Стихи о Ярошенко Николае Александровиче

Стихи о Ярошенко Николае Александровиче«Всюду жизнь» Николая Ярошенко

Суетится стая голубей у крошек,
И другие птицы подлетают к ним.
Люди смотрят на пернатых из окошек,
Видя то, что недоступно им самим.

Видно: недоступна людям тем свобода.
За решеткой можно лишь о ней мечтать.
Арестанты это, люди из народа,
Кто свободу может очень долго ждать.

А судьба у них весьма обыкновенна:
Жил себе, да за решётку угодил.
Их поступки осуждались непомерно.
В чем причина их — никто и не спросил.

Вот они сидят в вагоне арестантском,
Преодолевая очень дальний путь.
Поезд встал на безымянном полустанке:
Можно и к окну открытому прильнуть.

Мужичок с бородкой, видимо, крестьянин,
С чубом и усами, кажется, казак,
В черном женщина, с печальными глазами,
С маленьким ребёнком на её руках

И служивый в шапке — разом все взглянули,
Чрез окно раскрытое, на белый свет.
Грудью воздуха прохладного вдохнули,
Крошки хлеба бросив птицам на обед.

Сколько счастья в этих выстраданных лицах,
Обращенных к стае сизых голубей.
Словно вера в их свободу — в этих птицах…
А свободен — лишь на крыше воробей.

Ханин Борис

*****

«Старый еврей» Николая Ярошенко

О чем ты думаешь, еврей?
О трудной участи своей?
О том, что испытал народ,
Перенеся страданья, гнёт?

Что он Иисуса миру дал
И на Голгофе «пьедестал»
Был предоставлен на кресте,
Чтоб все забыли о Христе?

А тот, назло врагам, воскрес
И к людям он cошел с небес,
Вселяя в души мир, любовь,
Предотвращая муки, кровь.

И мир его «благодарил» —
Антисемитов породил,
Кто ненавидит тот народ,
Который и умен, и горд,

Талантлив и трудолюбив.
Жиды — у них один мотив.
Прикрыты веками глаза.
Что было много лет назад,

Он помнит, будто бы вчера.
Въезд запрещен был в города
Жидам. Оседлости был ценз.
К погромам бурный интерес

Проявлен «черной сотней» был.
Еврей всё это не забыл.
В глазах его сквозит печаль,
И взор его направлен вдаль,

Куда — то в прошлое, в давно,
Его касаясь одного.
Увенчан кипою старик.
Он жизни мудрости постиг.

Одет по вере он в талАс.
Обёрнут будет в смертный час
В него еврея прах земной.
Засыпан будет так землей.

Горбатый нос, поджатый рот,
Иссохли руки от работ,
Что на груди его лежат,
Слегка от старости дрожат.

А борода его седа,
Как и под кипой голова.
Он плохо помнит прошлый день
И в нем людскую дребедень.

Но четко помнит лишь о том,
Что всё же свидится с Христом…

Ханин Борис

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *