Лучшие стихи Федора Глинки

Лучшие стихи Федора Глинки

Федор Глинка — русский поэт, прозаик, офицер. Представляем вашему вниманию лучшие стихи Федора Глинки.

Тройка

Вот мчится тройка удалая
Вдоль по дороге столбовой,
И колокольчик, дар Валдая,
Гудит уныло под дугой.

Ямщик лихой — он встал с полночи,
Ему взгрустнулося в тиши —
И он запел про ясны очи,
Про очи девицы-души:

«Ах, очи, очи голубые!
Вы сокрушили молодца;
Зачем, о люди, люди злые,
Вы их разрознили сердца?

Теперь я бедный сиротина!..»
И вдруг махнул по всем по трём —
И тройкой тешился детина,
И заливался соловьём.

1824 год

*****

Новый год

Как рыбарь в море запоздалый
Среди бушующих зыбей,
Как путник, в час ночной, усталый
В беспутной широте степей, —
Так я в наземной сей пустыне
Свершаю мой неверный ход.
Ах, лучше ль будет мне, чем ныне?
Что ты сулишь мне, новый год?
Но ты стоишь так молчаливо,
Как тень в кладбищной тишине,
И на вопрос нетерпеливый
Ни слова, ни улыбки мне…

1825 год

*****

Прощание

Покажись, луна златая,
И пролей свой свет:
Здесь невеста молодая
Друга сердца ждет!

«Милый, — молвит, — обещался
Побывать ко мне, —
Чу! в долине шум раздался:
Скачет на коне.

Знать, то он, моя то радость!
Близок счастья час!
В сердце льётся, льётся сладость.
Слышу дружний глас!

Он ли то, мой обрученной,
Кем душа живёт?
Нет, не он, — в броне военной
Кто-то строй ведёт.

Что ж ты, сердце, так застыло
В пламенной груди?
Ах! то он, то друг мой милый!
Милый, погоди!

Погоди! Ужель за славой
Под грозу мечей
Ты летишь на бой кровавый,
Свет моих очей?»

— Нет! не славы тщетной виды
Нас влекут в поля:
Терпит смертные обиды
Русская земля!

Время грозное военно:
Всюду звук громов;
Всё, что в мире нам священно,
Гибнет от врагов.

Нет, теперь зажечь не можно
Брачныя свечи:
Мне туда стремиться должно,
Где звенят мечи!

Там с врагом мы крови чашу
Будем братски пить,
И вражду там станет нашу
Бог и меч судить!

Может, бледный труп прикроет
Чёрный вран крылом,
Иль могилу мне изроет
Верный друг мечом.

Всё равно — мне наслажденьем
Больше жизнь не льстит,
Коль отчизне покореньем
Дерзкий враг грозит.

Если ж спор счастливой битвой
Скоро мы решим, —
Жди меня, мой друг, с молитвой:
Буду век твоим!

Между 1812-1816 годами

*****

Минута счастия

В груди, страстями раскалённой,
Я сердце грустное носил
И, битвой жизни утомлённый,
Конца страданиям просил.
Но вдруг повеяло прохладой,
Как сердцу ведомой мечтой;
Мне кто-то дал сосуд златой
И напоил меня отрадой.
И мрак с очей моих исчез;
И я, уж больше не несчастный,
Увидел новый день прекрасный
И свод таинственных небес.
Там было всё любовь и радость;
Земля светилась, как кристалл,
И не старелась жизни младость,
И ясный день не догорал.
О, как их области прекрасны!
И как приветливы они!
И утешительны и ясны,
Как юности счастливой дни.
И все так дружны, будто звуки
В струнах под опытной рукой;
И взор их, исцеляя муки,
Ложится в душу, как покой.
И ясно мысли их светлели:
Я в каждой гимн творцу читал;
Они мне песни неба пели,
И я с восторгом исчезал;
И, как младенец в колыбели,
Мой дух переводя едва,
Я таял в радости сердечной,
И пил млеко я жизни вечной.
Их благовонные слова
Из уст рубиновых струились,
И чувства в сердце их светились,
Как из-за тонких облаков
Сияют звёзды золотые;
И все их помыслы святые
В одну сливалися любовь,
Где ж ты, моя минута счастья?
Гонюсь за сладкой тишиной:
Но я уж в области ненастья,
И буря воет надо мной.

1824 год

*****

Возвращение невозвратимой

Весна моих воскресла лет;
Играют чувства, веет радость,
И новой жизнию цветет
Моя тоскующая младость!
Затихнул шум моих тревог,
И вся душа моя — восторг!
Она — сей гость, давно бывалый, —
Как прежде, в грудь ко мне идёт;
Но, ах! там прежнего не стало:
Того уж сердца не найдёт!
Все бури жизни в нём кипели
И дымный огнь страстей пылал,
И там пороки свирепели,
Где светлый трон её стоял!
Приди ж, мой гость, издавна милый
Мой добрый ангел прежних дней,
И оживи мой дух унылый
Небесной ласкою своей!
Увы! С тех пор, как был с тобою,
Уж стал и сам я не собою…
Всё в жертву людям и судьбе!
Одна светла осталась совесть.
Пусть сердце грустное тебе
Само свою расскажет повесть. —
Мечты рассеялись, как дым;
От слёз отяжелели вежды,
И не сбылись мои надежды!
Как много летам молодым
Они хорошего сулили!
Как сладко с сердцем говорили!
Но сладость та была — обман!
С тобою всё моё сокрылось,
Как солнце в горы, закатилось,
И на душе лежит туман…
Но ты идёшь… Душа светлеет,
И всё весною жизни веет!
С тобою твой волшебный мир
Ко мне так сладостно теснится,
Как будто небо в грудь ложится!
Я пью заоблачный эфир…
Людской измученную злостью
Ты душу зазовёшь, как гостью,
На свой великолепный пир,
На миг обласканный тобою,
Уж примирился я с судьбою!
Весна моих воскресла лет;
Играют чувства, веет радость,
И новой жизнию цветет
Моя тоскующая младость!

1823 год

*****

Созерцание

Исповемся тебе, господи, всем
сердцем моим, повем все чудеса
твоя.
Псалом 9

Твои глашу я чудеса!
Их исповедую, мой вышний!
Тебе молитвы сирых слышны;
Несчастным близки небеса!
Ты взял весы свои правдивы!
Дивлюсь, пою твоим делам!
Безумный грешник злочестнвый
В своих сетях увязнет сам.
Ты Идешь к нам, бог дивной славы,
И небо радостью кипит;
Но очи грешных и лукавых
Твой взор, как молния, палит!
Ликуйте ж вы, друзья убоги!
Ваш праздник, нищие, настал:
Вам жизни скучные дороги
Господь весельем осиял!
Идёт… и нечестивых радость
Бежит, как гибнущая младость.
Воскресни, господи, на суд!
Се ангелы твои текут,
Да злые буйствовать не смеют;
Пускай безумцы разумеют,
Что человеки лишь они!
Пускай смирятся и трепещут!
Гремит!.. Твои перуны блещут!
Уж близки, близки грозны дни
И времена духовной жатвы…
Тебе послышались их клятвы,
Сгустилась туча жарких слез;
Как пар, восходят тяжки стоны
Искать у бога обороны,
И высота святых небес
Уж не вмещает стонов боле.
Но грешник всё живёт по воле:
Как трость, ломает твой закон.
И, заглушая сердца стон,
Как волк из чащи вызирает,
Когда добычу стережёт;
А бедных агнцев бог пасёт!
Ловцов на ловле он хватает!
Он здесь; а грешник говорит:
«Господь, как утружденный, спит!
Его для нас замкнулось око;
Земля от звёзд его далеко».
Воскресни ж, господи, на суд!
Пускай, кипящие, текут
Твои коснеющие рати…
Но грешных не залей в крови!
Лишь обновленьем благодати,
Творец, ты землю обнови!
Идёт… трепещет чин природы,
И зыблются небесны своды!
Идёт средь ангельской хвалы!..
Кто там, на острие скалы,
Стоит, как дуб в степях высокий?
У ног его кипит беда:
Он молча исчисляет сроки…
Се ангел крепкого суда!
Он мразом на преступных веет;
Под ним, над ямою грехов,
Туман погибели синеет…
Зачем быстрее бег часов?
За днями дни… но грусть, как бремя,
В сердцах почила и лежит!
Бежит испуганное время,
И тайный голос говорит:
«Не уповайте на земное;
Оно обманет вас, как тень!
Настанет скоро всё иное!
Уж близок, близок божий день!»
Ты их услышал, стоны бедных,
И метишь громом на порок!
И я у вас на лицах бледных
Читаю, грешники, ваш рок!
Но вам ещё одна дорога:
Она к раскаянью ведёт,
Неистощима благость бога:
Он покарает и спасёт!

25 марта 1823 года

*****

Что делать?

Нет, други! сердце расщепилось
И опустела голова…
Оно так бойко билось, билось
И — стало… чувства и слова
Оцепенели… Я, бескрылый,
Стою, хладею и молчу:
Летать по высям нет уж силы,
А ползать не хочу!!

1869 год

*****

Тоска

Господи боже спасения моего,
во дни воззвах и в нощи пред тобою:
яко исполнися зол душа моя,
и живот мой аду приближися.
Псалом 87

Я умираю от тоски!
Ко мне, мой боже, притеки!
Души усталой гибнут силы;
гонь очей потух в слезах,
И жажду я, в моих бедах,
Как ложа брачного — могилы!
Я, в море брошенный пловец,
Тону в волнах моей печали, —
Услышь последний глас, творец!
Уста, иссохнув, замолчали;
Тоска в душе, как зной, кипит,
Но сердце в грусти не молчит:
Страдая, как дитя больное,
Оно, без мыслей, вопиёт
И плачем детским всё родное,
Без слов, тоской к себе зовёт!
Но нет мне на земле родного!
От неба твоего святого
Одной себе отрады жду!
В груди пожар; кругом тревоги;
Колючий тёрн изъел мне ноги!
Едва, болезненный, иду
В безвестный путь, чрез знойны степи,
И смутны дни за мной, как цепи!..
Как грустен, грустен божий свет!
Но для души моей несчастной
На всей земле твоей прекрасной,
Творец! ужель отрады нет?
Подай знакомую мне руку,
Любви дыханьем подкрепи:
Тогда снесу я жизни муку,
Скажу душе моей: «Терпи!»

17 февраля 1823 года

*****

Мотылёк

В весенний вечерок приятный,
Как сизый сумрак мир одел,
На розе пышной, ароматной
Усталый мотылек присел;
В отрадах, в море наслажденья,
Счастливец нектар пьёт забвенья.
Но вдруг соседственный чертог
Огней рядами осветился,
Безумец блеском ослепился
И одолеть себя не мог.

Летит, сияньем увлеченный,
Кружит, порхает близ свечи.
Куда? — безумец заблужденный!
Остановись!.. Сии лучи…
Но он уж в них, уж он пылает,
Дрожит, горит — и умирает!

Напрасно с утренней зарёй,
На розе пробудясь душистой,
Подруга раннею порой,
Ища дружка в траве росистой,
Порхает в грусти по цветкам
И день проводит весь в тревоге.
Его уж нет!.. погиб в чертоге
В урок и страх всем мотылькам.

Так жаждой почестей влекомы,
Оставя тень родных лесов
И мирны отческие домы,
Где ждут нас дружба и любовь,
Прельщенны ложными лучами,
Бежим, слепые, за мечтами,
Бежим у славы взять венец;
О, как мы с мотыльком тут сходны!
Мы также к заблужденьям сродны:
От них ему и нам конец.

1817 года

*****

Два я

Как в злой кипящий муравейник
Заброшен бедный мотылёк,
Меня забросил злой мой рок
В крапиву жизни да в репейник!

И я когда-то было с жаром
И говорил и утверждал;
Горел земных надежд пожаром,
Искал, просил, хотел, желал,
Гнался за тенью… И всё даром;
И наконец умнее стал:
Погас, затух и… отлетал.

Теперь смирней подпольной мыши
Я тихо в уголке сижу
И, вынырнув, порой гляжу,
Как ветер рвёт с чертогов крыши.

1870-е годы

*****

Тщета суемудрия

Вcкую шаташася языцы, и
людие поучишася тщетным.
Псалом 2

Зачем к земным корыстям руки
И ум на тщетные науки
Простёрли с жадностию вы?
На всё готовы для молвы,
На всё для блеска ложной славы:
Забыли вышнего уставы!
Цари и князи собрались
Идти на господа войною;
Сердца их дерзостью зажглись,
Покрылись очи пеленою.
Но он, живый на небесах,
Над вашей злобой посмеётся:
Ваш сонм, как прах, с путей смятётся,
Мечи замрут у вас в руках.
О! страшны вышнего глаголы!
Когда кипит его гроза:
Трещат скалы, вздыхают долы,
И кедры гнутся, как лоза…
А мне, за долгое смиренье,
За скорбь мою, за простоту,
Склонив небесну высоту,
Мой бог послал благоволенье.
Он ополчил меня жезлом
И рек: «Паси сии языки;
Смири в их гордости великой
Слепцов с безумным их умом;
И, как скуделые фиалы,
Разбей сердца их одичалы;
Заблудших вырви из сетей:
Будь страж и вождь моих людей!»
О сильные земли — смиренье!
В суде — защита нищете!
Вся жизнь — будь жертва правоте!
Законам правды — поклоненье!
Я зрю: он близок, божий день,
И вы побегли, исполины,
Как из глубокия долины
Бежит пред ясным утром тень!

1824 год

*****

Две дороги

(Куплеты, сложенные от скуки в дороге)

Тоскуя — полосою длинной,
В туманной утренней росе,
Вверяет эху сон пустынный
Осиротелое шоссе…

А там вдали мелькает струнка,
Из-за лесов струится дым:
То горделивая чугунка
С своим пожаром подвижным.

Шоссе поёт про рок свой слезный:
«Что ж это сделал человек?!
Он весь поехал по железной,
А мне грозит железный век!..

Давно ль красавицей дорогой
Считалась общей я молвой? —
И вот теперь сижу убогой
И обездоленной вдовой.

Где-где по мне проходит пеший;
А там и свищет и рычит
Заклёпанный в засаде леший
И без коней — обоз бежит…»

Но рок дойдёт и до чугунки:
Смельчак взовьётся выше гор
И на две брошенные струнки
С презреньем бросит гордый взор.

И станет человек воздушный
(Плывя в воздушной полосе)
Смеяться и чугунке душной
И каменистому шоссе.

Так помиритесь же, дороги, —
Одна судьба обеих ждёт.
А люди? — люди станут боги,
Или их громом пришибёт.

Между 1836-1875 годами

*****

Москва

Город чудный, город древний,
Ты вместил в свои концы
И посады и деревни,
И палаты и дворцы!

Опоясан лентой пашен,
Весь пестреешь ты в садах;
Сколько храмов, сколько башен
На семи твоих холмах!..

Исполинскою рукою
Ты, как хартия, развит,
И над малою рекою
Стал велик и знаменит!

На твоих церквах старинных
Вырастают дерева;
Глаз не схватит улиц длинных…
Это матушка Москва!

Кто, силач, возьмёт в охапку
Холм Кремля-богатыря?
Кто собьет златую шапку
У Ивана-звонаря?..

Кто Царь-колокол подымет?
Кто Царь-пушку повернёт?
Шляпы кто, гордец, не снимет
У святых в Кремле ворот?!

Ты не гнула крепкой выи
В бедовой своей судьбе:
Разве пасынки России
Не поклонятся тебе!..

Ты, как мученик, горела,
Белокаменная!
И река в тебе кипела
Бурнопламенная!

И под пеплом ты лежала
Полоненною,
И из пепла ты восстала
Неизменною!..

Процветай же славой вечной,
Город храмов и палат!
Град срединный, град сердечный,
Коренной России град!

1840 год

*****

Солдатская песнь

Солдатская песнь,
сочинённая и петая во время соединения войск
у города Смоленска в июле 1812 года

На голос: Веселяся в чистом поле.

Вспомним, братцы, россов славу
И пойдём врагов разить!
Защитим свою державу:
Лучше смерть — чем в рабстве жить.

Мы вперёд, вперёд, ребята,
С богом, верой и штыком!
Вера нам и верность свята:
Победим или умрём!

Под смоленскими стенами,
Здесь, России у дверей,
Стать и биться нам с врагами!..
Не пропустим злых зверей!

Вот рыдают наши жёны,
Девы, старцы вопиют,
Что злодеи разъярённы
Меч и пламень к ним несут.

Враг строптивый мещет громы,
Храмов божьих не щадит;
Топчет нивы, палит домы,
Змеем лютым в Русь летит!

Русь святую разоряет!..
Нет уж сил владеть собой:
Бранный жар в крови пылает,
Сердце просится на бой!

Мы вперёд, вперёд, ребята,
С богом, верой и штыком!
Вера нам и верность свята:
Победим или умрём!

Июль 1812 года

*****

Партизан Давыдов

Усач. Умом, пером остёр он, как француз,
Но саблею французам страшен:
Он не даёт топтать врагам нежатых пашен
И, закрутив гусарский ус,
Вот потонул в густых лесах с отрядом —
И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом,
То, вынырнув опять, следОм
Идёт за шумными французскими полками
И ловит их, как рыб, без невода, руками.
Его постель — земля, а лес дремучий — дом!
И часто он, с толпой башкир и с козаками,
И с кучей мужиков, и конных русских баб,
В мужицком армяке, хотя душой не раб,
Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы,
И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан.
Но милым он дарит, в своих куплетах, розы.
Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

Между 1812-1825 годами

*****

Сон русского на чужбине

Отечества и дым нам сладок и приятен!
Державин

Свеча, чуть теплясь, догорала,
Камин, дымяся, погасал;
Мечта мне что-то напевала,
И сон меня околдовал…
Уснул — и вижу я долины
В наряде праздничном весны
И деревенские картины
Заветной русской стороны!..
Играет рог, звенят цевницы,
И гонят парни и девицы
Свои стада на влажный луг.
Уж веял, веял теплый дух
Весенней жизни и свободы
От долгой и крутой зимы.
И рвутся из своей тюрьмы,
И хлещут с гор кипучи воды.
Пловцов брадатых на стругах
Несется с гулом отклик долгий;
И широко гуляет Волга
В заповедных своих лугах…
Поляны муравы одели,
И, вместо пальм и пышных роз,
Густеют молодые ели,
И льется запах от берез!..
И мчится тройка удалая
В Казань дорогой столбовой,
И колокольчик — дар Валдая —
Гудит, качаясь под дугой…
Младой ямщик бежит с полночи:
Ему сгрустнулося в тиши,
И он запел про ясны очи,
Про очи девицы-души:
«Ах, очи, очи голубые!
Вы иссушили молодца!
Зачем, о люди, люди злые,
Зачем разрознили сердца?
Теперь я горький сиротина!»
И вдруг махнул по всем по трем…
……………………………
……………………………
Но я расстался с милым сном,
И чужеземная картина
Сияла пышно предо мной.
Немецкий город… все красиво,
Но я в раздумье молчаливо
Вздохнул по стороне родной…

1824 год

*****

Песнь узника

Не слышно шуму городского,
В заневских башнях тишина!
И на штыке у часового
Горит полночная луна!

А бедный юноша! ровесник
Младым цветущим деревам,
В глухой тюрьме заводит песни
И отдаёт тоску волнам!

«Прости отчизна, край любезный!
Прости мой дом, моя семья!
Здесь за решёткою железной —
Уже не свой вам больше я!

Не жди меня отец с невестой,
Снимай венчальное кольцо;
Застынь моё навеки место;
Не быть мне мужем и отцом!

Сосватал я себе неволю,
Мой жребий — слёзы и тоска!
Но я молчу, — такую долю
Взяла сама моя рука.

Откуда ж придет избавленье,
Откуда ждать бедам конец?
Но есть на свете утешенье
И на святой Руси отец!

О русской царь! в твоей короне
Есть без цены драгой алмаз.
Он значит — милость! Будь на троне
И, наш отец, помилуй нас!

А мы с молитвой крепкой к богу
Падём все ниц к твоим стопам;
Велишь — и мы пробьём дорогу
Твоим победным знаменам».

Уж ночь прошла, с рассветом в злате
Давно день новый засиял!
А бедный узник в каземате —
Всё ту же песню запевал!..

1826 год

*****

1812-й год

(Отрывок из рассказа)

Посвящено людям XII-го года

Дошла ль в пустыни ваши весть,
Как Русь боролась с исполином?
Старик-отец вёл распри с сыном:
Кому скорей на славну месть
Идти? — И, жребьем недовольны,
Хватая пику и топор,
Бежали оба в полк напольный
Или в борах, в трущобах гор
С пришельцем бешено сражались.
От Запада к нам бури мчались;
Великий вождь Наполеон
К нам двадцать вёл с собой народов.
В минувшем нет таких походов:
Восстал от моря к морю стон
От топа конных, пеших строев;
Их длинная, густая рать
Всю Русь хотела затоптать;
Но снежная страна героев
Высоко подняла чело
В заре огнистой прежних боев:
Кипело каждое село
Толпами воинов брадатых:
«Куда ты, нехристь?.. Нас не тронь!»
Все вопили, спустя огонь
Съедать и грады и палаты
И созиданья древних лет.
Тогда померкнул дневный свет
От курева пожаров рьяных,
И в небесах, в лучах багряных,
Всплыла погибель; мнилось, кровь
С них капала… И, хитрый воин,
Он скликнул вдруг своих орлов
И грянул на Смоленск… Достоин
Похвал и песней этот бой:
Мы заслоняли тут собой
Порог Москвы — в Россию двери,
Тут русские дрались, как звери,
Как ангелы! — Своих голов
Мы не щадили за икону
Владычицы. Внимая звону
Душе родных колоколов,
В пожаре тающих, мы прямо
В огонь метались и упрямо
Стояли под дождём гранат,
Под взвизгом ядер: всё стонало,
Гремело, рушилось, пылало;
Казалось, выхлынул весь ад:
Дома и храмы догорали,
Калились камни… И трещали
Порою волосы у нас
От зноя!.. Но сломил он нас:
Он был сильней!.. Смоленск курился,
Мы дали тыл. Ток слёз из глаз
На пепел родины скатился…
Великих жертв великий час,
России славные годины:
Везде врагу лихой отпор;
Коса, дреколье и топор
Громили чуждые дружины.
Огонь свой праздник пировал:
Рекой шумел по зрелым жатвам,
На селы змием налетал.
Наш бог внимал мольбам и клятвам,
Но враг ещё… одолевал!..
На Бородинские вершины
Седой орёл с детьми засел,
И там схватились исполины,
И воздух рделся и горел.
Кто вам опишет эту сечу,
Тот гром орудий, стон долин? —
Со всей Европой эту встречу
Мог русский выдержать один!
И он не отстоял отчизны,
Но поле битвы отстоял,
И, весь в крови, — без укоризны —
К Москве священной отступал!
Москва пустела, сиротела,
Везли богатства за Оку;
И вспыхнул Кремль, — Москва горела
И нагнала на Русь тоску.
Но стихли вдруг враги и грозы —
Переменилася игра:
К нам мчался Дон, к нам шли морозы
У них упала с глаз кора!
Необозримое пространство
И тысячи пустынных верст
Смирили их порыв и чванство,
И показался божий перст.
О, как душа заговорила!
Народность наша поднялась:
И страшная России сила
Проснулась, взвихрилась, взвилась:
То конь степной, когда, с натуги,
На бурном треснули подпруги,
В зубах хрустели удила,
И всадник выбит из седла!
Живая молния, он, вольный
(Над мордой дым, в глазах огонь),
Летит в свой океан напольный;
Он весь гроза — его не тронь!..
Не трогать было вам народа,
Чужеязычны наглецы!
Кому не дорога свобода?..
И наши хмурые жнецы,
Дав сёлам весть и богу клятву,
На страшную пустились жатву…
Они — как месть страны родной —
У вас, непризнанные гости:
Под броней медной и стальной
Дощупались, где ваши кости!
Беда грабителям! Беда
Их конным вьюкам, тучным ношам:
Кулак, топор и борода
Пошли следить их по порошам…
И чей там меч, чей конь и штык
И шлем покинут волосатый?
Чей там прощальный с жизнью клик?
Над кем наш Геркулес брадатый —
Свиреп, могуч, лукав и дик —
Стоит с увесистой дубиной?..
Скелеты, страшною дружиной,
Шатаяся, бредут с трудом
Без славы, без одежд, без хлеба,
Под оловянной высью неба
В железном воздухе седом!
Питомцы берегов Луары
И дети виноградных стран
Тут осушили чашу кары:
Клевал им очи русский вран
На берегах Москвы и Нары;
И русский волк и русский пёс
Остатки плоти их разнёс.
И вновь раздвинулась Россия!
Пред ней неслись разгром и плен
И Дона полчища лихие…
И галл и двадесять племен
От взорванных кремлёвских стен
Отхлынув бурною рекою,
Помчались по своим следам!..
И, с оснежённой головою,
Кутузов вёл нас по снегам;
И всё опять по Неман, с бою,
Он взял — и сдал Россию нам
Прославленной, неразделенной.
И минул год — год незабвенный!
Наш Александр благословенный
Перед Парижем уж стоял
И за Москву ему прощал!

1839 год

Дзен Telegram Facebook Twitter Pinterest

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *