Из письма к Д. П. Северину от 19 июня 1814 г. — Константин Батюшков

Он * отвечал мне на грубом английском
языке, который в устах мореходцев
ещё грубее становится, и
божественные стихи любовника
Элеоноры без ответа
исчезли в воздухе:

* Капитан, которому Батюшков на
корабле прочитал по-итальянски
отрывок
из XXIV-й строфы XV-й песни
«Освобождённого Иерусалима» Тассо.
— Ред.

Быть может, их Фетида
Услышала на дне,
И, лотосом венчанны,
Станицы нереид
В серебряных пещерах
Склонили жадный слух
И сладостно вздохнули,
На урны преклонясь
Лилейною рукою;
Их перси взволновались
Под тонкой пеленой…
И море заструилось,
И волны поднялись!..

… Итак, мой милый друг, я снова на
берегах Швеции,

В земле туманов и дождей,
Где древле скандинавы
Любили честь, простые нравы,
Вино, войну и звук мечей.
От сих пещер и скал высоких,
Смеясь волнам морей глубоких,
Они на бренных челноках
Несли врагам и казнь и страх.
Здесь жертвы страшные свершалися Одену,
Здесь кровью пленников багрились
алтари…
Но в нравах я нашел большую перемену:
Теперь полночные цари
Курят табак и гложут сухари,
Газету готскую читают
И, сидя под окном с супругами, зевают.

Эта земля не пленительна. Сладости
Капуи иль Парижа здесь не
известны.
В ней нет ничего приятного, кроме
живописных гор и воспоминаний.

Константин Николаевич Батюшков

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *