Что такое любовь
4.12.2016
bank-medias.ru | http://sportnews94.ru | http://telepat09.ru | mynewsmaker.ru/ | seonus.ru

Стихи о Сальвадоре Дали

Стихи о любви - Коллекции стихов
26.02.2016 22:25

Стихи о Сальвадоре ДалиМир грёз, абсурда и фантасмагорий –
Сюрреализма* вычурность, гротеск...
Приемлющий творенья Сальвадора
Поймёт его фантазий бурный всплеск.

Дали был честен, прям и откровенен:
"Я не могу и сам себя понять.
Но, господа, шедевров нет у лени!"** -
Никто не стал бы это отрицать.

"Единорог", и "Женщина и время",
И "Постоянство памяти", и "Сны"***...
Ночей испанских тающие тени,
Собор Вселенский, Ангелы, слоны****...

К любой картине странно притяженье,
Не поддаётся логике вещей.
Как уловить, принять, понять значенье
И смысл изображённого на ней?

Он видел мир другим – не тривиальным,
Из парадоксов сотканным, и в нём
Не всё и не всегда столь идеально,
Как мы желаем, думаем и ждём.

Для Сальвадора вспышкой, озареньем
В том мире сложном женщина была:
Мадонна, Муза, Праздник Вдохновенья –
Его "победоносная" Гала'.*****

Майданова Евгения
_______________________________

* Сюрреализм (фр.surrealisme - сверхреализм) - одно из самых значительных и долговечных художественных направлений европейского авангардного искусства XX века. Сформировалось в начале 1920-х во Франции. Отличается использованием иллюзий и парадоксальных сочетаний форм, образов, предметов, явлений.

** "Я не могу и сам себя понять. Но, господа, шедевров нет у лени!" (авт.) - несколько перефразированное высказывание Сальвадора Дали.

*** "Единорог", "Женщина и время", "Постоянство памяти", "Сон", "Сны Пантагрюэля 3" - названия известных картин Сальвадора Дали.

**** "Ночей испанских тающие тени, Собор Вселенский, Ангелы, слоны..." (авт.)- имеются в виду картины Дали: "Тени тающей ночи", "Вселенский собор", "Ликующий Ангел", "Крест ангела", "Ангел", "Космический слон", "Слоны".

***** Гала - жена Сальвадора Дали. Настоящее имя её - Елена Дьяконова. Га'ла - так называла Елену её мать и Елена сама себя(с ударением на первом слоге), а позднее и первый муж,французский поэт Поль Элюар (Гала'- с ударением на последнем слоге, в соответствии с правилами французского произношения).
В посвящении к книге "Дневник одного гения" Сальвадор Дали писал:
"Я посвящаю эту книгу МОЕМУ ГЕНИЮ, моей победоносной богине ГАЛЕ ГРАДИВЕ, моей ЕЛЕНЕ ТРОЯНСКОЙ, моей СВЯТОЙ ЕЛЕНЕ, моей блистательной, как морская гладь, ГАЛЕ ГАЛАТЕЕ БЕЗМЯТЕЖНОЙ." Сальвадор любил её всю жизнь. Она была его неизменной помощницей в организационных и финансовых делах, а также моделью для многих

его картин.

 

*****

Ода Сальвадору Дали

Та наскальная роза, которой ты бредишь.
Колесо с его синтаксисом каленым.
Расставание гор с живописным туманом.
Расставанье тумана с последним балконом.

Современные метры надеются в кельях
на стерильные свойства квадратного корня.
В воды Сены вторгается мраморный айсберг,
леденя и балконы и плющ на балконе.

Осыпается с окон листва отражений.
Парфюмерные лавки властями закрыты.
Топчут сытые люди мощеную землю.
Утверждает машина двухтактные ритмы.

Дряхлый призрак гераней, гардин и унынья
по старинным домам еще бродит незримо.
Но шлифует зенит свою линзу над морем
и встает горизонт акведуками Рима.

Моряки, не знакомые с ромом и штормом,
истребляют сирен по свинцовым лиманам.
Ночь, чугунная статуя здравого смысла,
полнолуние зеркальцем держит карманным.

Все желаннее форма, граница и мера.
Мерят мир костюмеры складным своим метром.
Натюрмортом становится даже Венера,
а ценителей бабочек сдуло как ветром.

* * *

Кадакес, балансир лукоморья и взгорья.
Гребни раковин в пене и лесенок ленты.
Древним богом садовым обласканы дети
и баюкают бриз деревянные флейты.

Спят его рыбаки на песчаной постели.
Служит компасом роза на палубе шхуны.
Плещет бухта платками прощальными, склеив
два стеклянных осколка, акулий и лунный.

Горький лик синевы и песчаные пряди
полукруг парусов замыкает подковой.
И сирены зовут, но не манят в пучину,
а плывут за стаканом воды родниковой.

* * *

О Дали, да звучит твой оливковый голос!
Назову ли искусство твое безупречным?
Но сквозь пальцы смотрю на его недочеты,
потому что тоскуешь о точном и вечном.

Ты не жалуешь темные дебри фантазий,
веришь в то, до чего дотянулся рукою.
И стерильное сердце слагая на мрамор,
наизусть повторяешь сонеты прибоя.

На поверхности мира потемки и вихри
нам глаза застилают, а сущности скрыты.
На далекой планете не видно пейзажей,
но зато безупречен рисунок орбиты.

Усмиренное время разбито на числа,
век за веком смыкает надежные звенья.
Побежденная Смерть, отступая, трепещет
и хоронится в узкой лазейке мгновенья.

И палитре, крылу, просверленному пулей,
нужен свет, только свет. Не для снов, а для бдений.
Свет Минервы, строительницы с нивелиром,
отряхнувшей с развалин вьюнки сновидений.

Древний свет, он ложится на лоб человечий,
не тревожа ни сердце, ни рот говорливый.
Свет, который страшит дионисовы лозы,
водяные извивы, речные разливы.

Ты художник, и прав, отмечая флажками
очертанья границы, размытые ночью.
Да, ты прав и не хочешь, чтоб форма размякла,
как нежданного облака ватные клочья.

Нет, ты смотришь в упор, ты вперяешься взглядом
и копируешь честно, без фантасмагорий.
Эту рыбу в садке, эту птицу в вольере,
ты не станешь выдумывать в небе и в море.

Осязаемость, точность, задача и мера.
Это взгляд архитектора на обветшалость.
Ты не любишь земли, где растут мухоморы
и на знамя глядишь как на детскую шалость.

Гнутся рельсы, чеканя стальные двустишья.
Неоткрытых земель на планете не стало.
Торжествует прямая, чертя вертикали
и вовсю прославляют Евклида кристаллы.

* * *

Да, но есть еще роза. В саду твоем тоже.
Путеводная наша звезда неизменно.
Словно эллинский мрамор, слепой, отрешенный
и живой своей мощи не знающий цену.

Раскрывает нам хрупкие крылья улыбок,
заставляет забыть о работе и поте
роза радости без облюбованных терний.
Пригвожденная бабочка, весть о полете.
Есть она, эта роза.

* * *

О Дали, да звучит твой оливковый голос!
Молода твоя кисть, и работы незрелы,
но сквозь пальцы смотрю на твои недочеты,
восхищаясь, как точно нацелены стрелы.

Мне завидны и твой каталонский рассудок,
объясненье всему находящий упрямо,
и в груди астронома червонное сердце
из французской колоды. Без единого шрама.

Мне понятны усилия мраморной позы.
вызов улице, страсти, волненьям и бедам.
Хорошо, когда в бухте морская сирена
шелестит перламутровым велосипедом.

Но важнее другое. Не судьбы искусства
и не судьбы эпохи с ее канителью,
породнили нас общие поиски смысла.
Как назвать это - дружбою или дуэлью?

Остальное не в счет. И рисуешь ли букли
своенравной Матильды, Тересу с иглою
или женскую грудь, ты рисуешь загадку
нашей близости, схожей с азартной игрою.

Каталония, дактилография крови
на отлитом из золота сердце старинном.
Словно руки сокольничьих, замерли звезды,
стиснув пальцы вдогонку крылам соколиным.

Не вперяйся в костлявый скелет аллегорий,
над песочными не сокрушайся часами.
Твоя смуглая кисть да купается в море,
населенном матросами и парусами.

Федерико Гарсиа Лорка, 1926 год