Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион) — Валерий Брюсов

Наш Агамемнон, наш Амфитрион
И наш Орфей, царь области рубежной,
Где Киммерии знойный Орион
Чуть бросит взгляд и гаснет неизбежно!
Ты, ты изваял этих гор хребет,
Им оградил себя от горьких лавров,
И в тверди глыб, для казни и побед,
Свой лабиринт сокрыл для минотавров,
Ряд входов с моря ты открыл в Аид,
Чтоб доступ к Стиксу прост был; ты, по мраке,
Там души предков кличешь, но таит
Тьма недр виденья: голоса и зраки.
В расщепы гор вложил ты халцедон,
И аметист, и сердолик, — но ими,
Твоей волшбой, гремит лишь Посейдон,
Играя в мяч со скалами нагими. Читать далее «Максимилиану Волошину (Наш Агамемнон, наш Амфитрион) — Валерий Брюсов»

Орфей и Эвридика

Орфей и ЭвридикаМиф об Орфее и Эвридике лучше всего иллюстрирует глубину, которой может достигать любовь мужчины к женщине. Орфей был сыном Аполлона и музы эпической поэзии прекрасноголосой Каллиопы. Он родился во Фракии, недалеко от реки Гебр. Фракийцы были известны во всей Греции как выдающиеся музыканты, а Орфей заслужил репутацию самого талантливого из них. Когда он играл и пел, никто не мог устоять против гипноза звуков — ни люди ни звери, ни растения ни предметы. Его искусство подчиняло себе буквально все: он имел власть изменять течение рек, сдвигать с места горы и деревья, укрощать диких животных. Его пению было послушно солнце, которое, не успев сесть, покорно снова поднималось на небосклон, окутывая вершины холмов жемчужным светом. В юности Орфей участвовал в походе аргонавтов и, сидя среди гребцов, помог всем не поддаться хрозящему гибелью пению сирен. Их гипнотические распевы обычно заставляли гребцов повернуть навстречу голосам, и тогда корабль разбивался о скалы. Но Орфей противостоял призывным звукам своим пением, и пронзительная чистота его голоса заставила гребцов очнуться и благополучно миновать опасное место. Читать далее «Орфей и Эвридика»