Стихи о Васко да Гама

Стихи о Васко да ГамаОставив на века в календаре
Продутое ветрами утро летнее,
ВАско да Гама снялся с якорей,
Из Лиссабона сделав шаг в бессмертие.

В неведомых глубинах, вопреки
Предубежденьям века суеверного,
Надежды не теряя, смельчаки
Путь к Индии прокладывали первыми.

Для Западной Европы не вопрос —
Все лавры португальцу за открытие!
А для страны матрёшек и берёз
Оно за Афанасием Никитиным!

Бурнашева Наталья

*****

Прославился моряк бесстрашный,
герой корветного руля,
да Гама – командир отважный,
одна надежда короля.
Он обозначил на штандарте
свой подвиг нам для всех времён,
и хорошо, что есть на карте
Надежда, добрая как сон…

Философский Саксаул

*****

Восьмого июля. Полдень. Наспех выходим в море
восточной Атлантики. Взглядом размытый берег.
Англичане сказали бы: «Dead or glory*!».
Что касается нас, португальцев, то мы
скромным обходимся: «Без истерик
лишних!». Лачуги с детьми

и жёнами оставляя суше, плывём навстречу
самой неизвестности. Что не стоим на месте,
подтверждает лишь нос корабля, овечью
шкуру волн разрезающий, а не пейзаж.
Коли верны в общем целом вести
об Индостане, он — наш.

Несложно понять, что целью данного предприятья
является: пряности, жемчуг, алмазы, плюмбум.
Не последними в списке стоят объятья
экзотических дев с кожей, как мармелад.
Если бы плыли вдвоём с Колумбом —
втайне души был бы рад.

Согласно разделу мира, мы не имеем права
брать курс на Америку, вотчину обогнавших
нас недавно соседей, иначе — вправо
уклоняться, на запад. Однако же путь,
избранный трио посудин наших,
тоже не даст нам уснуть.

Грот-мачта** дырявит неба синь на манер иголки.
Канаты тождественны нитке, в ушко продетой.
Дома книг целый ворох на книжной полке.
Здесь — лишь внутренний голос: «Пока кливера***
лижут бушприт***, на судьбу не сетуй!».
Август. Седьмое. Вчера

минули экватор. Солнце греет вовсю. Ноябрь.
Сто двадцать безоблачных дней. Ни дождинки сверху.
За нехваткой воды питьевой, на якорь
наконец-то мы встали у южных широт
западной Африки, слава эху.
Чем-то Канарский курорт

сей берег напоминает с виду моим матросам.
Туземцы настроены мирно. Однако, чёрт их
знает, что и где прячут. Оставшись с носом,
продолжаем экспансию нашу на юг,
вдоль побережья, как уголь, чёрных
аборигенов, вокруг

кипящей под солнцем суши, в данный момент — преграды.
Наш штурман беснуется. Мол, до каких пределов
ему гнить у форштевня*****, ища наряды
зорким взглядом своим экзотических дев?
«Дело отнюдь не в нарядах — дело в
том, что увидим, раздев!», —

на это готов ответить я, чей обзор затёрло
трёх образов суммою: а) капитанской рубки;
б) пустых горизонтов, уже по горло
нас доставших своим постоянством; и в)
солнца, палящего так, что трубки,
стоит набиться траве,

пять лет как открытой где-то на побережье Кубы,
дымить принимаются, спички послав подальше.
В декабре.Твою мать! Два передних зуба
чуть заметно шатаются в нижней десне.
Нужно добраться как можно раньше
нам до индийцев — к весне.

Конец января. Мы подле устья реки Замбези.
Семь месяцев (шутка ли!) рулим к заветной цели.
Англичане сказали бы просто: «Crasy!».
Что касается нас, португальцев, то мы
тихим обходимся: «Неужели
Индия близко, в семи

всего лишь неделях?..». Если верить арабским картам,
мы близко. Добраться бы! Как то она нас примет?
Треть команды плюётся отборным матом
и кровавой слюной, проклиная цингу
в гневе. А тут ещё этот климат,
сделать из плоти рагу

тушёное норовящий! Место с чудным названьем.
Повсюду разносится птиц незнакомых щебет.
Дно усыпано звёздами. По преданьям
здешних жителей — выше по берегу край
работорговцев, сводящих дебит
с кредитом. «Не проверяй,

иначе вдвойне рискуешь к финишу не добраться!», —
такое напутствие дали нам в Мозамбике.
Нач. апреля. «Чёрт! Тут нужен лоцман, братцы! —
чертыхается штурман. — Из местных. Я пас!»
Май. Из арабов теперь на бриге
(он-то и выведет нас

на Индию!) лоцман — Ибн… Дальше не помню. «Слава
Аллаху, дающему вдоволь попеть муссону!», —
то и дело бубнит. Подплываем! Справа,
как и слева, шумит океан, не суля
взгляду наткнуться на берег сонно.
Прямо по курсу — земля…

Жаров Виталий
_________________________________

* Dead or glory (англ.) — Смерть или слава.
** Грот-мачта — Наиболее высокая судовая мачта, обычно вторая, считая от носа судна.
*** Кливер (нидерл. kluiver) — Косой треугольный парус, прикреплённый к снасти, идущей от мачты к концу бушприта.
**** Бушприт (нидерл. boegspriet) — Наклонное рангоутное (букв. — круглое) дерево, выступающее вперёд с носа парусного судна.
***** Форштевень — Брус, образующий переднюю оконечность судна (продолжение киля в носовой части).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *