Стихи о Версале

Стихи о ВерсалеЧарующий Версаль, огнями полный ночи,
Сверкает и блестит, и фимиам цветов
Уносит мысли вдаль, и день будто не хочет,
Боится ночь сокрыть и снять её покров.

Чарующий Версаль в порыве вдохновенья
Рассеет тень забот и блеском ослепит.
Чарующая даль, прекрасное творенье,
Твой стих опять зовёт, о сладостный пиит.

Памфлеты и любовь, и лёгкие интриги,
Балеты короля и королевский двор
Вернут на память вновь цветы, стихи и книги,
Что скрыты от меня тоскою мрачных снов.

Заусаева Марина

*****

Как прекрасен Версаль!
Кавалеры и дамы,
Шпаг дзвенящая сталь.
Декорации драмы…
Здесь на стол подают
Блюда — чудо искуства.
Все смеються и пьют,
Чем не рай здесь для трусов?
Яд в бокал, а в кольце
Порошок под алмазом.
Сущий ангел в лице,
Ну и что, что зараза?
Король вдруг улыбнулся
Вам, а не королеве,
Кто-то другу шепнулся:
«Спит она с ним в постеле!»
Предоставили место
За столом короля?
Вас попросят на мессе
Имя дать колдуна.
Веселяться в Версале
И друзья лишь вокруг,
Вдруг в беду вы попали,
Предаст лучший ваш друг.
Если правду сказали,
Не в угод королю,
Вам Король отвечает:
«Лжи я не потерплю!»
Все ж прекрасен Версаль!
Кавалеры и дамы,
Шпаги крепкая сталь.
Декорация драмы…

Гончарова Яна

*****

Версаль, какое воплощенье!
В площадках кружева садов,
Стал настоящим ожерельем,
Вобравшим славу и любовь.

Ансамбль дворцовый, как наследье —
Потомкам верным на века,
Несёт незыблемое кредо
От постулатов короля.

Неподражаемым шедевром
Построен с роскошью дворец,
Где каждый дюйм и каждый метр —
Неописуемый венец!

Здесь дух Людовика витает!
Его могущество и власть,
И зелень парков раскрывает
Мазками барочную масть.

Интриги, празднества, застолья,
Особым свойством этикет,
Дам неподкупная фривольность
Нам предстает из прошлых лет.

Фасад дворца встаёт пред взором,
В огромный сильный разворот,
С могучей линией простора,
Где шум листвы поёт фокстрот.

Остроконечная решётка,
Ворота с золотом герба —
Играют трепетные нотки
Для стен имперского двора.

Вот, торжество архитектуры!
И соразмерность площадей,
Стоят античные фигуры
В разбитом кружеве аллей.

Цветочный бум в обширном парке
И стилизация игры…
Тут зелень стелется на акры
Среди фонтанов и воды.

На лошадиной колеснице
Из вод всплывает Аполлон,
Струя лазурью серебрится,
Литье скульптуры в тёплый тон.

Как гармоничны изваянья,
Венера – символ красоты,
Рождает шарм очарованья
Для вечной зелени весны.

Фонтан гиганта Энкелада —
Момент агонии души,
Афина ввергла в муки ада
Огромной глыбою скалы.

Слиянье рек – объединеньем —
Скульптурной группой островов, —
Есть совершенство, выраженье,
В котором царствует любовь.

Луара, Сена и Гаронна —
Блестящий синтез простоты,
В ландшафт Альпийской горки – Рона
Работой мастера Тюби.

Незабываемо мгновенье,
Дорожкой лёгкий променад,
Версаль – само обожествленье!
Палитра красок – маскарад.

Большой канал, пруды, бассейны,
Ось композицией частей
И медоносные растенья
Духовным замыслом идей.

Арена праздного гулянья,
Каскады форм и ручейки, —
Как декорации ваянья
По тексту оперы Люлли.

Игрались пьесы в сценах театра,
В рассвете яркий классицизм,
Двор нёс немыслимые траты,
В триумф победы – монархизм.

Жемчужным блеском отраженья —
Большой и Малый Трианон,
Являли дух уединенья
Для императорских персон.

Мольер в художественном жанре
Здесь воплощался наяву,
И дамы в ложе бенуара
Давали лестную хвалу.

Тартюф – греховностью паденья,
Брак поневоле и Скупой
Раскрылись высшим проявленьем
И содержательной игрой.

Жан Расин в строгость исполненья
Развил всю жертвенность любви,
Глубокий смысл проникновенья
В культ человеческой души.

Здесь гармоническая строгость,
Оплот теченья – ясенизм,
Служила стержнем только кротость
И возрожденный кальвинизм.

И вот, игра, Антуанетты!
На сцене действо – пастораль,
Вокальным жанром оперетты
Звучит в напевность ветра даль.

Быт деревенского уклада,
Костюм пастушки на плечах,
Сад – спелой гроздью винограда
И декорации в лучах.

Перенесемся на столетье —
Времён строительства дворца,
Когда придворные кареты
Стекались веером сюда.

Версаль, стояла деревушка,
Кругом болота, да поля,
Скупил Людовик все владенья,
Чтоб здесь был замок короля.

На лоне отдых в созерцанье
Прочь от тяжёлой суеты
Природа нежила сознанье
Неспешным шелестом листвы.

Нет больше мельницы с амбаром,
Владенье Гонди шло под снос,
Жак Буассо в клавир октавы
Размежевал на землях ось.

Четыре корпуса из камня,
Сооружение со рвом…
Луи Лево подводит грани,
Рождая новый перелом.

Парк с регулярной планировкой
Андре Ленотр осуществил,
С необычайною сноровкой
Газоны в линию разбил.

Баскеты грамотной посадкой,
Кусты подстрижены в наряд
Мир первозданного порядка,
Где торжествует стиль и лад.

Три лучевые магистрали
Сходились строго в курдонер,
И воплощение морали
Приобрело здесь свой манер.

Ва-ле-Виконт – Фуке именье,
Взят для Версаля образец,
И в лучшем стиле Возрожденья
Был возведён большой дворец.

Архитектурным построеньем
Возник в античность пропилей,
Парк стал готовым завершеньем
И идеалом королей.

Фасады также удленились
За счёт пристройки корпусов,
Тут Королева разместилась,
Напротив Лестница Послов.

Д’орбе закончил оформленье,
Вписал Решётку и узор,
Два павильона продолженьем
Образовали стильный двор.

Искусство синтеза скульптуры,
Садово-парковый пейзаж,
Объем пространств архитектуры
Сформировали антураж.

Средств выразительная тонкость:
Масштаб, пропорция и цвет,
Живая пластика и стройность, —
Как стихотворный слог сонет.

Ансамбль Версаля развивался,
Монсар пристроил два крыла,
И облик здания рождался
По выражению творца.

Пристроем Церковь с Вестибюлем —
В градостроительной среде,
Ну, как не крикнуть: «Аллилуйя!
Подчинено всё красоте!»

Фасад Зеркальной галереи —
Обильем золота, стекла,
Зал исключительностью веет
В парадном марше хрусталя.

Война и мир, как антитеза,
Два зала, Славы и Побед,
Под бой солдатской Марсельезы
Несётся знамя прошлых лет.

Убранство внутренности залов
Прекрасно выполнил Лебрен,
Эскизы с деревом, металлом
Имеют высшую ступень.

Опочивальня взмахом кисти,
Висит зелёный гобелен,
Непререкаемостью истин —
Картины в рамах, облик стен.

Художник живописью цвета
Создал парадный интерьер,
Всё исключительно согрето
Рисунком ткани и портьер.

Чуть позже Хижину и Ферму
Возвёл старательно Ришар,
И драгоценным камнем «гемма»
С тех-пор несёт нетленный дар.

Сооруженье в грандиозность!
Масштабным планом этажи,
Ритм композиций – протяжённость —
Единством линии оси.

Наследье воли классицизма!
Таким представился Версаль, —
Есть высший пик абсолютизма,
Побед великих и печаль.

Клементьев Валентин

*****

О Версаль, в это время осенних томлений
Отчего твое прошлое давит меня?
Приближаясь, ложатся печальные тени,
И далеко дыханье горячего дня.

Красоту твою чище и лучше храня,
Нежит золотом вечер больной и осенний,
Рыжий лист, под ногами уныло звеня,
Улетает на пруд, на пустые ступени.

Вот бассейны твои, острова и дельфины,
И сады, где теперь не гуляют дофины,
И былое величье плюмажей больших.

Ты, как лилия, горд, умирая безмолвно
И средь ночи фонтанов замшенных твоих
Только плачут последние слабые волны.

Альбер Самен
(Перевод с французского Ильи Эренбурга)

*****

И все мне снится день в Версале,
Тропинка в парке между туй,
Прозрачный холод синей дали,
Безмолвье мраморных статуй,
Фонтан и кони Аполлона,
Затишье парка Трианона,
Шероховатость старых плит, —
(Там мрамор сер и мхом покрыт).
Закат, как отблеск пышной славы
Давно отшедшей красоты,
И в вазах каменных цветы,
И глыбой стройно-величавой —
Дворец: пустынных окон ряд
И в стеклах пурпурный закат.

Максимилиан Волошин

*****

Версальские сады, цветущие жасмины.
И розовый рассвет с брильянтовой росой.
Сияет блик воды – идиллия картины.
Благоухает всё блаженною красой.
И кажется — чуть-чуть зайти за повороты
И встречу я того, кто дорог был в судьбе,
И воплотится миг божественной природы,
И отразится лик на призрачной воде…
Версальские сады, прошедшие печали…
Отныне не вернуть, что было, что прошло.
И счастья и беды далёкие причалы
От коих навсегда, навеки унесло…

Горева Елена

*****

По этой
дороге,
спеша во дворец,
бесчисленные Людовики
трясли
в шелках
золочёных каретц
телес
десятипудовики.
И ляжек
своих
отмахав шатуны,
по ней,
марсельезой пропет,
плюя на корону,
теряя штаны,
бежал
из Парижа
Капет.
Теперь
по ней
весёлый Париж
гоняет
авто рассияв, —
кокотки,
рантье, подсчитавший барыш,
американцы
и я.
Версаль.
Возглас первый:
«Хорошо жили стервы!»
Дворцы
на тыщи спален и зал —
и в каждой
и стол
и кровать.
Таких
вторых
и построить нельзя —
хоть целую жизнь
воровать!
А за дворцом,
и сюды
и туды,
чтоб жизнь им
была
свежа,
пруды,
фонтаны,
и снова пруды
с фонтаном
из медных жаб.
Вокруг,
в поощренье
жантильных манер,
дорожки
полны статуями —
везде Аполлоны,
а этих
Венер
безруких, —
так целые уймы.
А дальше —
жилья
для их Помпадурш —
Большой Трианон
и Маленький.
Вот тут
Помпадуршу
водили под душ,
вот тут
помпадуршины спаленки.
Смотрю на жизнь —
ах, как не нова!
Красивость —
аж дух выматывает!
Как будто
влип
в акварель Бенуа,
к каким-то
стишкам Ахматовой.
Я все осмотрел,
поощупал вещи.
Из всей
красотищи этой
мне
больше всего
понравилась трещина
на столике
Антуанетты.
В него
штыка революции
клин
вогнали,
пляша под распевку,
когда
санкюлоты
поволокли
на эшафот
королевку.
Смотрю,
а всё же —
завидные видики!
Сады завидные —
в розах!
Скорей бы
культуру
такой же выделки,
но в новый,
машинный розмах!
В музеи
вот эти
лачуги б вымести!
Сюда бы —
стальной
и стекольный
рабочий дворец
миллионной вместимости, —
такой,
чтоб и глазу больно.
Всем,
ещё имеющим
купоны
и монеты,
всем царям —
ещё имеющимся —
в назидание:
с гильотины неба,
головой Антуанетты,
солнце
покатилось
умирать на зданиях.
Расплылась
и лип
и каштанов толпа,
слегка
листочки ворся.
Прозрачный
вечерний
небесный колпак
закрыл
музейный Версаль.

Владимир Маяковский

*****

Фонтаны Версаля
Столетья верстают,
Пытаются душу излить.
Им (в джинсах и сари)
Монеты бросают,
Здесь говор всех наций разлит.

Поклон от Вивальди
С днем нынешним ладит.
Вальсируют струи на бис.
Бел мрамор в наряде,
При полном параде,
Прописаны Боги без виз.

История дышит.
Почудилось: вышел
Людовик… СвятЫ небеса!
Парк зеленью вышит,
Никто здесь не лишний,
Гостям рад красавец-Версаль.

Птица Гала

*****

Ты помнишь, тем весенним днем,
Как встретились всего на миг наши глаза,
Как сердце загорелось вдруг огнем,
А две секунды шли как два часа…

Твоя улыбка излучала яркий свет
Моя богиня, может я в раю?
Твой непорочный, чистый силуэт
Не позабуду даже мира на краю…

А помнишь летний зной? Те вечера?
Мы коротали их только вдвоем
Мне кажется, что это было лишь вчера,
Когда тонул я в голосе твоем…

Когда сказал тебе я все слова,
И с легкою улыбкой ты шепнула:
Молва всегда всего молва
Ты отвернулась и заснула…

Настала осень, первый листопад;
Ты говорила, много говорила…
Я отвечал, бывало наугад;
В тот миг пожалуй ты и разлюбила.

К концу улыбок оба замерзали,
Я осени такой не видел никогда:
Когда ночами крылья обрезали
Друг другу раз и навсегда…

Пришла зима и самым первым снегом
Припорошила вявшие цветы:
Рвала на клочья своим белым бегом
Последние обломки красоты…

Прошел декабрь, январь — настал февраль
Клочки надежды уничтожил холод;
Но знаешь, буду помнить наш Версаль,
Весну, когда любовь не гложил голод…

Крутенко Владислав

*****

Год девятнадцатый, Версаль
Всё кажется, как будто, верно
Но вот немного глянув в даль
Увидим мы рожденье скверны
Великий маршал Фош сказал:
Это не мир, а передышка
Он точно знал, а не гадал
Он мудрым был, а не пустышкой
Ллойд Джордж, и Вильсон с Клемансо
Да! Ваши страны победили
Но мир, основа где — песок
Совсем не прочный породили
Возник коричневый пиджак
Он не немецкого покроя
И понял тот, кто не дурак
В том виноваты эти трое.

verdun-1916

*****

Версаль

— 1 —

Версаль, как объяснить, что чахнущее лето
Торопит воскресить тебя из забытья?
Лазурный гаснет пыл, печали не тая, –
Природной дряхлости последняя примета.

На прозелень прудов в дрожащих пятнах света,
На листья красные весь день смотрел бы я!
А ветер бы шептал, что красота твоя
Куда тревожнее, чем увяданье это.

Тритон под тисами надулся, веселя
Аллеи, где уже не встретишь короля, –
Ни шлемов, ни карет, ни праздничных султанов…

Версаль, как лилия, неслышно гибнешь ты.
И, кажется, не плеск разрушенных фонтанов,
А чей-то плач всю ночь струищь из темноты.

— 2 —

Какие имена! Изящество какое!
А церемониал гигантского дворца!
Изысканность манер, поклоны без конца
И кружевных манжет кипенье фатовское.

Аббатов словеса в разубранном покое
Дофина юного и короля-отца,
Пустые, как пастух фарфоровый, сердца,
Блистательных балов веселье мотовское…

И «австриячки» двор, и россыпи острот,
И споры герцогов – чей утонченней род?
И голубая кровь принцесс, и принцы крови.

Как славный этот мир галантен был и глуп!
Отчаянный бретер со шпагой наготове,
Приветствующий смерть усмешкой гордых губ.

— 3 —

Иду, прошедшее шагами пробуждая…
Психея зеркала саксонского, верни
Беседку мне и парк, где в веерной тени
Стихам монархиня внимала молодая!

О время пышных фижм и мушек, никогда я
Не вырвусь из твоей счастливой западни!
Как тонкие духи, волнуют эти дни,
Волнует Франция, геройская, седая!..

Здесь буксом всё насквозь пропахло, но не он,
А пышные твои порталы, Трианон,
Бесплодные, покой мой навсегда изгнали.

Ты золото успел под вечер растерять,
И тихой осени рыжеющая прядь
Тускла в божественно скучающем канале.

— 4 —

Как будто Грации, придя в последний раз,
Покинули навек Вертумна бор священный,
Кто этих мраморных останков призрак пленный, –
То демон, плачущий над гробом древних рас.

Дворец, очерченный квадратами террас,
В часы, когда закат окрашивает стены,
Как много крови ты вливаешь в наши вены
Из царства красоты и рыцарских кирас!

О сколько гордых душ здесь промелькнуло в раме
Цветущих анфилад – златыми вечерами!
Версаль! Зловещий мрак встает со дна пруда.

И сердце слушает, сжимаясь, тьму ночную,
Где в стену времени, как в стену крепостную,
Тараном мерным бьет угрюмая вода.

Альбер Самен
(Перевод с французского Романа Дубровкина)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *