Стихи о Барклае де Толли

Стихи о Барклае де ТоллиПроисхождением шотландец,
Рожденный в местности Литвы.
И подданный империи Российской
Он много сделал для страны.

Путь боевой его отмечен
Победами: Очаков, Аккерман,
Бандеры, Польша, Швеция,
Эйлау, где тяжело был ранен там.

Не знатен, но талантлив.
В военном деле он мастак.
Командуя, то арьергардом, авангардом,
Поставить мог противника впросак.

За что был, уважаем в армии солдатом.
И офицером, и врагом,
Пока не наступило время,
С ним встретиться в краю родном.

На должности военного министра
Барклай готовил армию к войне,
Её стратегию предвидел,
И был готов с ней встретиться вполне.

Барклай де Толли — командарм.
И вновь и вновь проигрывает варианты
С «непобедимой». Она на Висле. Там,
Уже готовят к балу банты.

Барклая сильно удручало,
Что Александр Первый, сам
Решал военные вопросы,
В которых был, как есть, профан.

Три армии разобщены,
Нет управления, нет плана,
И каждый волен сам решать,
Где быть, что делать. Как ни странно!

Июнь. Число двенадцать.
Наполеон начал поход,
У Ковно Неман перешел,
Где по мосту, где вплавь, где вброд.

Тремя колоннами войска Наполеона, наступая,
Угрожали, по одиночке армии разбить,
Чтоб император властелином мира стал,
В стране своей от края и до края.

Но наши армии спокойно отходили.
Не ввязываясь в генеральный бой,
Но все-таки французов били,
Как говорится крепко и с душой.

Пробился Дорохов с отрядом,
Из окружения к своим,
А Корфа арьергард, у Кочергишек,
С Мюратом сблизился с самим.

Сразился Кульнев с корпусом Удино.
При Клястицах в бою Герой погиб.
Таких примеров было много.
Задача главная — две армии соединить.

Из Дриссы армия пошла на Витебск.
У Островно был сильный бой.
И целый день француз побитый,
Не смог продвинуться вперёд ногой.

Под Витебском вновь боевая стычка.
Француза удержал там арьергард,
Дал армии вновь отойти, не дал сраженья,
К Москве, назад. Взбешён Наполеон. Тому не рад.

Смоленск. Двадцатое июля.
Толь представляет план
О переходе в наступленье.
План принят. Да обстоятельства войны сулят обман.

К Смоленску маршем шли
Мюрат, Ней, Даву, гвардия, другие,
Проверенные в битвах корпуса,
Чтоб у ворот России, под Смоленском,
Россию к миру принудить,
Разбив её войска.

Сражение под Красным началось.
Мюрат и Неверовский здесь столкнулись.
Корпус и дивизия. Пришлось,
Начать отход к Смоленску,
Не очень тем волнуясь.

На помощь Неверовскому пришла
Дивизия Паскевича сначала,
Затем Раевского весь корпус подошел,
И битва продолжалась, снова.

У стен старинной крепости,
Малаховских ворот, вначале,
Затем в окрестностях Смоленска шли бои.
То отступали, наступали,
Не сдавались.
Держали марку, как могли.

Но силы войск в сражении не равны.
Но славу поделили пополам.
Она, как два крыла победы,
Легла на обе стороны, то дань войскам.

Последовательно отступая,
Барклай стремился сохранить —
Всю армию российскую такою,
Чтобы она сумела превратить,
То отступление в победу,
Французов измотать и изнурить.

И это удалось свершить другому.
Его сменил другой Главком —
Кутузов. С ним Наполеон,
Хоть овладел Москвою,
Но был с позором выгнан вон.
И из России, и из Европы,
Покинув и Париж, и трон.

Бородино. Барклай на поле боя.
Бесстрашен, как всегда.
Руководит войсками, отбивая
Французские атаки, иногда
Багратиону помогает
Резервами своими, судьбу благодаря,
Что мимо ядра пролетают,
И пули, и шрапнель,
Для битв грядущих сохраняя,
Жизнь полководца.
Он теперь,
Стоит с Кутузовым на постаменте,
Как символ тем вождям,
Что привели войска Отечества к победе.
Барклай сначала, потом Кутузов сам.

Орловский, скульптур их соорудил.
Возле Казанского собора.
Потомкам надпись там гласит:
«Фельдмаршалу князю Барклаю де Толли.

Кочетков Борис

 

*****

История хранит таких, как он,
Чья честь и гордость не были ранимы,
Где блеск его фельдмаршальских погон,
С ценой победы были не сравнимы.

Спасибо гению, достойный час пробил,
Чтоб вспомнили того, кто в честь России,
Войдя в Париж, тирана победил,
И доказал, нет равной ей по силе.

Талант Барклая заключался в том,
Чтоб заманить прославленных французов
В российские просторы, а потом,
Их встретил под Бородино Кутузов.

Успех французов был или пролог,
Вошедших чудом в русские окопы?
Пожар Москвы — жестокий эпилог
Былого покорителя Европы.

Царь пожелал войскам перед зимой,
Бесспорным преимуществом владея,
На переправе под Березиной
Поймать достопочтенного злодея.

Когда бежали полчища врагов,
И час пришёл делиться общей славой,
Подвёл царя бездарный Чичагов,
И не спешил помочь старик лукавый.

А Бонапарту был знаком Барклай,
Но он не думал под Аустерлицем,
Что приведёт отважный генерал
Российские войска в его столицу!

Не меркнет блеск вчерашних эполет
И слава чтит героя, не смолкая.
Из алых роз торжественный букет
Наградой лёг на пантеон Барклая.

Барклай в Париж привёл войска царя,
Лишив былых побед Наполеона.
И от того взошла его заря,
А над Европой русские знамёна!

Поволоцкий Борис

*****

Я прикоснулся к боли, что время сохранило —
За что Барклай де Толли забыт несправедливо?
В картинной галерее стоит особняком,
Что я сказать сумею сегодня сам о нём?

Простой солдат. Однако дошёл до генерала.
Был ревностный служака, кого коснулась слава,
Как будто на излёте, как будто невзначай, —
В мундирской позолоте застыл живой Барклай.

Я в глядываюсь в лица вчерашних генералов:
В них гром Аустерлица, залог побед и славы.
Военного министра в двенадцатом году
Молва осудит быстро, но я же не могу.

От битвы уклонился в войне с Наполеоном,
Зато обьединился, дошёл к Багратиону.
В душе саднило скрыто «предательства» пятно, —
Пять лошадей убито под ним в Бородино…

Бехлер Сергей

*****

У русского царя в чертогах есть палата:
Она не золотом, не бархатом богата;
Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;
Но сверху донизу, во всю длину, кругом,
Своею кистию свободной и широкой
Ее разрисовал художник быстроокой.
Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадон,
Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жен,
Ни плясок, ни охот, — а всё плащи, да шпаги,
Да лица, полные воинственной отваги.
Толпою тесною художник поместил
Сюда начальников народных наших сил,
Покрытых славою чудесного похода
И вечной памятью двенадцатого года.
Нередко медленно меж ими я брожу
И на знакомые их образы гляжу,
И, мнится, слышу их воинственные клики.
Из них уж многих нет; другие, коих лики
Еще так молоды на ярком полотне,
Уже состарелись и никнут в тишине
Главою лавровой…
Но в сей толпе суровой
Один меня влечет всех больше. С думой новой
Всегда остановлюсь пред ним — и не свожу
С него моих очей. Чем долее гляжу,
Тем более томим я грустию тяжелой.

Он писан во весь рост. Чело, как череп голый,
Высоко лоснится, и, мнится, залегла
Там грусть великая. Кругом — густая мгла;
За ним — военный стан. Спокойный и угрюмый,
Он, кажется, глядит с презрительною думой.
Свою ли точно мысль художник обнажил,
Когда он таковым его изобразил,
Или невольное то было вдохновенье, —
Но Доу дал ему такое выраженье.

О вождь несчастливый!… Суров был жребий твой:
Всё в жертву ты принес земле тебе чужой.
Непроницаемый для взгляда черни дикой,
В молчаньи шел один ты с мыслию великой,
И в имени твоем звук чуждый не взлюбя,
Своими криками преследуя тебя,
Народ, таинственно спасаемый тобою,
Ругался над твоей священной сединою.
И тот, чей острый ум тебя и постигал,
В угоду им тебя лукаво порицал…
И долго, укреплен могущим убежденьем,
Ты был неколебим пред общим заблужденьем;
И на полупути был должен наконец
Безмолвно уступить и лавровый венец,
И власть, и замысел, обдуманный глубоко, —
И в полковых рядах сокрыться одиноко.
Там, устарелый вождь! как ратник молодой,
Свинца веселый свист заслышавший впервой,
Бросался ты в огонь, ища желанной смерти, —
Вотще! —

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

О люди! Жалкий род, достойный слез и смеха!
Жрецы минутного, поклонники успеха!
Как часто мимо вас проходит человек,
Над кем ругается слепой и буйный век,
Но чей высокий лик в грядущем поколенье
Поэта приведет в восторг и в умиленье!

Александр Пушкин

*****

Великий муж! Здесь нет награды,
Достойной доблести твоей!
Ее на небе сыщут взгляды,
И не найдут среди людей.

Но беспристрастное преданье
Твой славный подвиг сохранит,
И, услыхав твое названье,
Твой сын душою закипит.

Свершит блистательную тризну
Потомок поздний над тобой
И с непритворною слезой
Промолвит: «он любил отчизну!»

Михаил Лермонтов

*****

Гигант не овеянный славой,
Пример твой потомкам укор,
Ты вровень встал с целой державой,
«И выше чем римский собор».

Твой подвиг такой запоздалый,
Не понял ни наш, ни француз,
Не пишут нигде в мемуарах,-
Про твой титанический груз. –

Барклай, всеми нами забытый,
Герой на двенадцатый год,
Мундир чистым золотом шитый,
Заложник интриг и хлопот.

Сберёг ты триумфа победу,
И первым позор испытал,
Не лестную вёл ты беседу,
Когда на Москву отступал. –

К победе рать вёл без подсказки,
И выбрал стратегию сам,
Твой вензель на дверце коляски,
Мелькал по окрестным полям.

Заслуги твои не ценили,
Не стал ты при жизни герой,
Тебя ведь в войне не убили,
Вернулся ты с битвы живой.

Но ты был избранник таланта,
И автором славной войны,
И бьют в твою славу куранты,
На башне с Кремлёвской стены.

Галкин Юрий

*****

Русь оценит, приголубит,
Стол накроет для гостей,
Но она, увы, не любит
Неприятных новостей!
Ей – идиллия у дома,
Ей – приятней дутый шар,
Ей, когда горит солома,
Не кричи – «Пожар! Пожар!»
Пусть мечтается и пьётся,
Пусть смеётся до зари,
А когда она проснётся –
Слово лести подари!
Но она, налётом конных,
Открывая важный рот,
Всех виновных, невиновных
Поимённо назовёт!
Не воскликнуть – «Знаем! Знаем!»
Будь, как витязь, одержим –
От границы отступаем,
Хорошо, что не бежим!
Что? Россия-Мать не знала?
С глухотой, как лесоруб?
Слишком много карнавала,
Слишком мало бранных труб!
Вот и вышло! В час неровен,
Покричал державный хват,
Что Барклай во всём виновен,
А вот царь — не виноват!
Немец он! И тем обижен –
Забодали, замели:
Был отставкою унижен
Тактик «выжженной земли!»
Царь-то наш – не иноземец?
Александр и Николай?
Но кричали — «Немец, немец,
Этот выскочка Барклай!»
Где вы, недруги и други?
Отчего такая прыть?
Вам, увы, его заслуги
Никогда не повторить!
Вам прихожие привычно,
Вам не ваши ордена,
Вас века прельщает лично
Портупейная война!
Без числа державных знаков,
Но позорна ваша Честь —
А за ним стоит Очаков,
Войн за ним не перечесть!
А обид? Да что об этом?
Не живёт под каблуком —
Не возвышен высшим Светом,
И остался чужаком!
Вам же главное — наветы,
А не огненный редут —
Для кого-то – эполеты,
Для Барклая – ратный труд!
Для него дымы, атаки
И восшествие в аду —
Вам же дай в дворцовой драке
Оказаться на виду!
Отчего и зависть гложет,
Оттого вельможный зуд —
Серость русская не может,
Если рядом – изумруд!
Развенчать? Такое было –
Голос подлый — без числа!
…Русь Великих не забыла,
Русь Героев вознесла!
Был сильнее глас народный,
Что летел издалека —
«Этот Воин Благородный
С нами, вместе, на века!»
Место есть и нам для сбора,
Где с Крестом – благая высь:
У Казанского Собора
Ты герою поклонись!

Гульнев Николай

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *