Стихи о белой вороне

Стихи о белой воронеБелая ворона на суку под кроной…
Только цветом белая, все зовут вороной,
обликом ворона и с вороньим носом…
Но хранит генетика тайну альбиносов.

А кругом волнуются все вороны черные,
говорят: — «Генетику придумали ученые.
Наши по традиции жить привыкли стаей,
белая ж с амбицией… и вообще другая:
все вороны каркают, все вороны кучкою,
а она помалкивает и глядится злючкою,
и сидит поотдаль, каркает не хором…
Даже кушать падаль ей кажется позором.

Ты ей нараспашку нашу душу птичью,
а у этой пташечки всё «сугубо личное»…
Всё права качает! Грамотная шибко!
Вроде соглашается, а в глазах улыбка,
чем-то озабочена, с-праa-шивает, с-праa-шивает,
будто что-то хочет…, но, увы, не нашего…

Учит посторонние чуждые нам песни,
а свои вороньи не поет — хоть тресни!
А как клюв откроет, всех вокруг шокирует —
«Карр» не выговаривает и слегка грассирует…

Кто её родители?! Иш ты, ходит гоголем…
Мать когда-то видели то с домашним голубем,
то с заморским лебедем путалась шалава»…
— «Потому и белая! Нет на них управы.
Хают то и дело нашу стаю родную!…
Хватит, надоело! По-карр-рать негодную!» —

А ворона бедная, скромная, несмелая,
тем лишь и приметная, что родилась белою,
тихо так дремала под тенистой кроной
и не понимала: — «Вы о чем, вороны?»

Рабин Анатолий

*****

В обычное время настала весна.
Весна — это время влюблённых.
Росла у дороги простая сосна,
На ней поселились вороны.

Ну что ж тут такого? — сосна, как сосна,
Вороны — обычное дело.
Но в стае обычной ворона одна
Была, представляете, белой!!!

Без белой вороны, скажите мне, кто
Заметил бы серую стаю?
А с неба стремился весенний поток
И снег, представляете, таял.

Лариса Рубальская

*****

Не лёгкая жизнь у «Белой Вороны»,
И в стаю за мысли её не пускают,
Ей славы не надо с лестью в короне,
Собратья за душу её отвергают.

Не хочет она как все в этой стае —
друг — друга лелея, ластится словами,
Фальшивить душой, и сердцем лукавя,
Зажатой остаться со всеми в оправе.

Ведь смотрит она своими глазами,
На стаю «воронью» куда не впускают,
Ужиться не может с «чёрными днями»,
Где жижей на белое грязь разливают.

Она, не как все — она ведь другая,
Смерится, не может где ложью тиранят,
Завидуя в мыслях чёрная стая,
Старается душу её перекрасить.

Своим ведь умом живет, без шаблона,
Стараясь собратьев понять всех из стаи,
Не лёгкая жизнь у «Белой Вороны»,
Где каркая, бьются «другие» в припадке.

Васильев Юрий

*****

Строгим и правильным формам
Природы ответ был законный,
Вверх дном, опрокинув все нормы,
Ответила – Белой Вороной.

В стае она изгнанница –
Цветом не вышла, дурёха!
Вот и скитается странница,
Вплоть до последнего вздоха.

Она не такого цвета,
Она не таких мыслей,
В другие одежды одета
Правда её жизни…

Ночь станет ярче зари,
Кров обретёт отшельник,
Раб может выйти в цари,
Триумфа дождётся пленник!

Но и тогда Ювенал смешной
Крикнет с балкона Вероны:
«Только удачник такой
редкостней белой вороны!»

Мелькают годы, столетья,
Меняются в мире законы,
Но до сих пор не принят
Образ Белой Вороны…

Яркостью отличаются,
Звонкостью песни своей…
Пусть эти «птицы» встречаются
Чаще среди людей!

Гаканов Александр

*****

Я белая ворона, я для всех изгой,
Стыдливо пробираюсь к черной стае,
Простите мой окрас нутра иной,
Мне при рожденьи светлый дали.

Своей средой не принята, чужда,
Мне воронье брезгливо говорило:
— «Ворона, черной быть должна,
мы темные и в этом наша сила».

С разбега погружаюсь телом в грязь,
В попытках очерниться в мутной жиже,
Теряя с белым родственную связь,
С остервенением падаю все ниже.

И вот стою я в центре вороных,
Вдруг кто то каркает мне в спину,
— «Стандартов жертва ты двойных»,
В мозгу темно, сейчас я сгину.

И кинулись ко мне «свои» толпой,
Клюют, орут и рвут меня на части,
Осатанелый суд над белой и другой,
Свершился дикой, черной властью.

Лишь только светлое, отмытое перо,
Взметнулось вверх и в небе исчезая
Шепнуло: — «Черное, гнилое воронье,
Я счастлива, что вам во век чужая»

margo.matv

*****

Вороной белой жить опасно.
Не то прокаркаешь порой.
Однажды всех осудишь страстно,
И гул несется над горой.

Как много есть врагов у белой!
У ней на жизнь своя печать.
Быть нелегко такою смелой,
Все недостатки замечать.

На всё у белой взгляд особый.
Быть может, больше доброты
И меньше зависти и злобы.
А перья — снежной чистоты.

Она — ворона, но другая.
Пылают чувства в ней огнем.
Мы белых часто отвергаем.
Не понимаем. Не поймем.

Маркина Зинаида

*****

Не зная в чём её вина
И почему так получилось.
Она живёт совсем одна,
Хотя Вороною родилась.
Есть у неё один огрех,
Он вызов стае оголтелой —
Что не похожа так на всех,
Не может быть Ворона Белой.
Вот и приходится страдать,
Своих сородичей бояться.
Со всеми вместе не летать,
На век гонимою остаться…
Кто у кого берёт пример?
С людьми такое же бывает.
Когда ты в серости не сер,
Как это многих возмущает.
Пусть ты не глуп и не убог,
Тебя из всех не выделяют.
Но если чем отметил Бог
Вороной Белой называют.
Потоки сплетен потекут
Правдивой ложью обрастая.
С любовью грязью обольют,
Любых отличий не прощая.
Наверно легче серым быть
Среди других не выделяясь…
Но только сильный сможет жить
Вороной Белой Оставаясь…

Игнатов Александр

*****

А белой вороною мало родиться
по воле судьбы и времен.
Не надо стыдиться,
не надо рядиться
под черных и серых ворон.

И пусть в замешательстве
смолкнут на взлете,
разинувши рты, соловьи.
Не надо,
не надо замазывать дегтем
прекрасные перья свои.

*****

Белая ворона залетела в окно.
Белая ворона
каким-то боком-ветром-телом
залетела в моё белое окно.
Белая ворона мне не враг, и не вор.
Белая ворона
совсем не то,
что мой никчёмный чёрный ворон,
что твердит одно лишь слово «Nevermore!»
Белая ворона никогда бы не сказала «Nevermore!»
Белая ворона никогда бы не сказала «Nevermore!»

С белою вороной я не так уж и плох,
Белая ворона
прощает всё: любовь-морковь, дурную кровь
и целый ворох стихов.

С нею я умею обходиться без ссор.
С нею я умею
молчать часами
по ночам с зелёный чаем, изучая
окна с видом во двор.

Белая ворона никогда не станет каркать «Nevermore!»
Белая ворона никогда не станет каркать «Nevermore!»

В мае в моих окнах миллионы огней,
В мае в моих окнах
видна луна, под ней — вода,
и в ней — луна, что отражается в ней.

В мае никогда не закрываешь окно.
Белые вороны
как мотыльки
летят на свет, и боком-ветром
то и дело попадают в него.

Белые вороны попадают в моё белое окно.
Вот так вот белые вороны попадают в моё белое окно.

Щербина Александр

*****

Случилось где-то: стая воронья
с остервененьем тело матери терзала.
А в отдалении их белая сестра
печально ту картину наблюдала.

Давно ли дружная семья
в родительском гнезде галдела,
Средь чёрных белая сестра
под стать им быть во всём хотела.

А сёстры старенькую мать,
Окрепнув, начали клевать.
Свободы, дескать, не даёт,
Да по вороньему поёт,
А из других гнездовий песни
Куда как карканья прелестней.

Ты, мать, нам больше не указ!
И бросились клевать… Кто в глаз,
Кто в грудь, кто в темя клювом метит…
Никто в азарте не заметил,
Что белая сестра на них
в недоумении глядела,
Но образумить не смогла,
а злодеянье видеть не хотела,
Не в силах отвести беду,
из отчего гнезда в печали улетела.

— — —

К несчастью, в жизни так порой бывает,
Родителей их чада убивают.
Хочу быть белою вороной иногда,
Чтоб за собратьев не испытывать стыда.

Котов Л.

*****

Вороны чёрным цветом говорят — ты белая.
О, как не современен твой наряд — ты смелая.
Вороной белой быть и стыд и смех — ты странная.
И перья у тебя не как у всех — все равные.

Ты хочешь отличаться от других — ишь важная.
Вороны чёрные тебе враги — не страшно ли?
Они и засмеют и заклюют, запачкают
И перья белые твои помнут — заплачешь ты.

Будь как все, вороной чёрной стань, не мучайся.
Ты с крыши сажу чёрную достань получится.
Ты сажей этой крылья перекрась до пёрышка.
Тогда без страха в стаю чёрных влазь — ты чёрная.

И не посмеют клюнуть и толкнуть — ты равная.
Вам никогда меня не обмануть — я странная.
Над крыльями смеются ну и пусть — да белые.
Клюют за белый цвет — я не боюсь, я смелая.

Кому-то режет глаз взмах белых крыл, не нравится.
Меня Бог птицей белой сотворил — я радуюсь.
Чужая знаю средь вороньих стай и лишняя,
Но не хочу вороной чёрной стать, всё ближе мне —

Вот этот чистый чистый белый цвет, роднее цвета не было и нет.
Вечерний час и солнышко зашло.
Не верится —
Мелькнуло чьё-то белое крыло и светится.
Ещё ещё я вижу белых птиц все в воздухе.

Васенина Любовь

*****

Мир всегда привечал статистически средних людей
И не жаловал тех, кто посмел не таким уродиться.
Стае серых ворон далеко от четы лебедей,
Но однажды и в ней появляется белая птица.

Белопёрость бельмом на глазу выдает за версту.
Инородцы по масти, по общим канонам – уродцы.
Масса серостей среднего рода — на каждом кусту
Не готова делить свое теплое место под солнцем.

Непонятное легче сломать, чем, допустим, принять.
Непривычный окрас – это скрытая форма протеста,
А глумиться, сжигать, распинать или на кол сажать –
Просто верное средство поставить неверных на место.

На таких, как на чудо, всегда интересно смотреть.
И ходили, смотрели, о чем-то шептались, кивали.
Выбирали опасных, ссылая на верную смерть,
Остальных, обложив, или там, ублажив, выкупали.

Перекрасившись те, начинали банально стучать.
Прикормить перебежчика – это гораздо удобней.
Надо просто услышать, о чем он хотел умолчать,
И весомо заметить: — Вот с этого места подробней.

Иногда и один человек – это целый оркестр,
Глаз да глаз за таким, от такого одни заморочки.
На подобных обычно решительно ставится крест
И прощальным аккордом — для верности жирная точка.

Поредела, увы, популяция белых ворон.
Из умеющих жить — формируется высшая лига.
Свои правила, звания, зрители – свой чемпион,
А диковинных птиц – в пресловутую Красную книгу.

Только странное дело – породы как будто и нет,
А она появляется снова и без разрешенья.
Значит, все же выходит — на цвет не наложишь запрет.
Пусть такая окраска и служит удобной мишенью.

Владимир Росс

*****

Скачет белая ворона
С видом грустно-похоронным.
В чём вина несчастной птицы?
Надо ж, белой уродиться!
Клюв теперь открыть посмей-ка:
Только пискнешь — Цыц, злодейка!
Мы не дружим с вашим сбродом,
Богоизбранным народом.
Кыш отсюда с нашей ветки!
Твоё место, птица, в клетке.
Мы совсем другая стая
И с тобой мы не летаем.
Все мы – коренные птицы!
Чёрным бархатом лоснится
Крыльев наших оперенье,
И к тебе у нас презренье.
— Что вы сёстры, что вы, братцы,
Ну зачем меня чураться?
Цвет – вопрос лишь пигментаций,
Несущественных мутаций.
Я своя, я не чужая,
И прошу: примите в стаю.
Нет во мне ни капли злости –
Приходите дружно в гости.
Но вороны не молчали,
Дружным гаем прокричали:
Здесь в родных краях вороньих
Места нет для посторонних.
У тебя другие боги –
Уноси скорее ноги!
Ты, ворона – альбинос,
Красный глаз и длинный нос,
И к тебе доверья нет:
Занесён с других планет
К нам на землю этот ген.
Мы боимся перемен –
Станешь ты птенцов рожать,
Нас во всём опережать,
Лучшие займёшь места –
Ты сидишь здесь неспроста,
И волнует нас всерьёз
Альбиносовый вопрос.
Мы лишим тебя гражданства –
Улетай в свои пространства!
Чтоб твой ген не портил вид
Мы устроим геноцид.
К чёрту ваши достиженья –
Защитим мы оперенье
Наших дедов и отцов
От пришельцев – хитрецов!
Тут, на счастье, между делом
Чайка рядом пролетела:
Видит: птица тихо плачет,
Не курлычит, не кудахчет.
— Видно жить тебе не мило,
Отчего ты загрустила?
А ворона ей в ответ:
Всем не нравится мой цвет,
Не хотят со мной водиться,
Дал бог белой уродиться…
Говорит вороне чайка:
Ты со мною полетай-ка
Я, как ты, совсем бела
И не вижу в этом зла.
Помогу такому горю-
Полетим со мною к морю.
Где на берегу крутом,
Ты себе постришь дом.
Там другой живёт народ,
Он не скажет: ты урод.
Коль захочешь там остаться,
С местной стаей будешь драться.
Так завещано нам с роду:
Жертвуй жизнью за свободу!
Но ворона всё молчала,
Грустно головой качала:
Разрешу я свой вопрос
Чёрной краской для волос,
И отправилась в аптеку –
Что присуще человеку…

Собко Григорий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *