Стихи о Нотр-Дам де Пари, Соборе Парижской Богоматери

Стихи о Нотр-Дам де Пари, Соборе Парижской БогоматериНотр-Дам де Пари! Если станет немного потише
Гомон пестрой толпы у седой Галереи Царей,
На мгновенье замри. И тогда непременно услышишь
Эсмеральды шаги у твоих отворенных дверей,
Где в красавца любовь без труда превращала урода.
Чувство столь велико, что нельзя его перебороть.
Помнишь, там, наверху, у гаргулий стоял Квазимодо
И звонил так, что звук разрывал колокольную плоть.
Нотр-Дам де Пари! Эти стены пропитаны болью.
Нет героев Гюго, но о них не смолкает молва.
Нотр-Дам де Пари! Вспоминая их, перед тобою
Для молитв о любви подбираю простые слова.

Некрасовская Людмила

*****

Прекрасней всех соборов во вселенной
Парижской Богоматери собор,
Чей первый камень готики у Сены
Заложен был судьбе наперекор!

Внушительна ажурная громада,
В особенности западный фасад,
Где стрельчатые нефы и аркады
Неудержимо к небесам летят!

На королей, мечтающих без меры
О вечности, взирают с высоты
Ехидны порождение – химеры,
Химерные их воплотив мечты!

Собор – душа французского народа,
Страны расцвета первая ступень.
Живёт в нём дух Гюго и Квазимодо,
Храня средневековья свет и тень.

Собору, что красив собой и важен,
В стихах своих я должное воздам:
Виват, тебе, владелец стройных башен!
Виват, Парижа гордость, Нотр-Дам!

Юркий Юрий

*****

Он видел, как Париж родился,
Как век за веком, день за днем
Все выше в небо он стремился,
Как распустившийся бутон.

И, прошлого храня заветы,
Назло безжалостным годам
Надгробьем города навеки
Стать смог бы древний Нотр-Дам.

Но время, властвуя над нами,
Повергнет все к своим ногам —
И сталь, и медь, и древний камень
Ему придутся по зубам.

И храм в руины превратится,
Но, чтоб оплакать смерть его,
Со всей Земли начнут сходиться
Все, кто прочел роман Гюго.

И тень собора перед ними
Предстанет в гордой красоте,
Но он лишь призраком отныне
Жить будет в сердце и мечте.

Стенд

*****

Где римский судия судил чужой народ —
Стоит базилика, и — радостный и первый —
Как некогда Адам, распластывая нервы,
Играет мышцами крестовый легкий свод.

Но выдает себя снаружи тайный план,
Здесь позаботилась подпружных арок сила,
Чтоб масса грузная стены не сокрушила,
И свода дерзкого бездействует таран.

Стихийный лабиринт, непостижимый лес,
Души готической рассудочная пропасть,
Египетская мощь и христианства робость,
С тростинкой рядом — дуб, и всюду царь — отвес.

Но чем внимательней, твердыня Notre Dame,
Я изучал твои чудовищные ребра, —
Тем чаще думал я: из тяжести недоброй
И я когда-нибудь прекрасное создам…

Осип Мандельштам

*****

Собор Парижской Богоматери.
Со всех стран идет сюда народ,
Эсмеральда сидит на паперти,
Квазимодо стоит у ворот.

Словно кто-то навел на вас порчу,
Квазимодо, мой бедный собрат,
На улице Москва дремлешь ночью?
Иль на лавке в метро Сталинград?

А ты, Эсмеральда, красавица,
Ждешь всё принца на белом коне,
Что над тобою вдруг сжалиться,
Возьмет замуж и даст все papiers(папье)?

Ваши глаза кричат мне при встрече:
— Мы такие ж, как ты, помоги!
В горле ком и теряю дар речи,
Лучше б спину мне жгли батоги.

Католический храм и Агора,
Ресторан от Сердца, Красный Крест,
Грустные взгляды из-за забора,
Здесь народ без документов ест.

В жизни вам не везёт слишком долго,
Подождите, вот книгу издам,
Дом построю на улице Волга.
Под фойе вам бездомным отдам!

Aragon

*****

На пьедестале-холме,
В центре ухоженных пашен,
Ели, в сгустившейся тьме,
Кажутся шпилями башен.

Как Нотр-Дам де Пари
Высится стать силуэта —
Крошечных звёзд фонари
Дали достаточно света.

Стынет вокруг тишина…
Явь — утомилась, уснула…
Вдруг из-за тучки луна
Дружески мне подмигнула.

Взглядом на холм повела
И улыбнулась: «Смотри!» —
Это она возвела
Мой Нотр-Дам де Пари.

Картошкин Тимофей

*****

Все бегут и бегут впереди галереи.
И с портретов со мной говорят короли.
Кружева, реверансы и звуки свирели,
И подземный секрет Нотр Дам де Пари.
Красный бархат на стенах.
Как ночь под ногами.
И дорожного платья на мне синева.
Эхо гулкое гонится вслед за шагами,
Желтый отблеск свечей умирает в глазах.
Преклоняю колени пред девой Марией.
И под звуки органа заходит Анри.
Я узнала давно, что отнюдь не святые
Тайны в стенах хранишь Нотр Дам де Пари.
Никому не отдашь ты стенанья и крики,
Молчаливо печать, прилагая к губам.
Возвышаешься ты, многолико-великий,
И холодный как лед, де Пари Нотр Дам.

Новиковская Марина

*****

Старый буфет извне
так же, как изнутри,
напоминает мне
Нотр-Дам де Пари.

В недрах буфета тьма.
Швабра, епитрахиль
пыль не сотрут. Сама
вещь, как правило, пыль

не тщится перебороть,
не напрягает бровь.
Ибо пыль — это плоть
времени; плоть и кровь.

Иосиф Бродский

*****

В Париже плюс двадцать восемь –
Иду мимо вечных туристов.
Полгода, как меня бросил,
А так же стоят букинисты.

И так же спокойно и грозно
Взирает готический камень,
И мимо пройти непросто —
Столетья живут в этом храме.

Столетьями здесь встречались
Глазами во время мессы,
Крестились, молились, венчались…
Смотрю на него с интересом.

И мне собор отвечает
Всё тем же спокойным взглядом,
Каким он смотрел ночами
На нас, смеющихся, рядом.

А я всё понять пытаюсь:
Камень знает, что со мной стало?
Что я по Парижу слоняюсь
Одна, что я очень устала?

Устала от вечных терзаний.
От любви, что все-таки тает,
От измен и от расставаний?
Поднимаю глаза – всё знает…

Рожнова Ольга

*****

Таинственный собор в романском стиле,
Прекрасный город под названием Париж.
О, Нотр-Дам, так много имя значит в мире!
Попасть туда, чтобы мечты сбылись.

Переписав историю собора,
Чтобы читая, мы поверили, могли…
Один французский классик в свое время
Поведал эпопею о любви.

Он рассказал нам про цыганку и поэта,
Про нищего бродягу, горбуна,
Священника, не видящего света
И капитана ждущего огня.

В его романе ненавидели, дружили,
Как будто так поставлено судьбой:
Одновременно все страдали и тужили
По девушке прекраснейшей одной.

Ей суждено там быть женой поэта,
Судьбой ей предначертано любить
Того, кто никогда не дал ответа,
Кто ради денег мог свою любовь убить.

И в нашей жизни часто так бывает,
Что видим мы не душу, а лицо.
И многих эта сила убивает,
Не зная сущности, мы у судьбы берем кольцо.

Тартанова Тата

*****

Покинув Париж, приходишь в Notre-Dame,
Там шумы улицы слились в аккорд чуть слышный,
И солнце яркое в тени немеет там,
Пройдя цветных окон узор чудесно пышный.
Спокойной тишиной исполнен этот дом:
В нем явно властвует единый царь — Всевышний.
Вечерни отошли; над черным алтарем
Лишь шесть мерцает свеч; но веет ароматом,
Где с фимиамом слит воск, капавший дождем.
Вот прочтены часы; во мраке синеватом,
Как добрая гроза, звучит суровый хор:
И своды древние ответствуют кантатам.
И полон пением весь сумрачный собор,
Где день, ослабленный Святыми, Королями,
Колеблет в высоте свой теневой узор.
И все здесь говорит о мире, словами
Святыми прогнанных, ночных страстях; с колонн
Надежда тянется незримыми руками.
О неземной восторг! сияет светом он,
Сосредоточенным в луче единой Правды!
Да, бесконечно прав экстаз твой, Симеон!
Так предадим же дух мы в руки Бога Правды!

Верлен Поль

*****

На башне древнего собора
Уже давно истлевшая рука
Вписала слово «рок», но вскоре
И слово стёрлось словно из песка.

Зато от слова — воплощенья
Роман родился с подписью Гюго:
Горбун, цыганка и священник
В смертельной схватке преданных врагов.

Сакральное сердце Парижа —
Парижской Богоматери собор:
В дожде к стальному цвету ближе
Величества готический узор.

О страшный суд с фасада храма!
Кому-то в рай идти, кому-то в ад…
И вся религия как драма,
Где двадцать восемь королей — стоят.

Химеры — жутко фантастичны
Любуются Парижем с высоты,
Гаргульи охраняют лично
Собора водосточные посты.

А сверху снова в колокольне
Горбун звонит во все колокола
С воткнутым будто в сердце колом
От слова «рок» исполненного зла.

А в храме свеч, как тонны мыслей:
Надежда, бодрость, радость и печаль;
Поклон до пола ныне присных —
Венец Христа Спасителя встречай…

Священник мёртв и безопасен,
Красавица цыганочка в петле:
Но храм воистину прекрасен
В закатном солнце бесконечных лет!

Баринова Жанна

*****

А он видел цветные сны,
О прекрасной любви, под небом!
И, вс больше пленил тот мир
И глаза открывать не хотел

Он уродливый, жалкий горбун!
В своем мире живя, черно-белом,
Содрогался от звука тех струн,
Что утешить его не сумели!

Крыша дома Парижский Собор.
Но не помнит он Матери Божьей!
От людей только смех и укор!
Эту боль заглушить невозможно!

В черно-белой каморке своей,
Создавал он цветные сонеты!
И читал их для голубей,
Доверяя стихи свои ветру!

И, не смея смотреть ей в глаза,
Он шептал, как в бреду, Эсмиральда
И все ждал, когда каплей, Она
Утолит его страстную жажду!

Но, оглохнув от крика, звонарь
Божью заповедь святую нарушил,
Бросив душу свою на алтарь,
Грозы светлые смертью разрушил!

*****

Величавый, огромный, безмолвный,
Ты хранишь свои тайны до самых последних дней,
Но даже тогда, в день суда рокового,
Останешься вечным оплотом святых королей.

Ты помнишь, как с каждым положенным камнем
Рождалась из дымки великая сила твоя.
И не человек тебя создал когда-то:
Тебе подарила божественность роза-заря.

Ты помнишь костер и слова тамплиера,
Что стали проклятием, страшным до дрожи в руке.
Ты знаешь, как в оргиях в прах рассыпАлась вера,
Когда гильотина ЖИВЫХ отправляла на СМЕРТЬ.

И ты понимаешь как главный читатель
Сюжеты романа, сплетенные с жизнью твоей,
Как смертью героев испытывал рок-предатель,
Как стал он потом продолжением этих путей.

Тебя попытались сломить, разбить и разрушить,
Но ты устоял под огнем почти семьдесят лет назад.
И гордо на солнце блестит барельефов кружево,
И купол сверкает звездой о пяти концах.

Двенадцать апостолов — неба лучи,
Двадцать восемь библейских правителей — символы мира.
Тысячи стекол — тайною на витражи,
Миллионы камней — никому не раскрытая книга.

Не боясь ни глупцов, ни мудрейших людей,
Ты весь мир пропускаешь сквозь призму святого и злого.
И алхимии символы с ангелом здесь наравне,
И к Марии сквозь время ведут колдовские ворота.

Сплав различных эпох, где повсюду властвует знак,
Заключая в себе многоликую душу и сердце;
Ты смеешься над всем и бросаешь вызов векам,
Вавилонская башня до самого синего неба.

Гамбетта Французская

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *