Стихи о Париже

Стихи о ПарижеПариж, Париж, где лунный шар,
Сквозь Эйфеля ажурность форм,
От восхищенья чуть дыша,
Глядит на Трокадеро холм.
И Елисейские Поля,
Звездой горящие во лбу,
Бегут дорогой короля,
Спеша к Луксорскому столбу.
Вот Квазимодо тёмный дух
Над Нотр-Дам в тиши парит,
Там он с горгулиями вслух
Об Эсмеральде говорит.
Здесь открывает бледный лик,
Сквозь белокаменный узор,
Одна из лучших базилик,
Святого Сердца — Сакре-Кёр.
И безрассуден, и умён,
Ты вдохновением горишь,
Твоей поэзией пленён
Весь этот мир… Париж! Париж!

*****

Ах, Париж, мой Париж
Разноцветных ночей…
Под карнизами крыш
Ты не мой и ничей!
Как клошар на мосту
Ты живёшь мотыльком,
И, играя в тоску,
Не грустишь ни о ком…

По бульвару Клиши
Я иду к Пляс Пигаль,
Где усталость с души
Не снимает печаль.
Где налево – Монмартр.
Сакре-Кёр – за спиной…
Я парижский клошар
С петербургской душой!

Мне бы век не бродить
По твоим мостовым.
Мне бы жадно не пить
Твой сиреневый дым…
Но, отравлен давно,
Я смотрю, как гарсон
Наливает вино
Под щемящий шансон!

На вспотевшем стекле
Плач ночного дождя.
От себя вдалеке
Я смотрю на тебя!
Ах, Париж, город грёз
И бессонных ночей,
Глицериновых слёз…
Ты не мой, и ничей!

Я сажусь на автобус
В предутренний час,
По маршруту: Монмартр –
Вокзал Монпарнас…
По бульвару Курсель,
Авеню де Ваграм,
Через Шанз Елизе
По пустым площадям!

Светло-серые стены
В зелёной листве…
По мосту через Сену
Въезжаем в рассвет!
Где лиловые гаммы
Играет гобой…
И Париж – тот же самый,
Лишь, берег другой…
Мы с тобою близки,
И, увы, далеки…
Разрывается сердце
От русской тоски!..
…Плач ночного дождя
На вспотевшем стекле…
Я смотрю на тебя,
От себя вдалеке!..
Ах, Париж, мой Париж…

Кирилл Ривель

*****

Париж, Париж!
Осенний, хмурый,
Но все равно, прекрасен ты,
Своими парками, садами,
Соборами и площадями
И даже баржи на реке
Играют яркими огнями.
Мосты, трамваи и авто,
Дворцы Версаля, Фонтебло.
Иду по узким улочкам Монмартра.
Красив Париж старинный на холме,
Где ветер крутит мельницы крыло,
И где собор величественно
Смотрит в небо.
Оттуда, с высоты, мне виден,
Как на ладони весь Париж.
И колыбель его Сите,
И молодой квартал Латинский,
Сад Люксембургский, Университет,
И Мулен Руж, и Монпарнас,
С его огромной башней.
А вечером пройдусь по Шанз-Элизе,
На Марсовое поле загляну
И поднимусь на Эйфелеву башню,
На статую Свободы посмотрю.
Прекрасен весь Париж!
И лес Булонский, и Нотрдам,
И мелкие Ле гато в ресторане.
Париж увидеть – но не умереть,
А жить, чтоб видеть Францию ещё,
Хотя бы на экране.

Никифорова Тамара

*****

Ты знаешь, пахнет чем Париж!
Туманом серым с Пантеона,
Каштанами, букетом рома
И черепицей древних крыш…
Парижским светом и огнем,
Каким-то праздником особым…
В нем пахнет миндалем и сдобой,
И сбывшимся заветным сном!
Ты знаешь, пахнет чем Париж!
В нем запах ландыша и розы,
Великой живописи, прозы…
Желаний, что не утолишь.
Парижский воздух, как мечта,
И страстный он, и безмятежный…
Духами, модой и надеждой
Раскрашенный во все цвета.
Ты знаешь, пахнет чем Париж!
Святою памятью о павших…
И русскою слезою скорбящих
Над белоснежным камнем ниш.
Так пахнут только города
Которые не забывают,
Куда однажды приезжают,
Чтоб не покинуть никогда.

*****

Париж… Он снится мне ночами,
Как мы вдвоём гуляем в нём,
Заворожённые очами
Светил, пылающих огнём.
Под разноцветными шатрами
Осенней красоты Мансо,
И под дождливыми ветрами,
Что дуют нам с тобой в лицо.
Ложится снег на блеск Монмартра,
На Елисейские Поля…
Быть, может, позвонишь ты завтра,
И грусть развеется моя.
В твоих словах, что я услышу,
В которых дрогнет тишина,
Я дух почувствую Парижа
И то, что я тебе нужна.

*****

Кто был в Париже,
Тот уже навек влюблен…
В тот город яркий
Наслаждениями полон.

Кто запах Сены
Утренней вдыхал,
Тому сей аромат
Неслыханности дорог.

Кто видел Нотр-Дам,
Тот всей душой
Поверил в то, что
Каждый дюйм живой.

И дух Парижа навсегда
Останется в сердцах и душах!
Нет на земле прекрасней места
Париж — летишь на крыльях!

Добролюбовская София

*****

Париж, Париж! Ты снова манишь
Своим загадочным огнём…
То под дождём искристым таешь,
То словно пьёшь блаженство в нём.

Твой дождь серебряный смывает
С меня усталость, чью-то ложь…
А в сердце музыка играет,
Когда над Сеной ты плывёшь.

По улице Вивьен гуляю,
Где модных магазинов тьма…
И воздух радостный вдыхаю,
А, может быть, схожу с ума…

От Мулен Руж и от Монмартра,
От ароматов рю Камбон…
Я в Помпиду должна быть завтра,
И Нотр Дам зовёт в свой Дом.

Ещё б доехать до Прованса,
Где ждёт меня бокал Бордо —
Плетёные мгновения счастья
Из древних погребов Шато.

Париж, Париж! Ты снова манишь
И разрываешь мою грусть…
Вновь расцелуешь и обманешь,
И я опять в Москве проснусь.

*****

Париж красивый, необъятный
Кафе, Ди Монд, и тишина,
А воздух терпкий и приятный,
Как кубок старого вина

Вокруг цветы, гуляют пары
Фиалок дивный аромат
И ночь на строгие бульвары
Послала заревом закат    

Вокруг огни и безмятежность,
Так бессловесна тишина
И трепет чувств, признаний нежность
Париж-романтики страна!

Предместье города Парижа,
Дворец, дворцовый парк Версаль
Его увидеть нужно ближе
И площадь чудную Пигаль.

Париж хорош зимой и летом,
И утром, и ночной порой
Воспет он не одним поэтом
Прославлен не одной судьбой…

Казакова Елена

*****

Ночной Париж, огней сияние,
Волны чуть слышное плескание,
Фонтанов разноцветных струи
И сладостные поцелуи.

Прекрасный романтичный город,
Своей энергией так молод,
Ты нежность грусти навеваешь,
Под звёздами в ночи мечтаешь.

Миролеева Елена

*****

Над Парижем грусть. Вечер долгий.
Улицу зовут «Ищу полдень».
Кругом никого. Свет не светит.
Полдень далеко, теперь вечер.
На гербе корабль. Черна гавань.
Его трюм — гроба, парус — саван.
Не сказать «прости», не заплакать.
Капитан свистит. Поднят якорь.
Девушка идет, она ищет,
Где ее любовь, где кладбище.
Не кричат дрозды. Молчит память.
Идут, как слепцы, ищут камень.
Каменщик молчит, не ответит,
Он один в ночи ищет ветер.
Иди, не говори, путь тот долгий, —
Здесь весь Париж ищет полдень.

Илья Эренбург

*****

Солнце в Париже,
На улице жарко,
В ярких лучах
Триумфальная арка.

Жарко в Париже,
Ах, жарко в Париже,
Мамы торопят детей:
— Ну иди же!

Даже машины,
А их тут немало,
Движутся медленней:
Двинулась… Встала…

Жарко… Автобусы ходят ленивей.
Вдруг неожиданный
Яростный ливень
Прямо из ясного неба
Как хлынет!
Ливень!
Потоки
Сверкающих линий.

Зонтики, зонтики…
Вмиг парижане —
Сотни прохожих
Бегом побежали.

Матери детям кричат:
— Подожди же! —
Вежливы очень
Мальчишки в Париже:
— Зонтик?
— Спасибо.
Он взрослому нужен! —
А сами восторженно
Мчатся по лужам.

…А ливень льется непрестанно,
Он хлещет, что-то лопоча,
И у цветущего каштана
Трепещет каждая свеча.

Агния Барто

*****

Как хорошо проснуться вновь в Париже.
В мечтах я часто этот город вижу.
И Нотр-Дам, и Лувр и Консъержери
Передо мной всегда распахивают двери.
Музей Родена и Д»Орсэ
Знакома с вами я во всей вашей красе.
Монмартра холм меня давно пленил
А Мулен Руж своей красою ослепил.
Полет танцоров, музыки фанфары,
Канкан летящий и кружащиеся пары,
Огней ярчайший фейерверк
И оглушительный успех.
Проспекты, улицы, дома…
Им чуждой кажется ночная тишина.
Каскад огней сияет над Парижем
И в этом тоже красоту его я вижу.

Левина Н.

*****

Париж, вокруг огни-огни,
И брендов яркие рекламы.
А мы сидим в кафе одни,
Нет никого, лишь мы и бармен…
Что хочешь — капучино, чай,
Коньяк, конфеты с карамелью? —
Давай по тридцать за печаль,
И по бокалу за веселье.
За окнами шумит Турнон,
Ликует Сена цветом новым…
Гуляют парочки кругом,
Вдыхая воздух Казановы.
Сейчас согреюсь и пойдем,
Побродим по парижским скверам…
Январский дождик переждем
Под Нотр-Дамом в свете веры.
Как хочется уснуть прям здесь,
В твоих руках у ног Мадонны…
Под куполом святых небес
Таких же, как и мы, влюбленных.

Воронцова Татьяна

*****

Осень… осень… Весь Париж,
Очертанья сизых крыш
Скрылись в дымчатой вуали,
Расплылись в жемчужной дали.

В поредевшей мгле садов
Стелет огненная осень
Перламутровую просинь
Между бронзовых листов.

Вечер… Тучи… Алый свет
Разлился в лиловой дали:
Красный в сером — этот цвет
Надрывающей печали.

Ночью грустно. От огней
Иглы тянутся лучами.
От садов и от аллей
Пахнет мокрыми листами.

Максимилиан Волошин

*****

Влюбленные…
…в Париж!
В Париж, влюбленные!
Где стайки
Разноцветных крыш
И голубей в Париж влюбленных.
Влюбленные,
…в Париж!!!
В Париж, влюбленные!!!

Вознесенская Наталья

*****

Опять в Париже листопад,
Опять кружит над Сеной осень…
Каштаны зрелые летят,
И шепот пальм, и запах розы.
Я возвращаюсь вновь и вновь
К местам, где нас с тобой венчала,
Столкнув, осенняя любовь,
Танцуя в золоте курчавом.
Мост Сен-Луи и Нотр-Дам
Горят в огне волшебных красок…
Площадь Дофин, сквер Вер-Галан
В очарованьи старых сказок.
Все, как и в прошлом октябре,
Все шаг за шагом повторяя,
Иду к влюбленному тебе
Туда, где ждешь меня ты, знаю…

*****

Ты знаешь, пахнет чем Париж!
Туманом серым с Пантеона,
Каштанами, букетом рома
И черепицей древних крыш…

Парижским светом и огнем,
Каким-то праздником особым…
В нем пахнет миндалем и сдобой,
И сбывшимся заветным сном!

Ты знаешь, пахнет чем Париж!
В нем запах ландыша и розы,
Великой живописи, прозы…
Желаний, что не утолишь.

Парижский воздух, как мечта,
И страстный он, и безмятежный…
Духами, модой и надеждой
Раскрашенный во все цвета.

Ты знаешь, пахнет чем Париж!
Святою памятью о павших…
И русскою слезою скорбящих
Над белоснежным камнем ниш.

Так пахнут только города
Которые не забывают,
Куда однажды приезжают,
Чтоб не покинуть никогда.

Воронцова Татьяна

*****

Как прекрасен Париж мой в конце сентября!
Виноградники ночи, во мраке горя,
Город залили светом, и пьяные птицы
Над светилами спелыми стали кружиться

До зари, обрывающей гроздья светил…
И хмельной мой Париж я увидел тогда;
Виноград собирал он, и в это мгновенье
Виноградин чудесных послышалось пенье.

И откликнулся Ренн и откликнулся Ванн:
Вот и мы, о Париж! Наши люди, дома,
Эти гроздья, рожденные солнцем однажды,
Принести себя в жертву готовы, чтоб ты,
Чуда жаждущий, мог утолить свою жажду

Гийом Аполлинер

*****

Тяжелый сумрак дрогнул и, растаяв,
Чуть оголил фигуры труб и крыш.
Под четкий стук разбуженных трамваев
Встречает утро заспанный Париж.
И утомленных подымает властно
Грядущий день, всесилен и несыт.
Какой-то свет тупой и безучастный
Над пробужденным городом разлит.
И в этом полусвете-полумраке
Кидает день свой неизменный зов.
Как странно всем, что пьяные гуляки
Еще бредут из сонных кабаков.
Под крик гудков бессмысленно и глухо
Проходит новый день — еще один!
И завтра будет нищая старуха
Его искать средь мусорных корзин.
А днем в Париже знойно иль туманно,
Фабричный дым, торговок голоса, —
Когда глядишь, то далеко и странно,
Что где-то солнце есть и небеса.
В садах, толкаясь в отупевшей груде,
Кричат младенцы сотней голосов,
И женщины высовывают груди,
Отвисшие от боли и родов.
Стучат машины в такт неторопливо,
В конторах пишут тысячи людей,
И час за часом вяло и лениво
Показывают башни площадей.
По вечерам, сбираясь в рестораны,
Мужчины ждут, чтоб опустилась тьма,
И при луне, насыщены и пьяны,
Идут толпой в публичные дома.
А в маленьких кафе и на собраньях
Рабочие бунтуют и поют,
Чтоб завтра утром в ненавистных зданьях
Найти тяжелый и позорный труд.
Блуждает ночь по улицам тоскливым,
Я с ней иду, измученный, туда,
Где траурно-янтарным переливом
К себе зовет пустынная вода.
И до утра над Сеною недужной
Я думаю о счастье и о том,
Как жизнь прошла бесслезно и ненужно
В Париже непонятном и чужом.

Илья Эренбург

*****

Я был в Париже… Каюсь, грешный:
Воспоминания кромешны,
Как Елисейские Поля:
Что там от рая, что от ада?
Машин стальная кавалькада,
Столицы Мира толчея.

Арк де Триумф, Ваграм и Иена,
Где впору преклонить колена,
В душе гвардейский слыша марш!
Здесь Ланн, Бертье, Клебер с Мюратом…
И кинотеатр «Император»…
Великой Армии мираж.

Душе ля рюс, понятно, тесно,
Немного грустно, даже пресно
От грома пушек и знамён!
И, вдруг, средь славных ветеранов:
Гюго, Бальзак, Бизе – титаны!
И почему-то – Вашингтон!?

Пляс де л’Альма, бульвар Малахофф –
Ну, мы, понятно, дали маху…
Причём здесь Вильсон и Нью-Йорк?
Что мне до янки вездесущих?
Назвали б как-нибудь получше!
Вот: Авеню Король Георг!

Увы, французы! Вы – прогнулись!
В Париже столько чудных улиц!
Назвать их некем? Подскажу:
Пуанкаре, Гужон и Сартр,
Наш Император Александр…
Да я и сам не откажусь!

А, впрочем, скромность украшает…
В Отель де Вилль меня не знают.
Пока не знают, жизнь – игра!
Пора и честь отдать Парижу,
Узнать народ его поближе,
Поскольку не идёт гора…
Бутики мы пропустим сразу,
Они кусаются, заразы,
Иль сразу – в обморок от цен!
Зайдём в кафе. Закажем литр.
Чтоб не сойти с ума от цифр –
Закажем два! Компри? Тре бьен!

Вот мой Париж: вино, клошары,
Дома с мансардами, бульвары,
Араб с мобильником и грек…
Мобильник не дороже сидра…
А ты идёшь, и сразу видно,
Что из России человек…

…Париж. Сиреневое небо.
Вот был, а кажется, что не был.
Нет веры собственным глазам!
Зарок: на сон – стакан спиртного:
Даст Бог, меня разбудит снова
Ажан в кустах у Нотр-Дам!

Кирилл Ривель

*****

Что творишь ты со мною, Париж?
Ждёшь опять от меня комплиментов?
Мне понравиться хочешь, и льстишь
Каждым зданием и монументом!

Я тебе за приём отплачу
Эталоном восторга – стихами!
Верь, Париж мне, ведь я не шучу,
Душу выверну всю с потрохами!

По-французски экспромт напишу
С небольшим подмосковным акцентом,
В полный голос прочесть поспешу,
Понимая серьёзность момента:

Voici poesie, ma Paris!
Ma belle ville, tres tendrement, Je t’aime.
Oh Paris! Tu es ville de surprises! —
Нам не вычерпать родственных тем!

Поутру прилечу в «Charles-de-Gaulle»,
Электричкой примчусь на «du Nord «,
Не играй «марсельез», и хлеб-соль
Не носи на перрон – уговор?!

Побреду на знакомый бульвар,
Сяду в скверике у «Инвалидов»,
Тут нередко Огюст Ренуар
Вдохновлялся пленительным видом…

Не спеша двинусь на «Pere-Lachaise»,
Где хлебну из бутылки вина,
Помяну похороненных здесь —
С ними родина всё же одна…

Алоев Василий

*****

Запах Парижа, магический вечер…
Праздник, огни, долгожданные встречи.

Радость на лицах, рождественский иней,
Пахнет корицей, лавандой, полынью…

Елкой, фисташками, свежей сосною…
Божьей любовью и страстью земною.

Воздух напоен сонетами Гейне,
И Далиды восхитительным пеньем.

Сказками детства играют витрины…
Всюду Ван Гога живые картины.

Розы опять расцвели в Тюильри…
Вечный Париж! Лучший город земли!

Воронцова Татьяна

*****

Горит Париж в багровом сне,
Сверкает праздничным нарядом…
А ты опять приснился мне
Над Тюильри со мною рядом.
Мы, взявшись за руки, летим
Над Елисейскими Полями —
Фонтаны светом голубым
Искрят, увитые цветами.
Повсюду музыка слышна…
Быть может, Жака Оффенбаха —
Так изумительна она,
Что даже хочется заплакать.
А нас с тобою мчит любовь
К катку на Эйфелевой башне,
И кружит среди синих льдов
Скупое отраженье наше.
Но обрывается мой сон,
И нет Парижской панорамы.
Стихает колокольный звон,
Над куполами Нотр-Дама…
Ах, как волшебны эти сны,
В которых мы вдвоем в Париже…
А просыпаешься — из тьмы
Москва морозом дымным дышит…
И грусть в постель мою ползет,
И одиночество с ознобом…
Когда же снова позовет
Любовь, которой живы оба?

*****

В дождь Париж расцветает,
Точно серая роза…
Шелестит, опьяняет
Влажной лаской наркоза.

А по окнам, танцуя
Всё быстрее, быстрее,
И смеясь и ликуя,
Вьются серые феи…

Тянут тысячи пальцев
Нити серого шелка,
И касается пяльцев
Торопливо иголка.

На синеющем лаке
Разбегаются блики…
В проносящемся мраке
Замутились их лики…

Сколько глазок несхожих!
И несутся в смятенье,
И целуют прохожих,
И ласкают растенья…

И на груды сокровищ,
Разлитых по камням.
Смотрят морды чудовищ
С высоты Notre-Dame.

Максимилиан Волошин

*****

Париж, блистательный Париж
Манит и будоражит все умы
Неоном ресторанных крыш,
И шоппинг фантастический.
Особенно в период распродаж
Пленит разнообразием своим,
И даже искушённый уже глаз
Просто невозможно отвести…
Здесь и легендарный Диснейленд,
В котором заблудиться так несложно,
Но здешний Гид, он держит брэнд,
Докажет — отдохнуть возможно…
Множество чудес таит в себе
Париж: не перечислить их.
Я знаю, он понравится тебе,
Когда ты город этот посетишь.

*****

Париж с утра вас наполняет счастьем.
Оно кружится легким нежным вальсом
И пахнет кофе, домом, тишиной,
Улыбкой нежной женщины случайной
И ароматами парижской тайны,
Которая становится судьбой.

Дневной Париж беспечен и прекрасен,
Немного суетлив, но беспристрастен,
Махнет вам издали приветливо рукой
В витринах разноцветных магазинов,
Сияньем современных лимузинов,
Разноречивой пестрою толпой.

А ночью город чуть меланхоличен,
Таинственен, задумчив, поэтичен,
Спешит любить, ласкать и целовать,
Дрожит звезда, и вспыхивают свечи,
Под шум дождя вас обнимает вечер
И приглашает вместе погулять.

*****

Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска.

Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас,
Везде, везде всё пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.

Я здесь одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
И в сердце плачет стих Ростана
Как там, в покинутой Москве.

Париж в ночи мне чужд и жалок,
Дороже сердцу прежний бред!
Иду домой, там грусть фиалок
И чей-то ласковый портрет.

Там чей-то взор печально-братский.
Там нежный профиль на стене.
Rostand и мученик Рейхштадтский
И Сара — все придут во сне!

В большом и радостном Париже
Мне снятся травы, облака,
И дальше смех, и тени ближе,
И боль как прежде глубока.

Марина Цветаева

*****

Париж.., а затем – многоточье…
Сидишь на окраине ночи
И ждешь во тщете Мнемозину,
Как бедный Пьеро – Коломбину.
Пьеро – это Пьер по-французски…
А бабы – везде трясогузки…
Пардон, я сказал: вертихвостки! –
Каштаны вокруг иль березки…
Там могут быть пальмы и розы…
Угрозы, презенты и слезы…
Ведь, бабы, чем дальше – тем ближе…
А ты о каком-то Париже –
Земном, entre nous, Парадизе,
Сиренево-сером капризе,
Где мутная, грязная Сена,
И баржи у каменных стенок…
И древних мостов силуэты
Меж двух берегов этой Леты,
Менявшей названья стократно,
Но, все ж, не текущей обратно…
Париж надо видеть глазами.
Он – не уловим, словно память.
Он – вечен и празднично молод…
Увы! На душе твоей холод,
Извечный Пьеро! Коломбина
Уйдет, как всегда, к Арлекину!
Не ты – главный шут балагана…
Химерой с высот Нотр-Дама,
Невидимый с улиц столичных
(чьи судьбы тебе безразличны)
Ты видишь изнанку причины…
А люди пусть смотрят картины…
Париж… а затем – многоточье…
И вкус умирающей ночи
С души выливается в строки…
Химеры, увы, одиноки!
И что им – Париж и людишки,
Что пишут картины и книжки…
Стихи сочиняют, тем паче!…
… А, в общем, все было иначе!
И я пробродив по Парижу,
Постиг нотр-дамскую крышу…
Отсюда – химеры, гордыня,
И глас, вопиющий в пустыне!
Ведь, Вы ожидали другого?
Не вышло хвалебного слова!
Забыл… в голове мешанина…
К другому ушла Коломбина…
В «Лидо», «Мулен Руж»? Я не знаю…
Я просто Париж вспоминаю,
Как праздник сиреневой тени…
Окурки кружатся по Сене…
Дома светло-серого камня…
Мерло в неграненом стакане…
Иль, с хрустом, клинок о колено,
Как праздник уставшего Хэма?

Кирилл Ривель

*****

Волшебный город стоит мессы
И слёз, что выплакала я,
Бродя осенним жёлтым лесом
И грустью сладостной горя.
Париж… Париж… ты снова снишься,
Зовёшь к старинным берегам…
На Сен-Луи, что сказкой вышит,
И на Сите, где Нотр-Дам.
А на Лебяжьем мы с любимым
Над Сеной встретили рассвет,
И пел нам остров Лебединый
О верности, которой нет.
На Жатт мы в парках с ним блуждали,
Что в храм Любви нас привели…
На Сен-Мартен закат встречали,
По мостику в обнимку шли.
Париж… Париж… свободы воздух…
Воспоминаний сладких дрожь…
Лежит в твоих далёких водах
На счастье кинутая брошь.

*****

Язык булыжника мне голубя понятней,
Здесь камни — голуби, дома — как голубятни,
И светлым ручейком течет рассказ подков
По звучным мостовым прабабки городов.

Здесь толпы детские — событий попрошайки,
Парижских воробьев испуганные стайки,
Клевали наскоро крупу свинцовых крох —
Фригийской бабушкой рассыпанный горох.
И в памяти живет плетеная корзинка,
И в воздухе плывет забытая коринка,
И тесные дома — зубов молочных ряд
На деснах старческих, как близнецы, стоят.

Здесь клички месяцам давали, как котятам,
И молоко и кровь давали нежным львятам;
А подрастут они — то разве года два
Держалась на плечах большая голова!
Большеголовые там руки подымали
И клятвой на песке, как яблоком, играли…

Мне трудно говорить — не видел ничего,
Но все-таки скажу: я помню одного, —
Он лапу поднимал, как огненную розу,
И, как ребенок, всем показывал занозу,
Его не слушали: смеялись кучера,
И грызла яблоки, с шарманкой, детвора.
Афиши клеили, и ставили капканы,
И пели песенки, и жарили каштаны,
И светлой улицей, как просекой прямой,
Летели лошади из зелени густой!

Осип Мандельштам

*****

Прощай, Париж!
Летают самолеты,
большое небо в красных параллелях,
дожди, как иностранные солдаты,
идут через Голландию в Берлин.

Прощай, Париж!
Я не уеду боле
туда, где листья падают, как звезды,
где люстры облетают, как деревья,
на улицы квартала Бабилон.

Прости за то, что миллион предчувствий
в моей душе, как в башне Вавилона,
прости мои монгольские молитвы,
монашество мое и гамлетизм.

Прости за то, что не услышал улиц,
моя душа — вся в красных параллелях.
Кто мне сулил исполненное небо?
Такого неба нет и не бывало.

Как убывают люди и минуты!
Атлантов убаюкали моллюски.
Как я умру, не зная, кто из граждан
мне в уши выливал яд белены?

Прощай, прощай и помни обо мне…

Соснора Виктор

*****

Ты что, мой друг, свистишь?
Мешает жить Париж?
Ты посмотри — вокруг тебя тайга. А-а-а…
Подбрось-ка дров в огонь,
Послушай, дорогой,
Он — там, а ты у чёрта на рогах.

Здесь, как на пляс Пигаль,
Весельем надо лгать —
Тоскою никого не убедишь… А-а-а…
Монмартр — у костра,
Сегодня — как вчера…
И перестань, не надо про Париж.

Немного подожди —
Потянутся дожди,
Отсюда никуда не улетишь… А-а-а…
Бистро здесь нет пока,
Чай вместо коньяка…
И перестань, не надо про Париж.

Закрыла горы мгла.
Подумай о делах…
И перестань, не надо про Париж.
Ну перестань, не надо про Париж!
Про Париж!

Кукин Ю.

*****

Мы дни на дни покорно нижем.
Даль не светла и не мутна…
Над замирающим Парижем
Плывет весна… и не весна.

В жемчужных утрах, в зорях рдяных
Ни радости, ни грусти нет.
На зацветающих каштанах
И лист — не лист, и цвет — не цвет.

Неуловимо беспокойна,
Бессолнечно просветлена,
Неопьяненно и нестройно
Взмывает жданная весна.

Душа болит в краю бездомном;
Молчит, и слушает, и ждет…
Сама природа в этот год
Изнемогла в боренье темном.

Максимилиан Волошин

*****

Я брожу по майскому Парижу.
Жаль, что впереди всего три дня.
Все надеюсь, что еще увижу
Женщин, изумивших бы меня.
Я искал их при любой погоде.
Наконец все объяснил мне гид:
Что пешком красавицы не ходят.
И сменил я поиск Афродит.
На такси за ними я гонялся.
На стоянках все смотрел в окно.
По бульварам, словно в старом вальсе,
Обгонял я модные «Рено».
Я искал их-черных или рыжих.
Но не повезло мне в этот раз.
До сих пор не верю, что в Париже
Женщины красивей, чем у нас.

Дементьев Андрей

*****

Когда в Париже осень злая
Меня по улицам несет
И злобный дождь, не умолкая,
Лицо ослепшее сечет
— Как я грущу по русским зимам,
Каким навек недостижимым
Мне кажется и первый снег,
И санок окрыленный бег,
И над уснувшими домами
Чуть видный голубой дымок,
И в окнах робкий огонек,
Зажженный милыми руками,
Калитки скрип, собачий лай
И у огня горячий чай.

Эренбург Илья

*****

Как же прекрасна осень в Париже!
Желтые листья, солнце чуть ниже,
Милых, уютных кафе вереница…
Той красотой невозможно напиться…

Осень в Париже… так превосходна!
Не ощущается, что чужеродна…
Завтрак в кафе… круассаны, варенье
И сладкий запах умиротворенья…

Осень в Париже… как же чудесна!
Непредсказуема и интересна…
Карту метро невозможно понять,
Как-будто специально, чтоб больше гулять…

Осень в Париже… она благородна!
И современна, и чуть старомодна…
Узкие улочки, парки, фонтаны,
Средь скромных зданий — дворцы-капитаны…

Шанз-Элизе, Триумфальная арка
Вечер… огни… они- города марка
Снова кафе… и бокал Кир-Рояль…
Замерло время… лишь ночи вуаль

Вновь опускается на вечный город…
Город, который мне стал очень дорог.
Тайну его никогда не познать…
Город Париж может лишь изумлять!

Kэтти

*****

Я иду по сонному Парижу…
Желтый клен тревожит тишину…
Пряный воздух ночи волей дышит
И пьянит взгрустнувшую луну.
На каштане, потерявшем свечи,
Зреет плод, пылающий в огне…
По бульвару Сен-Мишель навстречу
Ты спешишь взволнованный ко мне.
Сколько мы не виделись столетий,
День за год, а месяц — точно век…
Обнялись нашедшиеся дети,
Две песчинки в половодье рек.
С легким ветерком слетают клены,
Под ногами золотом шурша…
О Париже — городе влюбленных,
Молит одинокая душа.

*****

До Эйфелевой — рукою
Подать! Подавай и лезь.
Но каждый из нас — такое
Зрел, зрит, говорю, и днесь,

Что скушным и некрасивым
Нам кажется ваш Париж.
«Россия моя, Россия,
Зачем так ярко горишь?»

Вознесенский Андрей

*****

По Парижу жёлтый цвет — бабочкой под крышами,
и гуляет босиком дождь по Фонтенбло.
Про тебя и про меня ничего не слышал он,
а услышал бы — спросил, — что нам до него?
Я сказала бы, что жду чуда непременного,
что другие страны мне не смогли помочь,
и призналась бы в любви к Сене, что по венам тут
неизменно движется в танце день и ночь.
Здесь дворцы по улицам — белой лентой праздничной,
и глаза прохожего радостью полны,
знаю я уже, что жизнь не бывает разною,
на неё по-разному просто смотрим мы.
Над домами белый цвет вьётся белой ватою.
И хотя по-русски ты плохо говоришь,
научусь тебя любить так, чтоб горько плакал ты
без меня, восторженный, радостный Париж.
Париж, ты говорил не о любви, а я слова вязала узелком осенним,
но очертанья этих слов воздушным шариком из снов
я отпускаю, пусть они летят над Сеной.

Мауле Ирина

*****

Мне приснился Париж… тихих улочек воздух свежий.
Трепет легкого ветра в ветвях аккуратных деревьев.
Мне приснился Париж… незнакомый ещё… как прежде,
Но уже мне чуть-чуть в моём сне приоткрывший двери.

Мне приснился Париж… неизвестный, простой, обычный…
Шелест волн под мостом, чьё название я не знаю.
Мне приснился Париж, где под утро, уже обычай —
Дворник, с ритма сбивая, вновь улицу подметает.

Мне приснился Париж — пробуждающийся, чуть сонный,
Не успевший ещё поменять своё звёздное платье.
Мне приснился Париж… предрассветный, обманчиво скромный,
Но уже в моём сне мне сердечно раскрывший объятья.

hitomi

*****

Я назначаю встречу Вам в Париже
Под листопадом сумасшедшим, рыжим
На площади, у Нового Моста,
Где в потемневших арках плещут воды,
Где берега и каменные своды
Целуют Сены влажные уста.
Не опоздайте! – Я прошу Вас очень,
Ведь назначать свиданья, между прочим,
Не позволяет даме этикет.
И мне в подарок (если захотите)
У молодой цветочницы купите
Камелий белых утренний букет.
Я буду ждать. О, я приду пораньше!
И встану там, где целый день шарманщик
За горсть монет играть толпе готов:
В нестройных звуках – в этих всхлипах пьяных
Витает запах жареных каштанов
И ароматы срезанных цветов.
А Вы найдите, Вы меня найдите…
Я там, где небо в голубом нефрите
Стекает в город с черепичных крыш
Меня узнать легко, на самом деле, —
Я та, что ждёт от Вас букет камелий,
А местом встречи выбрала Париж.

Я Вас дождусь… Я снова Вас увижу:
Жаль, лишь во снах мы видимся в Париже.

Вихарева Юлия

*****

Небо пенится вешними ливнями.
До Парижа добраться бы, до…
Там под сенью каштанов счастливые
проживают Делон с Бельмондо.

Пробавляемся тощими курами,
И на Маркса хотели мы класть.
Мы ругаем на кухнях прокуренных
проклятущую лживую власть.

В жизни серой и пахнущей серою
тошнотворною скукой смердишь
ты, Россия. Но верую, верую:
я однажды приеду в Париж!

Будет май. Будет двадцать по Цельсию.
Будет нежен Монмартр, как жених.
Прозвенят мне Поля Елисейские
хрусталём ресторанов своих.

К жизни подлинной, лёгкая, выйду я,
с вами под руку, галл-балагур.
Не хмельной ли Верлен меня выдумал?
И не спел ли меня Азнавур?

…Вечереет Москва над останками
обескрыленных птиц, павших вниз.
Но в окне моём – нет, не Останкино! –
башня Эйфелева колет высь…

Крылова Элла

*****

Обшаркан мильоном ног.
Исшелестен тыщей шин.
Я борозжу Париж —
до жути одинок,
до жути ни лица,
до жути ни души.
Вокруг меня —
авто фантастят танец,
вокруг меня —
из зверорыбьих морд —
еще с Людовиков
свистит вода, фонтанясь.
Я выхожу
на Place de la Concorde.
Я жду,
пока,
подняв резную главку,
домовьей слежкою ума́яна,
ко мне,
к большевику,
на явку
выходит Эйфелева из тумана.
— Т-ш-ш-ш,
башня,
тише шлепайте! —
увидят! —
луна — гильотинная жуть.
Я вот что скажу
(пришипился в шепоте,
ей
в радиоухо
шепчу,
жужжу):
— Я разагитировал вещи и здания.
Мы —
только согласия вашего ждем.
Башня —
хотите возглавить восстание?
Башня —
мы
вас выбираем вождем!
Не вам —
образцу машинного гения —
здесь
таять от аполлинеровских вирш.
Для вас
не место — место гниения —
Париж проституток,
поэтов,
бирж.
Метро согласились,
метро со мною —
они
из своих облицованных нутр
публику выплюют —
кровью смоют
со стен
плакаты духов и пудр.
Они убедились —
не ими литься
вагонам богатых.
Они не рабы!
Они убедились —
им
более к лицам
наши афиши,
плакаты борьбы.
Башня —
улиц не бойтесь!
Если
метро не выпустит уличный грунт —
грунт
исполосуют рельсы.
Я подымаю рельсовый бунт.
Боитесь?
Трактиры заступятся стаями?
Боитесь?
На помощь придет Рив-гош.
Не бойтесь!
Я уговорился с мостами.
Вплавь
реку
переплыть
не легко ж!
Мосты,
распалясь от движения злого,
подымутся враз с парижских боков.
Мосты забунтуют.
По первому зову —
прохожих ссыпят на камень быков.
Все вещи вздыбятся.
Вещам невмоготу.
Пройдет
пятнадцать лет
иль двадцать,
обдрябнет сталь,
и сами
вещи
тут
пойдут
Монмартрами на ночи продаваться.
Идемте, башня!
К нам!
Вы —
там,
у нас,
нужней!
Идемте к нам!
В блестеньи стали,
в дымах —
мы встретим вас.
Мы встретим вас нежней,
чем первые любимые любимых.
Идем в Москву!
У нас
в Москве
простор.
Вы
— каждой! —
будете по улице иметь.
Мы
будем холить вас:
раз сто
за день
до солнц расчистим вашу сталь и медь.
Пусть
город ваш,
Париж франтих и дур,
Париж бульварных ротозеев,
кончается один, в сплошной складбищась Лувр,
в старье лесов Булонских и музеев.
Вперед!
Шагни четверкой мощных лап,
прибитых чертежами Эйфеля,
чтоб в нашем небе твой израдиило лоб,
чтоб наши звезды пред тобою сдрейфили!
Решайтесь, башня, —
нынче же вставайте все,
разворотив Париж с верхушки и до низу!
Идемте!
К нам!
К нам, в СССР!
Идемте к нам —
я
вам достану визу!

Владимир Маяковский

*****

Мне приснился Париж… тихих улочек воздух свежий.
Трепет легкого ветра в ветвях аккуратных деревьев.
Мне приснился Париж… незнакомый ещё… как прежде,
Но уже мне чуть-чуть в моём сне приоткрывший двери.

Мне приснился Париж… неизвестный, простой, обычный…
Шелест волн под мостом, чьё название я не знаю.
Мне приснился Париж, где под утро, уже обычай —
Дворник, с ритма сбивая, вновь улицу подметает.

Мне приснился Париж — пробуждающийся, чуть сонный,
Не успевший ещё поменять своё звёздное платье.
Мне приснился Париж… предрассветный, обманчиво скромный,
Но уже в моём сне мне сердечно раскрывший объятья.

*****

Залит лучами розового света,
Целующими черепицу крыш,
Любовь художников, писателей, поэтов,
Любовь с прекрасным именем Париж…

О, как легки домов твоих наряды
С их кружевом балконов и цветов,
Твоих дорог открытость и порядок,
Над Сеной полукружия мостов…

Твои огни в вечернем полумраке,
В лучах рассвета юная листва,
И с ветром разыгравшиеся флаги,
И башня в виде гордой буквы «А»…

Ты для души божественная пища —
Вода и пламя, воздух и земля…
Ты — Муза тех, кто вдохновенье ищет,
Ты — найденная музыка моя…

*****

В краю далёком, где спят легенды,
Глотни свободы и воспаришь
Над белым садом. над синей лентой
И ты увидишь — внизу — Париж.

Так, значит, правда — все эти замки.
Названия улиц — страницы книг.
И проститутки, и куртизанки,
И над Монмартром весёлый крик.

Ты нарисуешь маршрут на завтра
Музеи, парки — ты вся горишь.
Какая прелесть — любовь на завтрак,
На вечер — ласки, и вновь — Париж.

И ты торопишь — иди быстрее.
Шуршат машины, горят огни.
Всего увидеть мы не сумеем,
Но всё полюбим уже в Орли.

Качнётся небо над Монпарнасом,
А в Нотр-Даме такая тишь,
Над нами вечность уже не властна,
Ведь ты веками стоишь, Париж.

Отдал за праздник большую цену:
Печали в прошлом, свои года.
Брось незаметно монетку в Сену
И ты вернёшься ещё сюда.

*****

С каждым днем тучи ниже и ниже,
Глянец неба тусклей и тусклей.
Только Осень резвится в Париже,
И не грустно ни капельки ей.

Умиляясь от взглядов столь пылких,
Источая парфюм от «Chanel».
Дефилирует гордо на шпильках
Утонченной мадемуазель.

Навестит сад Тюльри желто-бурый,
Заметелит, завьюжит листвой.
И внезапно очнутся скульптуры,
Потеряв трехсотлетний покой.

Подбодрит одинокого мима,
Подарив свой оранжевый шарф.
И исчезнет в проулках незримых,
Напевая шансоны Пиаф.

Совершит променад по Монмартру,
(Мне б художницей стать! Ах, мечты…)
Но, не справившись с детским азартом,
Нежной охрой раскрасит холсты.

А под вечер, все так же игриво,
Упорхнет в предзакатный туман.
Растворится, прохожим на диво,
Улыбаясь, шепнув: «a demain».

*****

Как же прекрасна осень в Париже!
Желтые листья, солнце чуть ниже,
Милых, уютных кафе вереница…
Той красотой невозможно напиться…

Осень в Париже… так превосходна!
Не ощущается, что чужеродна…
Завтрак в кафе… круассаны, варенье
И сладкий запах умиротворенья…

Осень в Париже… как же чудесна!
Непредсказуема и интересна…
Карту метро невозможно понять,
Как-будто специально, чтоб больше гулять…

Осень в Париже… она благородна!
И современна, и чуть старомодна…
Узкие улочки, парки, фонтаны,
Средь скромных зданий — дворцы-капитаны…

Шанз-Элизе, Триумфальная арка
Вечер… огни… они — города марка
Снова кафе… и бокал Кир-Рояль…
Замерло время… лишь ночи вуаль

Вновь опускается на вечный город…
Город, который мне стал очень дорог.
Тайну его никогда не познать…
Город Париж может лишь изумлять!

Kэтти

*****

Не пускайте поэта в Париж!
Пошумит, почудит — не поедет.
Он поедет туда, говоришь, —
Он давно этим бредит.

Не пускайте поэта в Париж!
Там нельзя оставаться.
Он поедет туда, говоришь, —
Не впервой расставаться.

Не пускайте поэта в Париж!
Он поедет, простудится — сляжет.
Кто ему слово доброе скажет?
Кто же тут говорил, говоришь.

А пройдут лихорадка и жар —
Загрустит еще пуще:
Где ты, старый московский бульвар?
Как там бронзовый Пушкин?

Он такое, поэт, существо, —
Он заблудится, как в лабиринте.
Не берите с собою его.
Не берите его, не берите!

Он пойдёт, запахнувши пальто.
Как ребенок в лесу, оглядится.
Ну и что, говоришь, ну и что?
Он бы мог и в Москве заблудиться.

Все равно где ни жить, говоришь.
Что поймет, говоришь, не осудит.
Не пускайте поэта в Париж!
Он там все позабудет.

Все равно где ни лечь, говоришь,
Под плитой да под гомоном птичьим.
Не пустили б поэта в Париж —
Он лежал бы на Новодевичьем.

Долина Вероника

*****

Не проси рассказать о Париже —
Как же мне передать аромат
Поцелуя любви Нины Риччи
И Ван-Гоговский рыжий закат?

Прелесть женщин с картин Ренуара,
Трепет мельниц с пейзажей Моне,
Свежесть Сены в полотнах Бернара
И цвет роз на парижском окне?

Не проси рассказать о Париже —
Никому не узнать тайных грёз,
Что хранят черепичные крыши
В сером пепле сгорающих звёзд.

Под мечтательным небом Бальмонта,
В красках чувственного Пикассо
Восхищает в лучах позолоты
Озорного Парижа лицо.

Воронцова Татьяна

*****

Подари мне Париж
и «Фиалку Монмартра»,
Фантастический воздух
в столице любви…
Аромат Тюильри,
Триумфальную арку,
Парк Монсо, где свежо
и поют соловьи.
Подари мне Париж
Модельяни, Лотрека,
На бульваре Клиши
дом, где жил Пикассо…
Нотр-Дам де Пари
и жемчужину века —
Лувр,в котором венчались
на трон короли.
Подари мне Париж,
кабаре Moulin Rouge,
На затерянных улочках
свет фонарей…
И в кафе Сен-Луи
романтический ужин,
На котором меня
назовешь ты своей.

Воронцова Татьяна

*****

Сирень похожа на Париж,
горящий осами окошек.
Ты кисть особняков продрогших
серебряную шевелишь.

Гудя нависшими бровями,
страшон от счастья и тоски,
Париж,
как пчелы,
собираю
в мои подглазные мешки.

*****

Париж, ты очень дорог мне…
Летаю я к тебе во сне…
И снишься мне ночами ты,
бываю я в гостях весны,
И светом Лувр встречает нас,
И время там молчит подчас,
А летом Сена ждёт гостей,
из разных стран лихих людей.
Друзья летают в этот Рай
И очень рады видеть край,
где правил, рос и жил бунтарь,
где каждый шаг сплошной алтарь.
Брожу, и помню о былом.
Хожу, мечтаю о земном.
И в мыслях вдруг века встают,
А лики, как вода плывут.
Там образ Монны Лизы встал,
Потерян род, забыт квартал,
Дуэли, лица… век за миг…
в душе звучит мятежный крик.
У Жанны Д,АРК забрали жизнь,
наводит грусть лихая мысль:
«Борьба, престол игра и крах —
всё это было, просто мрак…»
Интриги, власть, король-монарх,
Иллюзий жизни рушил страх…
историй век ушёл навек…
Года летели, как витки…
Грехи героев помним мы…
теперь Париж вошёл в типаж,
И больше света — не мираж!
Он центром стал сейчас большим,
и все мечтают быть там с ним…

*****

Ты привези мне из Парижа
Один глоток свободы нравов,
Но настоящей. Не из книжек.
Глоток хотя бы.

Для нас двоих с тобой свободы,
Такой пустяк,
Парижский дар высокой моды
А ля Бальзак.

И сувенирчик из поездки…
Хоть круассан,
И вольности. Ей в моём детстве
Был Мопассан.

Стишок Рембо, раздумья Сартра,
Сарказм Рабле.
Ещё цветок, цветок с Монмартра
Цвет фиале.

Смех Эсмеральды, плач Козетты,
А как припев –
Чуть тишины, той, где поэты…
В Сен-Женевьев…

Рисунок де Тулуз-Лотрека
Из «Мулен-Руж»…
Я бы и сам туда уехал,
Сбежав от стуж,

Да вреден климат-то французский,
Поскольку ведь…
Париж увидеть мне, я ж русский,
И умереть.

Зверев Михаил

*****

Смотрит Джаконда улыбкой таинственной
Через стекло, тайны Лувра храня,
В городе созданном Гальской античностью
И процветающим день ото дня.

В вечном дозоре стоит монолитом
Храм Сакре-Кёр на вершине Монмарта
И наблюдает, и сохранит он
Мощи и дух самого Бонапарта.

Эйфеля башня, подобно поэту
Критике всей стоит вопреки,
И вдохновенье за несколько центов
Частью себя раздаёт на брелки.

Сена, зелёною шкурой рептилии
Трётся о грязные тайны дворцов.
Камни, когда-то великой Бастилии
Служат опорой для новых мостов.

Ждёт Сент-Шапель свой терновый венец,
Готикой дышат Гаргульи у шпиля,
Свет витражей цветных, как сорванец
Радугой красит драконовы крылья.

Искрой из прошлого дух Ренессанса
Золота яркость блестит эпатажем,
Шествие с грацией и в ритме танца
Мимо Версаля карет-экипажей.

Небо Парижа изрезали крылья,
Бой Нотр-Дама нам издали слышен.
Над Мулен-Ружем, над садом Тюильри,
Хочется снова лететь над Парижем.

Снова увидеть квартал Монпарнаса,
И искупаться в дыханье аллей,
Сизом тумане Булонского леса,
Тёплых ветрах Елисейских полей.

Лобахин Виталий

*****

И я к тебе пришел, о город многоликий,
К просторам площадей, в открытые дворцы;
Я полюбил твой шум, все уличные крики:
Напев газетчиков, бичи и бубенцы;

Я полюбил твой мир, как сон, многообразный
И вечно дышащий, мучительно-живой…
Твоя стихия — жизнь, лишь в ней твои соблазны,
Ты на меня дохнул — и я навеки твой.

Порой казался мне ты беспощадно старым,
Но чаще ликовал, как резвое дитя.
В вечерний, тихий час по меркнущим бульварам
Меж окон блещущих людской поток катя.

Сверкали фонари, окутанные пряжей
Каштанов царственных; бросали свой призыв
Огни ночных реклам; летели экипажи,
И рос, и бурно рос глухой, людской прилив.

И эти тысячи и тысячи прохожих
Я сознавал волной, текущей в новый век.
И жадно я следил теченье вольных рек,
Сам — капелька на дне в их каменистых ложах,

А ты стоял во мгле — могучим, как судьба,
Колоссом, давящим бесчисленные рати…
Но не скудел пеан моих безумных братии,
И Города с Людьми не падала борьба…

Когда же, утомлен виденьями и светом,
Искал приюта я — меня манил собор,
Давно прославленный торжественным поэтом…
Как сладко здесь мечтал мой воспаленный взор,

Как были сладки мне узорчатые стекла,
Розетки в вышине — сплетенья звезд и лиц.
За ними суета невольно гасла, блекла,
Пред вечностью душа распростиралась ниц…

Забыв напев псалмов и тихий стон органа,
Я видел только свет, святой калейдоскоп,
Лишь краски и цвета сияли из тумана…
Была иль будет жизнь? и колыбель? и гроб?

И начинал мираж вращаться вкруг, сменяя
Все краски радуги, все отблески огней.
И краски были мир. В глубоких безднах рая
Не эти ль образы, века, не утомляя,
Ласкают взор ликующих теней?

А там, за Сеной, был еще приют священный.
Кругообразный храм и в бездне саркофаг,
Где, отделен от всех, спит император пленный, —
Суровый наш пророк и роковой наш враг!

Сквозь окна льется свет, то золотой, то синий,
Неяркий, слабый свет, таинственный, как мгла.
Прозрачным знаменем дрожит он над святыней,
Сливаясь с веяньем орлиного крыла!

Чем дольше здесь стоишь, тем все кругом безгласней,
Но в жуткой тишине растет беззвучный гром,
И оживает все, что было детской басней,
И с невозможностью стоишь к лицу лицом!

Он веком властвовал, как парусом матросы,
Он миллионам душ указывал их смерть;
И сжали вдруг его стеной тюрьмы утесы,
Как кровля, налегла расплавленная твердь.

Заснул он во дворце — и взор открыл в темнице,
И умер, не поняв, прошел ли страшный сон…
Иль он не миновал? ты грезишь, что в гробнице?
И вдруг войдешь сюда — с жезлом и в багрянице, —
И пред тобой падем мы ниц, Наполеон!

И эти крайности! — все буйство жизни нашей,
Средневековый мир, величье страшных дней, —
Париж, ты съединил в своей священной чаше,
Готовя страшный яд из цесен и идей!

Ты человечества — Мальстрем. Напрасно люди
Мечтают от твоих влияний ускользнуть!
Ты должен все смешать в чудовищном сосуде.
Блестит его резьба, незримо тает муть.

Ты властно всех берешь в зубчатые колеса,
И мелешь души всех, и веешь легкий прах.
А слезы вечности кропят его, как росы…
И ты стоишь, Париж, как мельница, в веках!

В тебе возможности, в тебе есть дух движенья,
Ты вольно окрылен, и вольных крыльев тень
Ложится и теперь на наши поколенья,
И стать великим днем здесь может каждый день.

Плотины баррикад вонзал ты смело в стены,
И замыкал поток мятущихся времен,
И раздроблял его в красивых брызгах пены.
Он дальше убегал, разбит, преображен.

Вторгались варвары в твой сжатый круг, крушили
Заветные углы твоих святых дворцов,
Но был не властен меч над тайной вечной были:
Как феникс, ты взлетал из дыма, жив и нов.

Париж не весь в домах, и в том иль в этом лике:
Он часть истории, идея, сказка, бред.
Свое бессмертие ты понял, о великий,
И бреду твоему исчезновенья — нет!

Брюсов Валерий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *