал святым!

Монах Варнава (Санин)

*****

Каким в далёком прошлом был ты, Княже,
Когда с приветным кличем «гой еси»,
В главе дружины ты стоял на страже,
Оберегая Веру на Руси?

Наверно, был решительным и дерзким,
О, Александр, в день лучших из побед
Народ прозвал тебя Великим Невским,
Ведь ты в истории оставил след.

Ты обладал и мудростью, и силой,
Тевтонский орден разгромить ты смог:
Вода Чудского озера могилой
Для немцев стала… и судья им — Бог.

Над Псковом, Новгородом, над Невою
Летает, Князь, теперь твоя душа…
Перед свечой склоняюсь головою,
Когда в твой Храм вхожу я не спеша.

Закрыв глаза, мне кажется, я слышу,
Могучий голос, вижу стройный стан…
Потом, пройдя к твоей иконе в нишу,
Стремлюсь понять, что — правда, что — обман.

Твоя Судьба прекрасна и жестока,
Но помнит Русь короткий, славный путь,
Твой трудный путь, с которого до срока
Пришлось тебе в бессмертие шагнуть.

*****

Шведский лагерь у реки
За туманом скрылся.
Александр привёл полки,
Ночью затаился.
Утром, только рассвело,
Залетали стрелы.
Зря вас, шведы, занесло
В русские пределы.
Сто приплыло кораблей
И пять тысяч войска.
Только русской нет сильней
Доблести геройской.
Шли в атаку с трёх сторон
Русские дружины.
Враг к Неве был оттеснён
Натиском лавины.
Некто дрался, топором
Лишь вооружённый.
Причинив большой урон,
Пал, копьём сражённый.
Александр копьём достал
Биргера в забрало.
Клич победный прозвучал:
Александру слава!
Пал подрубленный шатёр.
Рыцарские флаги
Повалились. Как костёр
Загорелся лагерь.
Кто-то въехал на коне
На корабль шведский.
Сжёг флот вражеский в огне
Александр Невский.
Темнота уберегла
Рыцарей остатки.
Невским нарекла молва
Князя после схватки.

Купидон

*****

— 1 —

Над землёй родной, над Россеею
Чёрный дым враги порассеяли,
Стонет, плачет от них земля русская,
Переполнена горя чувствами.
Злые вороны над страной кружат,
Растерзать её на куски хотят.
Как на Севере шведы алчные,
А на Западе — немцы страшные,
А с Востока мчит Золота Орда,
Нет для русского шагу никуда.
Грабит, грабит враг наш честной народ,
И свободно жить ему не даёт.

— 2 —

Собирает князь Александр народ,
На борьбу с врагом смело он идёт.
Закипает гнев в сердце тех бойцов
За страну свою и за дом отцов.
И спешат они упредить врага,
Что у Невского встал у берега
С кораблями, пешими, конными —
Шведов войско вооружённое.
И для них нежданно, негаданно
Нанесли удар так, как надобно.
И бежали шведы сражённые,
Ко своим домам посрамлённые,
Побросав бойцов, корабли свои,
И коней и доспехи ценные.
Много их там, в Неве потоплено,
И на бреге том уничтожено.
Небывалая битва со шведами
На Неве* завершилась победою.
Имя князя она прославила,
К Александру — «Невский» прибавила.

— 3 —

Но недолго мирно страна жила,
Весть плохую разведка вновь принесла —
Крестоносцы объединяются.
И на Русь уже отправляются.
кличет вновь Александр ополчение
В бой идёт с ним без промедления,
На брегу Чудском эшелоны его
Встанут возле Камня Вороньего.
И такое врагу угощение!
И такое устроят крещение,
Что Ледовым Побоищем** вскоре
Станут звать эту битву в истории.
И за то русским воинам — слава!
Князю Невскому — вечная слава!
А ту битву на озере Чуди
Уж навеки народ не забудет.

— 4 —

Век тринадцатый — век жестокий.
Третий — главный враг жмёт с Востока,
Хан Батый Руси продохнуть не даёт,
Он оброком своим замучил народ.
И в народе смуты, волнения,
Против ига того возмущение.
Только силы у руссов ещё малы,
Нет единства внутри родной страны,
Не все княжества на Руси дружны,
Даже братья порой меж собой — враги.
А соседи всё то понимая,
По куску от России хватают.
Но сплотить страну нет пока силы,
Едет князь в Орду как мессия,
И везёт он подарки большие,
И смягчает жестокость Батыя.
Едет раз, и другой, и четвёртый,
Хан Батый хоть и очень упёртый.
Александру всё ж уступает,
И условия его принимает.
Очарован Батый князем мудрым,
Восхищён его смелостью, силой.
В дипломатии то было чудом —
Так решать все вопросы с Батыем.

— 5 —

Было много походов с победой —
На Литву, против рыцарей-шведов,
Гнал врага Александр от России,
И на всё Бог давал ему силы.
Всюду было ему везенье,
Было Божье благословение.
И в итоге сей славной жизни
Александр стал Святым в Отчизне.

Самоленкова Галина

*****

О, Русь в тринадцатом столетьи!
Сквозь глубину лихих годов,
Я вижу неостывший пепел
Дотла спаленных городов…

Я слышу свист татарской плети
И визг безжалостной орды!
И детский плач разносит ветер,
Деревни пеленая в дым.

Грядет Земли погибель Русской,
Во храмах пустота сквозит.
Любой почти, кто не был трусом,
В бою пленен или убит.

И каждый недруг ободрился,
И ополчился каждый враг!
Да с ними некому сразиться.
Над Родиной сгустился мрак…

Но в час, когда ушла надежда
Молитвой тихой в небеса,
Сверкнул, вдруг, Солнцем в тьме кромешной,
Князь новгородский Александр!

Он рать собрал могучим кличем,
Презрев кичащихся врагов,
Хотевших Русь окатоличить,
Кровавым покрестив клинком.

Он сокрушил надменных шведов
На берегу реки Невы!
С того-то памятного лета
Князь Невским стал в устах молвы.

Но Папа тверд: «Руси не будет!»
И Псков пожарищем объят.
Тевтонский орден вместе с чудью
Уничтожают стар и млад.

В церквях устроены конюшни,
Открыты настежь алтари,
Иконы, словно хлам ненужный,
Лежат, поруганы, в пыли.

Не медлил князь, с дружиной вышел,
И неожиданным броском,
Из гордых немцев дух повышиб, —
Вздохнул свободно древний Псков.

А как отпрянули морозы,
Апрельским незабвенным днем
Он смело встретил крестоносцев
На славном озере Чудском.

Под натиском мечей булатных
Рассыпался хваленый клин.
Помчались рыцари обратно,
И треснул лед на сотни льдин.

Не вынес тяжести доспехов,
И в кровь окрасилась вода.
Но прежде чудь в зверином мехе
Бежала с криком кто-куда.

А храбрый князь, вложив меч в ножны,
Снял шлем и воинству сказал:
«Никто нас одолеть не сможет,
Коль Вера — пламенем в глазах!

За Православие родное
Из года в год, из века в век,
Мы станем намертво стеною
Пока жив РУССКИЙ человек!»

Филатов Богдан

*****

Кончина Александра Невского

Ночь на дворе и мороз.
Месяц — два радужных светлых венца вкруг него…
По небу словно идёт торжество.
В келье игуменской — зрелище скорби и слёз…
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Тихо игумен пред ним на молитве стоит.
Тихо бояре стоят по углам.
Тих и недвижим лежит головой к образам
Князь Александр, чёрной схимой покрыт…
Тихо лампада пред образом Спаса горит…
Князь неподвижно во тьму, в беспросветность глядит…
Там, что завеса раздвинулась вдруг перед ним…
Видит он: облитый словно лучом золотым,
Берег Невы, где разил он врага…
Вдруг возникает там город… народом кишат берега,
Флагами веют цветными кругом корабли…
Гроб с корабля поднимают, ко храму несут,
Звон раздаётся, священные гимны поют…
Крышку открыли… Царь что-то там говорит…
Вот перед гробом земные поклоны творят,
Следом все люди идут приложиться к мощам
В гробе ж — князь видит — он сам.
Тихо лампада пред образом Спаса горит.
Князь неподвижно лежит…
Чудной лицо озарилось краской.
Тихо игумен к нему подошёл и дрожащей рукой
Сердце ощупал его и чело —
И, зарыдав, возгласил: «Наше солнце зашло!»

Аполлон Майков

*****

Давным-давно всё это было,
В былинных, рыцарских годах.
Врагов немало в Русь ходило,
Чиня разоры в городах.

Лишь город Новгород Великий
Был неприступен для врага,
Стоял он крепко, будто влитый,
В реки широкой берега.

Вольный и древний город,
Стоящий здесь испокон.
Посадский князь хоть и молод,
Но мудрость шла на поклон.

Статен и крепок телом,
Честен и быстр умом —
Князь Александр Ярославич
Встал за власти кормом.

Взошел на престол некрепкий,
Встал рыцарскою ногой.
Поклялся прогнать супостатов,
И Родине дать покой.

С севера пакостят шведы,
На юге татар орда,
От немцев на западе беды
И между бояр грызня.

Всё это свалилось на плечи,
В двадцать неполных лет:
Власть, распри, торговля, дружина
И сотни мужицких бед.

Князь посылает дозорных,
К границам русской земли,
Не малым военным заслоном,
А чтоб упредить смогли.

Лично давал наставленья:
«В драку с врагом не вступать,
здесь нужно другое уменье,
без шума врагов сосчитать.

Потом на коня и галопом,
Вести мне лично нести».
В дозоры верных холопов,
Послал и перекрестил.

Сам занимался с дружиной,
Себя и других не жалел,
Жара, иль пурга кружила,
Поблажек он не терпел.

Дружина его окрепла
И сам он силён и смел.
Крепло и государство,
От мирных торговых дел.

Но вот и случилось несчастье, —
То, что он ожидал.
Биргер, ярл шведский,
Внезапно на Русь напал.

Они не прошли незамечено,
Дозор своё дело знал.
С грамотой — донесением,
Гришатка малец поспешал.

Он в град прискакал на закате.
Тайное слово сказал.
Одёжа — заплата в заплате
И в княжеский тронный зал.

Князь слушал Гришатку внимательно,
Грамоту долго читал.
«Мальца накормить, обязательно.
Дружину к походу!!!» — и встал.

«Что ж, поганых, конечно выгоним,
Угостим их как должно, как надобно.
Да обратно взашей их вытурим,
Что б запомнили нас надолго».

Тут бояре все испугалися,
Закричали: — «Давай отступимся.
Разорят ведь, иль срубят головы.
Лучше мы уж от них откупимся».

«Не бывать сему позорищу,
чтобы Новгород стал даньщиком,
ну а шведскому вору — ворищу,
стану я на днях знатным банщиком.»

«И дружиной своей малочисленной
Изгоню я вражину знатного,
Не числом возьму, а хоть хитростью,
Нет пути для Руси обратного».

«Лагерь строят они основательно,
об охране своей не заботятся.
Разобьем мы их обязательно,
Как у нас на Руси водится».

«Оседлать коней!!!
Да в поход идти!
За Русь матушку!
Да за отчий дом.

Провожать пришли ото всех концов.
Люд честной, да купечество.
Смеха не было, только плачь стоял.
Только плачь стоял, — плыло горюшко.

Шли дружинники не прямой тропой.
Не дорогою прямоезженой.
Шли закрайками да перелесками.
На Неву пошли смертью битися.

В тайном месте, дозора старшой,
Все, разведав, сидит дожидается.
Ждёт подмогу с дороги большой,
А она по лесам продирается.

Ветка хрустнула, он напрягся.
Кто-то тихо его позвал.
Вынув меч, он резко поднялся
И Гришатку мальца увидал.

То — то радость была великая,
Значит, выполнил отрок наказ.
«Князь зовёт тебя дядя миленький».
шепчет Гриша: — «Это приказ».

Встретил князь его приветливо,
С ним совет вровне держал,
А старшой план набега высказал,
Князь ему не возражал.

«Швед не ждёт отпору нашего,
К штурму города он готовится.
Коль ударим — дело выиграем,
А задержимся нам всё вспомнится».

Князь серьёзным стал. Встал задумался.
«Завтра выгоню эту шведску мразь.
Ох, надолго им то запомнится.
Завтра выгоню, или я не князь».

Рано утром построили всех,
Встали грозною, хмурой тучею,
Нет улыбок, пропал и смех.
Всех предчувствие боя мучило

Вышел князь звеня доспехами.
Поклонился в пояс ратникам: —
«Что ж, прославим Русь успехами,
Иль положим жизни братики.

Вам задача други сложная,
Шведу голову задурить,
Чтоб не понял он, что цель ложная.
Ну а вам братки их гнездо разбить».

Подходили тихо, спешившись.
На опушке в кустах затаилися.
Шведы трапезу закончили,
Да на травку спать завалилися.

В самый раз напасть,
Да команды нет.
Выжидает князь.
Ох, накличет бед.

По дороге шла, мужиков артель.
Видно плотники заблудилися.
Прямо к лагерю, на дымы идут,
На дымы идут, не печалятся.

Окружили враги удивлённые,
Но держались за ручки мечей.
Даже воины убелённые,
Шли глядеть диких Русичей.

Собрались толпой, потешаются.
Кто копьём кольнёт, а кто стрелкою.
Да всё больше в круг собираются,
А старшой средь них скачет белкою.

То белугой ревёт,
То псалмы запоёт,
То площадною бранью ругается,
А то просто, слезьми умывается.

А вкруг хохот стоит: —
» Мы за день их побьём.
Не узнав мечей
Этих Русичей.»

Из — за этого шума и хохота,
Хвастовства забияк парней,
Не слыхать нараставшего топота,
Александра дружины — коней.

Спохватились, да было поздно.
Наступавших уж не сдержать.
Налетели всей тучей грозной.
В пору было лишь удирать.

Бой был страшен и краткотечен,
Кровь ручьями на землю текла.
Каждый помнил, что он не вечен,
Но победа вперёд вела.

Отличились и князь и дружина,
Геройству, не было конца.
Дрожал и стонал вражина,
От сжавшего лагерь кольца.

Остались в живых единицы,
Сбежали на кораблях.
Расскажут в своей столице,
Что дело в Руси их «швах».

Народ Александра славит,
За бой у Невы реки.
За хитрость, за ум и храбрость
Невским его нарекли.

Феникс Владимир

*****

Сгинь ты, туча-невзгодье ненастное!..
Выглянь, божие солнышко красное!..

Вот сквозь тучу-то солнце и глянуло,
Красным золотом в озеро кануло,
Что до самого дна недостанного,
Бел-горючими камнями стланного…
Только ведают волны-разбойнички
Да тонулые в весну покойнички,
Каково его сердце сердитое,
О пороги и берег разбитое!

Вихрем Ладога-озеро, бурей обвеяно,
И волнами, что хмелем бродливым, засеяно.
Колыхается Ладога, все колыхается,
Верст на двести — на триста оно разливается,
Со своею со зимнею шубой прощается:
Волхов с правого сняло оно рукава,
А налево сама укатилась Нева,
Укатилась с Ижорой она на просторе
Погулять на Варяжском, родимом им море.
И с Ижорой в обгонку несется Нева,
И глядят на побежку сестер острова,
И кудрями своими зелеными
Наклоняются по ветру вслед им с поклонами.
И бегут они вместе побежкою скорою,
И бегут вперегонку — Нева со Ижорою.
Али нет в Новегороде парней таких удалых,
Кто б до синего моря не выследил их,
Не стоял бы всю ночь до зари на озерной на страже?
Как не быть!.. Простоял не одну, а три ноченьки даже
Ижорянин крещеный Пелгусий: его от купели
Принял князь Александр Ярославич, на светлой неделе,
А владыка Филиппом нарек…

Вот стоит он, стоит,
И на устье Ижоры он зорко глядит,
Ну и слышит он: раннею алой зарею
Зашумела Ижора под дивной ладьею;
Под ладью опрокинулись все небеса;
Над ладьею, что крылья, взвились паруса,
И стояли в ладье двое юношей в ризах червленых,
Преподобные руки скрестив на могучих раменах;
На челе их, что солнце, сияли венцы;
И, окутаны мглою, сидели гребцы…
Словно два серафима спустилися с ясного неба…
И признал в них Пелгусий святого Бориса и Глеба.
Говорят меж собою:
«На эту на ночь
Александру, любезному брату, нам надо помочь!
Похваляются всуе кичливые шведы,
Что возьмут Новоград. Да не ведать неверным
победы:
Их ладьи и их шнеки размечет Нева…»

И запомнил Пелгусий святые слова.
И пришел с побледнелым от ужаса ликом
К Александру он князю, в смущеньи великом,
И поведал виденье свое он в ночи.
И сказал ему князь Александр:
«Помолчи!»

А была накануне за полночь у князь Александра беседа,
Потому бы, что в Новгород прибыли три сановитые
шведа,
Три посланника, — прямо от Магнуса, их короля,
И такой их извет:
«Весь наш Новгород — отчая наша
земля!..
И теперь ополчаемся мы королевскою силою:
Али дайте нам дань, али будет ваш город —
могилою…
А для стольного вашего князя с дружиною мы припасли
То цепей и веревок, что вот только б шнеки
снесли…»

«Ну!.. — Ратмир говорит. —
Честь и слава заморской
их мочи,
Только мы до цепей и веревок не больно охочи!..
Не слыхать, чтобы Новгород цепь перенес!..»
— «На цепи в Новегороде — разве что пес,
Да и то, коли лют», — подсказал ему Миша.

«Три корабия трупьем своим навалиша», —
Яков Ловчий промолвил.

«И господу сил
Слава в вышних!» — от юных по имени Савва
твердил.
А Сбыслав Якунович:
«Забыли, что жизнь не купить,
не сторгуя».

А Гаврило Олексич:
«Да что тут! Не хочет ли
Магнус их…
. . .

Ты прости, осударь Александр Ярославич!
А спросту
Я по озеру к ним доберуся без мосту!..»

Встал князь с лавки — и все позабыли
Олексичий мост:
Что за стан, и осанка, и плечи, и рост!..
Знать, недаром в Орду его ханы к себе зазывали,
Знать, недаром же кесарь и шведский король его
братом назвали;
Был у них — и с тех пор королю охладело супружнее
ложе,
Да и с кесарем римским случилося то же…
А ордынки — у них весь улус ошалел…
Только князь Александр Благоверный на них
и глядеть не хотел.
Да и вправду сказать: благолепнее не было в мире
лица,
Да и не было также нигде удальца
Супротив Александра… Родился он — сам с себя
скинул сорочку,
А подрос, так с медведем боролся потом в
одиночку
И коня не седлал: без седла и узды
Мчался вихрем он с ним от звезды до звезды.
Да и вышел же конь: сквозь огонь, через воду
Князя вынесет он, не спросившися броду.
А на вече-то княжеский голос — то сила, то страсть,
то мольба,
То архангела страшного смерти труба…

«Собирайтеся, — молвил дружинникам князь, —
со святой благостынею»,
И пошел попроститься с своей благоверной
княгинею,

И в Софийский собор поклониться пошел он потом,
Воздыхая и плача пред ликом пресветлым Софии, а тоже
Возглашая псалом песнопевца:
«О господи боже,
О великий, и крепкий, и праведный, нас со врагом
рассуди:
И да будет твой суд правоверный щитом впереди!»

Собралися дружинники князя — кто пеше, кто
конно…
Александр Ярославич повел с ними речь неуклонно:
«Други-братья, помянем не кровь и не плоть,
А слова, «что не в силе, а в правде господь!»»
И дружинники все оградились крестом перед
битвою,
И за князь Александр Ярославичем двинулись
в поле с молитвою.
Воевода-то шведский их, Бюргер, куда был хитер;
На сто сажен кругом он раскинул шатер
И подпер его столпняком, глаженным,
струженным, точенным,
Сквозь огонь главным розмыслом шведским
золоченным.
И пируют в шатре горделиво и весело шведы,
Новгородские деньги и гривны считая… И было беседы
За полуночь у них… И решили они меж собой:
Доски бросить на берег со шнек, потому что весь
берег крутой,
И пристать неудобно, и весь он обселся глухими
кустами…
Порешили — и доски со шнек протянули на берег
мостами…
Кончен пир: провели Спиридона, епископа их,
по мосткам,
Только Бюргер на шнеку без помочи выбрался
сам…
И пора бы: не было бы русской тяжелой погони,
Да и князь Александра…
Заржали ретивые кони —
И Гаврило Олексич, сквозь темных кустов,
Серой рысью прыгнул на сшалелых врагов,
И сдержал свое слово: добрался он спросту
По доскам до епископской шнеки без мосту.
И учал он направо и лево рубить все и сечь,
Словно в жгучие искры о вражьи шеломы
рассыпался меч.
Образумились шведы в ту пору, и вскоре
Сотней рук они витязя вместе с конем
опрокинули в море.
Да Гаврило Олексич куда был силен и строптив,
Да и конь его Ворон куда был сердит и ретив…
Окунулися в море, да мигом на шнеке опять они оба,
И в обоих ключом закипела нещадная злоба:
И железной подковой и тяжким каленым мечом
сокрушен,
Утонул воевода-епископ и рыцарь их, сам Спиридон.
А Сбыслав Якунович, тот сек эту чудь с позевком
и сплеча,
И проехал сквозь полк их, и даже подкладом
не вытер меча…
Хоть вернулся к дружине весь красный и спереди
он да и сзади,
И его Александр похвалил молодечества буйного ради…
А Ратмир не вернулся, и только уж други смогли
Вырвать труп для схорона на лоне родимой земли.
«Три корабля трупьем своим навалиша!» —
Крикнул ловчий у князь Александра, а Миша,
Стремянной, говорит: «Хоть пасли мы
заморских гусей их, пасли,
Да гусынь их, любезных трех шнек, почитай,
не спасли».
Балагур был. А Савва-то отрок досмысленный был,
И у Бюргера в ставке он столп золотой подрубил,
Да и ворогов всех, что попалися под руку, тоже
Топором изрубил он в капусту…
А князь-то… О господи-боже!
Как наехал на Бюргера, их воеводу, любимым конем,
Размахнулся сплеча и печать кровяную булатным
копьем
Положил меж бровей хвастуну окаянному-шведу…

Затрубили рога благоверному князь Александру победу,
И со страхом бежали все шведы, где сушью, а где
по воде;
Но настигла их быстро господняя кара везде:
Уж не князь Александр их настиг со своей удалою
дружиной,
А другой судия на крамольников, вечно единый…

И валилися шведы валежником хрупким, со
смертной тревогой,
Убегая от божией страшной грозы ни путем,
ни дорогой:
По лесам и оврагам костями они полегли,
Там, где даже дружинники князя за ними погоней
не шли…

На заре, крепкой тайной, с дружиною
близился князь
К Новугороду; только была им нежданная встреча:
Застонал благовестник, и громкие крики раздалися
с веча,
И по Волхову к князю молебная песнь донеслась,
И в посаде встречали с цветами его новгородки —
И княгини, и красные девки, и все молодые молодки,
В сарафанах цветных, и в жемчужных повязках,
и с лентой в косе.

И бросались они на колени пред князем
возлюбленным все,
А епископ и клир уж стояли давно пред Софийским
собором
И уж пели молебен напутственный князю
с дружиною хором,
И успел по поднебесью ветер развеять победную весть:
«Князю Невскому слава с дружиной, и многие лета,
и честь!»

Много лет прожил князь Александр…
Не бывало на свете
Преподобного князя мудрее — в миру, и в войне,
и в совете,
И хоруговью божьего он осенял княженецкий свой сан;
А затем и послов ему слали и кесарь, и папа, и хан,
И на письмах с ним крепко любовь и согласье они
заручили,
А король шведский Магнус потомкам своим
завещал,
Чтоб никто ополчаться на Русь на святую из них
не дерзал…
Да и князь был от миру со шведом не прочь…
Только годы уплыли, —
И преставился князь…
И рыдали, рыдали, рыдали
Над усопшим и старцы, и малые дети с великой печали
В Новегороде… Господи! Кто же тогда бы зениц
В княжий гроб не сронил из-под слезных
ресниц?

Князь преставился…
Летопись молвит: «Почил без
страданья и муки,
И безгрешную душу он ангелам передал в светлые руки.

А когда отпевали его в несказанной печали-тоске,
Вся святая жизнь князя в-очью пред людьми
объявилась,
Потому что для грамоты смертной у князя десница
раскрылась
И поныне душевную грамоту крепко он держит в руке!»

И почиет наш князь Александр Благоверный над синей
Невою,
И поют ему вечную память волна за волною,
И поют память вечную все побережья ему…
Да душевную грамоту он передаст ли кому?
Передаст! И крестом осенит чьи-то мощные плечи,
И придется кому-то услышать святые загробные речи!..

Сгинь ты, туча-невзгодье ненастное!
Выглянь, божие солнышко красное!..

Мей Л.

*****

Былина об Александре Невском

Когда при жизни человек творит добро,
Народ не забывает имени его.
Во все века он станет прославлять,
Его деянью с честью подражать.
Кумиров многих мы встречали на веку,
И все они служили Богу и добру;
Стремились жизнь украсить на Земле,
Порою, забывая о себе.
Талант дарили человечеству всему.
Учили относиться бережно к нему:
Перенимай, но только не вреди,
Всегда к высокой цели путь держи.

О ком хочу в былине правду рассказать,
Со школьных лет должны вы имя его знать.
Не раз он Русь Великую спасал,
От рабства вечного оберегал.
(1219) В тысяча двести девятнадцатом году
Тридцатого мая врагам всем на беду
В Переяславле, речь о ком веду,
У князя Новгородского в роду,
Родился мальчик, Александром нарекли.
Весь день задорно песни пели соловьи
О славе будущей и о любви,
И о потерянной врагом крови.
Был внуком Всеволода Большое Гнездо.
Который делал для Руси — одно добро
И приучал всех сыновей своих
Русь охранять от варваров чужих.
Не только вотчину свою оберегать,
Но и соседям тоже нужно помогать.
Поможешь ты, поможет он тебе.
Одержите победу вы везде.
Отцом новорождённого был Ярослав.
Да назывался город славный Переславль,
Где жил с семьёй, воспитывал детей,
Внушая смелость, дух богатырей.
Науки с лёгкостью воспринимал сынок.
Отцу был очень благодарен за урок.
Был ловким и выносливым во всём,
И силу мерил с братьями, отцом.
В семнадцать лет стал в Новгороде княжить сам.
Из храбрых воинов создал дружину там,
Военному искусству обучил,
Приёмы рукопашной отточил.
Совпало время с появлением татар,
Что гнали за собою множество отар.
До Новгорода не дошли они:
Озёра и болота пролегли.
Но перед Александром молодым
Враг посильнее и коварней был вторым,
Несли опасность страшную на Русь,
Сказать об этом вовсе не боюсь.
Со стороны ливонцев, шведов и Литвы
На Русь шли рыцарей жестокие полки,
Чтоб веру православную изгнать,
А лютеранство русским навязать,
Да католичество, что с Запада идёт
И всей Руси он только смерть свою несёт.
Борьба за власть была и у церквей,
И Папа Римский во главе был с ней.

В пятнадцать лет увидел Александр бой.
Его на битву взял отец тогда с собой,
Где русские разбили немцев в прах,
А рыцари их проявили страх.
Впервые он испробовал себя в бою
И смелость, и отвагу проявил свою.
Теперь узнал, как нужно воевать,
Родную землю смело защищать.
Он Новгорода стал границы укреплять,
Оружием добротным все полки снабжать.
Сыграл он свадьбу в девятнадцать лет,
Теперь с женою он держал совет.
Она бесстрашной смелою всегда была,
Подставить в трудный час плечо своё могла.
И Александра с мужем наравне
Держала крепко меч в своей руке,
Да раны с лёгкостью могла перевязать,
И смело ратников на бой с врагом поднять.
Не уступала воину ни в чём,
Любого сбить могла с пути плечом.
Гордился очень он супругою своей.
Да вскоре мужу подарила сыновей.

Враг не дремал, а быстро наступал,
Уже на область Псковскую напал.
И разоряли немцы русский городок,
Награбленный тащили за собой мешок.
Стремились шведы в Новгород попасть,
У Александра отобрать всю власть.
«Я на твоей земле давно уже стою.
Сопротивляйся, покажи себя в бою», —
Так Биргер королевский шведский зять,
Изволил Александру написать.
Незамедлительно ответ он получил,
На бой кровавый Александр пригласил.
«Я на своей родной земле стою,
И силы мне она придаст в бою.
Кто к нам с добром идёт — друзей приобретёт,
А кто — с мечом, тот от меча умрёт».
Чванливый Биргер только хохотал,
О силе русской никогда не знал.
Что русский может сразу десять сбить врагов,
И не бояться сильных вражеских штыков.
Об этом Биргер ничего не знал,
И русских тактику не понимал.
Он знал, что Новгород представлен сам себе,
Да численностью превосходит он втройне.
Князь молодой, неопытен в борьбе,
Не сможет Русь помочь ему извне.
Он веровал в победу с самых первых дней.
И в мыслях славу он держал в руке своей.
Но Александр по-другому рассуждал,
И на врага внезапно он напал.
И в (1240) тысяча двести сороковом году,
В одиннадцать утра на шведскую беду
В июле пятнадцатого числа
Врасплох вся гвардия взята была.
Не дали новгородцы сны им досмотреть,
Доспехи не успели на себя надеть,
Да, как капусту, всех их посекли.
Урон огромный шведы понесли.
Из новгородцев пало двадцать человек.
Запомнят шведы эту битву на весь век.
В трёх кораблях убитых увезли,
Забрали только «знатных» лишь они.
«Простых» оставили на берегу реки.
Все остальные потонули корабли.

Князь Александр победу одержал,
И Новгород его зауважал.
Да имя новое присвоили ему,
Стал вечно » невским» величаться ко всему.
И слава разнеслась по всей Руси,
Что юный князь прогнал врага с земли.
Но русская земля стонала от врага,
Тевтонцы продолжали грабить города.
Решил князь Невский русичам помочь.
Когда настала, непроглядна ночь:
В сорок втором году внезапно вдруг напал,
Да семь вёрст немцев по Ладоге он гнал.
Весенний лёд не прочным уже был,
И рыцарей пятьсот он погубил.
Да в плен ещё с собою пятьдесят он взял.
На Чудском озере всем немцам надавал.
Ледовое побоище тогда,
Прославит князя на долгие года.
Ливонцев сильно Александр потрепал,
И страха много он на них тогда нагнал.
Боялись, что захватит Ригу он,
И заключили важный договор:
Что не посмеют больше нападать на Русь,
Не пролетит через границу даже гусь.

Вдруг Папа Римский написал письмо,
Да Александру отослал его.
В нём предлагал он католичество принять,
А православие с Руси навек изгнать.
За это даст тевтонские войска,
Чтобы разбить монголов навсегда.
Но Невский свою веру не хотел менять,
Он не привык родное предков предавать.
Своею верой очень дорожил,
И сыновей в неё он окрестил.
И в просьбе Папы Римскому в раз отказал,
Что православие он с детства сам принял,
И Бога своего он не предаст,
И русских на позор он не отдаст.
Союз с Тевтонцами не хочет заводить,
С Ордой Монгольскою он в мире хочет жить.
Но брат Андрей пошёл наперекор:
Вошёл в союз, завёл переговор.
Данила Галицкого, тестя подключил,
С Тевтонским Орденом союз он заключил,
С Литвою, Польшей, Венгрией добыл,
Да Папа Римский их благословил.
Но грандиозный план их вскоре был раскрыт,
Монгольскою Ордою истреблён, разбит.
Андрей позорно в Швецию бежал,
Родную Русь навеки покидал.

Чтобы спасти от разорения монгол
Такие города, как Ярославль, Ростов,
Владимир, Суздаль, Переславль, в орду
Поехал Александр на свою беду.
Для хана ценные подарки он повёз,
Да шкурок с соболей и лис огромный воз
За то, чтоб пощадил, не разорял,
Свои войска на Русь не посылал.
Ведь жители всех этих славных городов,
Ордынских перебили сборщиков, купцов.

Побаивался Александра хан,
Наслышан был про смелый его дар.
Стал агитировать и много обещать,
Чтоб только войском согласился управлять.
Хотел Европу всю завоевать,
Тевтонцев и левонцев наказать.
Всю зиму — лето хан не отпускал его.
Поил, кормил, да ждал ответа от него.
И только осенью возможность получил,
Да, как его отца, отравой напоил.
И по дороге князь вдруг занемог,
И возвратиться в Новгород не смог.
Скончался в славном, добром Городце,
Во Владимире погребён в монастыре.
Народ его в святые произвёл,
Он от разгрома Русь свою отвёл.
Двенадцать битв за двадцать лет с врагом провёл,
И до победы каждую из них довёл.
Блестящим полководцем он в то время был,
С достоинством и честью Родине служил.
Талантливый был дипломат, мог убедить
Татар, что нет резона просто Русь губить,
Что можно больше пользы с неё взять,
А князям княжить в государстве дать.
Политику искусно, тонко проводил
И Русь любить и защищать князей учил:
«Не стоит меж собою распри заводить,
А лучше силы все объединить»

Рожкова Тамара

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *