Баллада о четырех братьях — Джек Алтаузен

Иосифу Уткину

Домой привёз меня баркас.
Дудел пастух в коровий рог.
Четыре брата было нас, —
Один вхожу я на порог.

Сестра в изодранном платке,
И мать, ослепшая от слёз,
В моем походном котелке
Я ничего вам не привёз.

Скажи мне, мать, который час,
Который день, который год?
Четыре брата было нас, —
Кто уцелел от непогод?

Один любил мерцанье звёзд,
Чудак, до самой седины.
Всю жизнь считал он, сколько вёрст
От Павлограда до луны.

А сосчитать и не сумел,
Не слышал, цифры бороздя,
Как мир за окнами шумел
И освежался от дождя.

Мы не жалели наших лбов.
Он мудрецом хотел прослыть,
Хотел в Калугу и Тамбов
Через Австралию проплыть.

На жеребцах со всех сторон
Неслись мы под гору, пыля;
Под головёшками ворон
В садах ломились тополя.

Встань, Запорожье, сдуй золу!
Мы спали на цветах твоих.
Была привязана к седлу
Буханка хлеба на троих.

А он следил за пылью звёзд,
Не слышал шторма и волны,
Всю жизнь считая, сколько вёрст
От Павлограда до луны.

Сквозной дымился небосклон.
Он вёрсты множил на листе, —
И как ни множил, умер он
Всего на тысячной версте.

Второй мне брат был в детстве мил.
Не плачь, сестра! Утешься, мать!
Когда-то я его учил
Из сабли искры высекать…

Он был пастух, он пас коров,
Потом пастуший рог разбил,
Стал юнкером.
Из юнкеров
Я Лермонтова лишь любил.

За Чертороем и Десной
Я трижды падал с крутизны,
Чтоб брат качался под сосной
С лицом старинной желтизны.

Нас годы сделали грубей;
Он захрипел, я сел в седло,
И ожерелье голубей
Над ним в лазури протекло.

А третий брат был рыбаком.
Любил он мирные слова,
Но загорелым кулаком
Мог зубы вышибить у льва.

В садах гнездились лишаи,
Деревни гибли от огня,
Не счистив рыбьей чешуи,
Вскочил он ночью на коня, —

Вскочил и прыгнул через Дон.
Кто носит шрамы и рубцы,
Того под стаями ворон
Выносят смело жеребцы.

Но под Варшавою, в дыму,
у шашки выгнулись края.
И в ноздри хлынула ему
Дурная, тёплая струя.

Домой привёз меня баркас,
Гремел пастух в коровий рог.
Четыре брата было нас, —
Один вхожу я на порог.

Вхожу в обмотках и в пыли
И мну будёновку в руке,
И загорелые легли
Четыре шрама на щеке.

Взлетают птицы с проводов.
Пять лет не слазил я с седла,
Чтобы республика садов
Еще пышнее расцвела.

За Ладогою, за Двиной
Я был без хлеба, без воды,
Чтобы в республике родной
Набухли свежестью плоды.

И если кликнут — я опять
С наганом встану у костра.
И обняла слепая мать,
И руку подала сестра.

Джек Алтаузен, 1928 год

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *