Стихи о Анри де Тулуз-Лотреке

Стихи о Анри де Тулуз-ЛотрекеТулуз-Лотрек, нелепый коротышка,
В борделях спившийся аристократ,
В своих очках, ну сущая мартышка.
Он, как бумага в туалете, смят.
Абсентом залита несвежая манишка,
И сероватых глаз потухший взгляд.
Из рода графов выродок-сынишка,
Бездельников Парижа экспонат.

Из газовых рожков в неровном свете
На сцене лихо пляшется канкан.
Анри рисует пляску на манжете:
Афишу заказали в балаган.
Он чаще ходит в шляпе, чем в берете,
Хотя порою голоден, но пьян.
Он постоянно держит на примете
Затянутый в корсет девичий стан.

Он ученик и Бонна и Кормона,
Нырнувший с головою в полусвет.
В картинах от изящного шаблона
Уходит в «Мулен-Руж» и «Ла-Галетт».
Там Ла Гулю для публики мадонна,
Астрид Брюан поёт лихой куплет,
И в цирке «Фернандо» непринуждённа
На лошади наездница Иветт.

На полотне оркестра слышен грохот,
Визжит от вожделения делец,
Как возбуждает страстный женский хохот,
Мы видим ритмы пляски и сердец.
«Конец веков» в истории эпоха,
И вместе с ней ушёл её певец,
А время, отсекая то, что плохо,
Анри одело гения венец.

Валеев Равиль

*****

Тулуз — художник Франции
Постимпрессионист,
Был вдохновлен гравюрами,
Как в горы альпинист.

Важнейшей была тема
Создание афиш,
В них откровенье цвета,
Не яркий пафос лишь.

Он создавал плакаты,
И маслом он писал,
Тулуз Лотрек портреты
С моделей рисовал.

Художественный взгляд на мир,
Жизнь богем Парижа,
Где вечный пир,ночной трактир,
Что в танцах Мулен-Ружа

И истинную сущность
Разных персонажей,
Где вся видна наружность
Изображал он также.

Тулуз дружил с Ван Гогом,
С художником Дега,
Остались их картины,
На долгие века.

Олифсон-Цереня Людмила

*****

Аристократ и жертва близких генов,
С трагической короткою судьбой,
Он хромоног был, не хорош собой,
Неунывающий калека-гений.

Его штрихи запомнишь непременно:
Вот Валентин с извилистой ногой
Бесстрастно пляшет, окружён толпой.
И вместе с ним всё так же вдохновенно

Мадам Гулю вторую сотню лет
Танцует в кабаре «Мулен Галетт».

Времён грядущих поколений взорам
Париж тот сохранил Тулуз-Лотрек.
В картинах чудных замерли навек
Кокотки, ловеласы и танцоры.

Нерыдайидальго

*****

Милый карлик! Добрый гений!
Нам не знать твоих мучений.
Фиолетовый, зелёный.
Вкус слезы такой солёный.

МальромЕ. Тулуз Лотрек
И арабской твари бег…
Плюс генетика родни
И с моделью вы одни.

Вот изгиб уставшей плоти…
Правда жизни? Да, извольте!
Завсегдатаев изъяны.
(Как гротескны … обезьяны)

Танцы, девки, Мулен-Руж
Весь набор для праздных душ!
Свежий взгляд! Смакуй, Париж,
Театральный сок афиш!

Милый карлик! Добрый гений!
Вы- Маэстро впечатлений!
Фиолетовый, зелёный.
Жизни вкус такой солёный.

Где приют пропащих душ?
Заходите в Мулен–Руж!

Успенская Влада

*****

Какая ночь!
Какое полулунье!
До полнолунья
дай нам, джин, дожить…
Меж «завтра» и «вчера»
всего лишь нить
надежды.
Я – канатная плясунья
над пропастью «сегодня»…
Впечатлила
своим несмелым шагом?
Вам, Лотрек,
мой образ –
выданный судьбою чек…
Когда горячка
выплеснет белила
в мозг воспаленный,
воспроизведите
по памяти сей эпизод,
Анри…
Вселяюсь чтоб
блуждать у Вас внутри,
как в лабиринтах Минотавр
на Крите.

Гетманец А.

*****

Ночь уходит, погашена лампа,
В окнах мутным пятном проступил рассвет.
На пастельном наброске эстампа
Спит модель, завернувшись в лоскутный плед.

День – пролетевшим фиакром…
Ночь – блеск огней над Монмартром…
Жизнь – бесконечных страстей юдоль.
Взгляд жалит острою спицей…
Штрих препарирует лица…
Вновь соль остроты скроет глухую боль.

Пав на дно, без надежды подняться,
И к «домам у вод» обращая взгляд,
Написать простоту девиаций,
Скорбью смеха расцветить веселья ад.

Жизнь – не сцена театра…
Дождь по крышам Монмартра
Бьет, словно слезы, отмыв налет.
Боль – ужимками мима…
Чувств закружит пантомима,
Но алкоголь выпишет длинный счет…

Требин Борис

*****

«Иветт Гильбер, поющая…» Анри де Тулуз-Лотрека

Она умела извлечь
Пользу из недостатков:
Костлявости ее плеч,
Груди плоской и гладкой.

И маленькой головы
На шее очень длинной,
Бледности, как у больных,
Носа, он как утиный.

Очень большой рот ее
Увеличен помадой.
И волосы у нее,
Схожие с листопадом.

Вся превращалась в гротеск,
Перчатки надевая,
Как черного цвета всплеск,
Им до плеч доставая.

Тулуз -Лотрека обект
Схвачен в момент короткий,
Здесь создающий эффект,
Как поющей красотки

Нам английскую песню.
Кажется, ощущаешь
Голос звучащий с жестью.
Текст по губам читаешь.

Ханин Борис

*****

«Одна» Анри де Тулуз-Лотрека

Раздавлена жизнью. Лежит на кровати
Почти полутень, почти полутруп.
Устала от сек*а, от пошлых обьятий,
Ведь ей уготован безрадостный труд.

И вот навалились все тяготы жизни
На хрупкие плечи жрицы любви.
Закрыты глаза, в голове одни мысли:
Скорей бы закончить тяжелые дни.

А руки её словно крылья у птицы,
Подстреленной кем — то, мрачно лежат
У тела, разбитого жизнью для жрицы.
И ноги, чернея, безвольно висят.

Все тонкие линии тела нас мАнят,
Лишь тёмные ноги просят покой
И взгляд на картину невольно наш ранят.
А что ещё ждать ей от жизни такой?

Её одиночество видно. Разбитость
От жизни её. В душе пустота.
Художник в картине своей нарочито
Использовал символы в нужных местах.

Ханин Борис

*****

«Клоунесса Ша-Ю-Као» Анри де Тулуз-Лотрека

Усталая и отрешенная,
Она сидит раскинув ноги.
Но духом все ж непокоренная.
Талантлива среди немногих.

А Ша-Ю-Као переводится,
Как суматоха или хаос.
Характер танца в этом кроется,
Которым дама занималась.

Он относился к хаотичному,
Подчас, подобию канкана.
На сцене кабаре привычному,
Служила где сия путана.

Она являлась клоунессою
Успешной и в парижском цирке.
Средь клоунов была принцессою,
Что жили в цирке по старинке.

Ведь женщина большою редкостью
Была средь клоунов известных.
Любила цирк с большою верностью,
А трюки были интересны.

Художник близок был с актрисами,
Заходя в дома терпимости.
На сцене или за кулисами
В их среде искал взаимности.

Лотрек рисунком утверждающим,
Дал нам понять: она прекрасна
Своим талантом увлекающим,
Оставив память не напрасно.

Ханин Борис

*****

«Японский диван. Афиша» Анри де Тулуз-Лотрека

Жан Сарразен — он популяризатор
«оливок среди северных племен»,
Как называл себя, организатор
Кафе «Японского дивана». В нем

Представлена была в японском стиле
Мебель, официантки в кимоно.
Столы для биллиарда в цветА синий
И красный перекрашены давно.

И низкий потолок был в позолоте.
На стульях выделялся черный лак.
Поэт с «оливками» был весь в работе.
И вдруг он обнаружил дивный клад:

Иветт ГильбЕр — певицу, кто поможет
Способствовать успеху кабаре.
Певица этв выросла здесь тоже.
Кафе сыграло роль в ее судьбе.

Она была высокая, худая
И с шеей, той что не было конца.
С руками очень длинными, живая,
С утиным носом бледного лица.

Она носила черные перчатки
Длинные, чуть ли не до самых плеч.
А платье все скрывало недостатки,
Которыми пыталась пренебречь.

У ней был рот кровавый, ярко-красный
Почти на бледно-мертвенном лице.
На голове пучок волос вихрастый,
Имеющий почти что рыжий цвет.

Все уличные песни исполняла
Тем голосом пронзительным своим,
Которым ежедневно зазывала
Своих друзей. Он ими был любим.

Сопоставленье рук, держащих веер,
Рук дирижера, контрабасов вид,
Динамике их позволяет верить.
И в женщину, которая сидит.

Ханин Борис

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *