4, rue Regnard — Лев Лосев

V. S.

Здрасте, стены, впитавшие стоны страсти,
кашель, русское «бля» из прокуренной пасти!
Посидим рядком
с этим милым жильём, года два неметённым,
где всё, кажется, сглажено монотонным
тяжким голосом Музы, как многотонным паровым катком.
Человек, поживший в такой квартире,
из нее выходит на все четыре,
не глядит назад,
но потом сворачивает налево,
поелику велела одна королева,
в Люксембургский сад.
А пока в Одеоне Пьеро с Труффальдино
чепушат, запылённая зеркала льдина отражает сблизи
круглобокий диван, — приподнявшись на ластах,
он чего-то вычитывает в щелястых жалюзи.
Здрасте, строфы ставень, сведённые вместе,
параллельная светопись с солнцем в подтексте,
в ней пылинок дрожь.
Как им вольно вращаться, взлетать, кувыркаться!
Но потом начинает смеркаться, смеркаться,
и уже не прочтёшь.

Лев Владимирович Лосев, 4 июня 1997 года, Париж

*****

V. S.

Hey, walls that ingested groans of passion,
and his cough, and his smoke-sodden jaws’ cursing in Russian!
Let’s sit for a moment
by this dear dwelling, two whole years unmonitored,
where everything’s been flattened by the monotonous
heavyweight voice of the Muse, like a multi-ton
steamroller.

A man who’s lived in this kind of apartment
might go anywhere when he’s departing.
Not looking back,
he makes a left turn, perforce obeying
orders to proceed-from a certain sovereign lady —
to the Jardin du Luxembourg.

And meanwhile at the Odéon, Truffaldino and Pierrot
do their foolish business; the dusty iceberg of a mirror
reflects an adjacent
round-ended divan, which, leaning up on its flippers,
reads something inscribed on the slitted
jalousie.

Hey, close-drawn stanzaic shutters-
parallel lightscript with sunshine as subtext,
wherein dust-motes tremble.
Completely free to circle, to fly up, to somersault!
Then darkness, such darkness, starts to spread out,
that reading them’s impossible.

4 June 1997, Paris

Дзен Telegram Facebook Twitter Pinterest

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.