Что такое любовь
5.12.2016
bank-medias.ru | http://sportnews94.ru | http://telepat09.ru | mynewsmaker.ru/ | seonus.ru

Стихи о Гарсиа Лорке

Стихи о любви - Коллекции стихов
26.02.2016 22:10

Стихи о Гарсиа ЛоркеПамяти Федерико Гарсиа Лорки
Существует своего рода легенда, что перед расстрелом
он увидел, как над головой солдат поднимается солнце
И тогда он произнес:
— И все-таки восходит солнце....
Возможно, это было началом стихотворения.


Запомнить пейзажи
за окнами в комнатах женщин,
за окнами в квартирах родственников,
за окнами в кабинетах сотрудников.
Запомнить пейзажи
за могилами единоверцев.
Запомнить
как медленно опускается снег,
когда нас призывают к любви.
Запомнить небо,
лежащее на мокром асфальте,
когда напоминают о любви к ближнему.
Запомнить
как сползают по стеклу мутные потоки дождя,
искажая пропорции зданий,
когда нам объясняют, что мы должны делать.
Запомнить
как над бесприютной землей
простирает последние прямые руки
крест.
Лунной ночью
запомнить длинную тень,
отброшенную деревом или человеком.
Лунной ночью
запомнить тяжелые речные волны
блестящие, словно складки поношенных брюк.
А на рассвете
запомнить дорогу,
с которой сворачивают конвоиры.
Запомнить
как восходит солнце
над чужими затылками конвоиров.

Иосиф Бродский

*****

В Гренаде, точней — в Гранаде
Земля — как хлебная корка,
На этой земле золотистой
Родился Гарсиа Лорка,
Ждала и встречала сына,
Дарила ему Гранада
Солнышко апельсина,
Алый цветок граната.

Приехал я поклониться
Товарищу Федерико
В долину кровавой свадьбы,
Молчания или крика,
Но так и не смог узнать я,
Где место его расстрела,
Где встали кресты распятья
Поэта и двух тореро.

А в чём его обвинили,
С пристрастием допросили?
А в том, что по радио ночью
Поэт говорит с Россией.
Понять ли тупым гориллам,
Что это не радиоволны,
Что с нами тогда говорил он
Испанскою песней вольной.

Долматовский Евгений

*****

Когда убили Лорку

Когда убили Лорку, —
а ведь его убили! —
жандарм дразнил молодку,
красуясь на кобыле.

Когда убили Лорку, —
а ведь его убили! —
сограждане ни ложку,
ни миску не забыли.

Поубиваясь малость,
Кармен в наряде модном
с живыми обнималась —
ведь спать не ляжешь с мертвым.

Знакомая гадалка
слонялась по халупам.
Ей Лорку было жалко,
но не гадают трупам.

Жизнь оставалась жизнью —
и запивохи рожа,
и свиньи в желтой жиже,
и за корсажем роза.

Остались юность, старость,
и нищие, и лорды.
На свете все осталось —
лишь не осталось Лорки.

И только в пыльной лавке
стояли, словно роты,
не веря смерти Лорки
игрушки-донкихоты.

Пусть царят невежды
и лживые гадалки,
а ты живи надеждой,
игрушечный гидальго!

Средь сувенирной швали
они, вздымая горько
смешные крошки-шпаги,
кричали: "Где ты, Лорка?

Тебя ни вяз, ни ива
не скинули со счетов.
Ведь ты бессмертен, — ибо
из нас, из донкихотов!"

И пели травы ломко,
и журавли трубили,
что не убили Лорку,
когда его убили.

Евгений Евтушенко

*****

Песнь о Гарсиа Лорке

Почему ж ты, Испания,
в небо
смотрела,
когда Гарсиа Лорку
увели для расстрела?
Андалузия знала
и Валенсия знала, -
Что ж земля
под
ногами убийц не стонала?!
Что ж вы руки скрестили
и губы
вы сжали,
когда песню родную
на смерть провожали?!
Увели
не к стене его,
не на площадь, -
увели, обманув,
к
апельсиновой роще.
Шел он гордо,
срывая в пути апельсины
и
бросая с размаху
в пруды и трясины;
те плоды
под луною
в воде золотели
и на дно не спускались,
и тонуть не
хотели.
Будто с неба срывал
и кидал он планеты, -
так
всегда перед смертью
поступают поэты.
Но пруды высыхали,
и плоды увядали,
и следы от походки его
пропадали.
А
жандармы сидели,
лимонад попивая
и слова его песен
про
себя напевая.

Асеев Николай

*****

Баллада о Федерико Гарсиа Лорке

Раз — с размаха!
Раз — с размаха!
Как в ночи зашелестело!
Андалузская наваха —
лунный луч в живое тело.
Там, у черного оврага
заметались тени дико.
Закипала злая драка...
Федерико! Федерико!

Смертный бред в крови горячей,
тихий шелест в сонной роще...
Только было все иначе:
и обыденней, и проще.
Пули в тело впились тонко,
с беспощадностью металла.
Андалузскою девчонкой
ночь над мертвым причитала:

"Я ж просила — будь потише:
Лунный свет скользнет по крыше.
Зазвучит холодным звоном
на стволе, на вороненом.
Ветры мертвые подули,
нанесли свинцовой пыли.
Слишком многих злые пули
замолчать уговорили.
Не промчались пули мимо,
были яростны и скоры.
Не послушал ты любимой —
их послушал уговоры..."

Застывала кровь над ранкой,
запекалась черной коркой.
Андалузскою цыганкой
причитала ночь над Лоркой.

Шаргородский Александр

*****

А одна струна — тетива,
зазвеневшая из темноты.
Вместо стрел в колчане — слова.
А когда захочу — цветы.

А вторая струна — река.
Я дотрагиваюсь до нее.
Я дотрагиваюсь слегка.
И смеется детство мое.

Есть и третья струна — змея.
Не отдергивайте руки:
это просто придумал я —
пусть боятся мои враги.

А четвертая в небе живет.
А четвертая схожа с зарей.
Это — радуга, что плывет
над моею бедной землей.

Вместо пятой струны — лоза.
Поскорее друзей зови!
Начинать без вина нельзя
ни мелодии, ни любви.

А была и еще одна
очень трепетная струна.
Но ее — такие дела —
злая пуля оборвала.

Роберт Рождественский

*****

Пейзаж знакомый: опустевший пляж,
На берегу — дома, сады и лодки...
Но вдруг мне сердце опалил мираж,
Сколь солнечный, счастливый, столь — короткий;

Навстречу мне — художник молодой,
Ему хвала людская — безделушка,
Куда важней рыбешка под водой,
Меж камушков сверкнувшая ракушка;

И Лорка жив! Он смотрит свысока,
Насмешливыми умными глазами,
Его влекут ветра и облака,
И звезды над туманными холмами;

А смуглая сестра из озорства
С отвесных скал ныряет прямо в море,
Душа полна восторга, торжества,
Еще не зная, что в разлуках — горе...

Старухи сумасшедшей милый бред,
Предчувствие любви — пьянящей, странной,
И надо всем — неповторимый свет
Долин и бухт родного Ампурдана;

Один сюжет для тысячи холстов —
Мелькнувшее, как наважденье, лето,
Где каждый юн и к подвигам готов,
И видит лишь хорошие приметы;

А ночью — луны, песни, голоса,
Судьбе уже не быть обыкновенной!
Сошлись часы, планеты, полюса
В одной прекрасной, замкнутой вселенной!

Я не дышу: пускай продлится миг,
Где все они — романтики, повесы,
Которых жизнью напоил родник
Исчезнувшего с ними — Кадакеса.

Лайдинен Наталья