Последние дни Алисы — Аллен Тейт

Алиса стала взрослой и, увы,
Теперь она живёт на склоне дней,
Где, улыбаясь, кот среди листвы
Дрожит в абстрактной ярости над ней.

Колеблется на дверке в ту страну
Хрустальный свет; хоть мир потупил взор,
Он соскользнул во мрак и глубину,
Но в зеркалах горит он до сих пор.

Алиса! Изобретшая свой мир,
Где зло всеоправдание найдет,
Бежит в себя, а жизнь, как конвоир,
Глядит в затылок днями напролёт.

Зеркал сомкнутых бесконечен ряд,
Двойник её настигнет вновь и вновь
Той Все-Алисы, образ чей разъят,
Той, кто отвергла прежнюю любовь

К самой себе, её земная плоть
Погрязла в беспокойстве и делах,
Её губам уж не приникнуть вплоть
К той девочке, что тонет в зеркалах —

Былая страсть навеки умерла
В кровосмешеньях душ и злобах дня,
Теперь она безвольна, как скала,
Пуста, как будто лепесток огня.

В тех небесах царит слепая ночь,
К её ногам уж пропасть подползла,
Со скукою она глядит, как прочь
От пепелищ людских летит зола.

Разбита дверь волшебной той страны,
Немой толпой мы переходим в грань,
Где функция от масс и глубины
Кроит математическую ткань

Безгрешных душ, что отыграли роль.
Бог нашей плоти, вновь яви Свой гнев;
Воздай нам злом, туда войти позволь,
Где свет зеркал лежит, окаменев!

Аллен Тейт

*****

Сморил Алису сумеречный век.
Раскинувшись во весь гигантский рост,
Она глядит, как Коточеловек
С издёвкой вечной скалится меж звёзд.

Свет, что сиял на лике божества,
Застрял навеки в гибельных вратах,
Не шелохнётся более листва,
Подвешенная в мёртвых зеркалах.

О, мудрая Алиса! Смутный бред
Пытаясь обратить в святую весть,
Всё тщится, морщась, разгадать секрет,
Как из Ничто ей Нечто произвесть.

Направлен в вечность безнадёжный взгляд,
Она недвижна, ибо спит двойник —
Любви напрасной мертвенный разлад
Царит во Всеалисье. И поник

Тот свет волшебный, что соединял
Двоих в одну, Алису — с той, земной
Алисой. По ту сторону зеркал
Бесплотен мир — ей суждено одной

Там быть. Собранье косных теорем,
Инцест ума, зашедшего в тупик —
Она бессильна в этом царстве схем,
Как льдом покрытый одинокий пик,

Над пропастью стоящий в высоте,
Как день без ночи или ночь без дня —
Обречена смотреть, как в пустоте
Копится прах, живую плоть тесня.

Безликая толпа, ловцы теней —
Мы тоже не вернёмся в мир живых:
Дверь не разбить. Любовь, тепло — за ней.
Мы — функции, мы ворох карт слепых,

Что ввысь летят. Спаси нас и прости,
Бог плоти нашей, зеркала разбей!
Дай нам споткнуться на своём пути,
Верни грехи нам в милости твоей!

Аллен Тейт

*****

Большая, но не тучная Алиса
На свой закатный возраст оперлась.
Кот осклабится сквозь дремлющие листья,
От гнева беспричинного трясясь.

Изменчив вечный свет над страшной рамой,
Там сгорбилась навек трава в стекле,
Застигнутая дребезжащей драмой
В неколебимой зазеркальной мгле.

Наморщив носик, умница Алиса
Весь день решает с каменным лицом,
Как подсластить последствия каприза
Каким-нибудь магическим словцом.

Окутанная вечностъю двойница
Чихнуть боится: только рот скриви —
И Bсe-Алиса мигом раздробится
Под натиском предательской любви —

Любви к себе (земной и в Зазеркалье),
Чей холод домогается тепла,
А губы — губ своих же (не она ли
Их рассекла, уйдя во мглу стекла?).

Дитя душевного кровосмешенья,
Безвольная, как берег меловой,
Она-головоломка и решенье,
Костер, с душой бесплотно-огневой:

Как в космосе, здесь ночь без дней, вернее —
День без ночей, и мир развоплощен
Так сладостно, и стынет перед нею
Ленивый прах людей, сгущенных в сон!..

Мы тоже не вернемся в мир разбитый —
Толпа теней, бесформенный поток,
Расплывчатая взвесь и монолиты,
Неисчислимой вечности итог —

Слепая пыль, которой все простилось!
Но лучше бы — о нашей плоти бог! —
Твой гнев навеки, лишь бы эта милость —
Живая боль среди земных дорог.

Аллен Тейт

*****

Alice grown lazy, mammoth but not fat,
Declines upon her lost and twilight age;
Above in the dozing leaves the grinning cat
Quivers forever with his abstract rage:

Whatever light swayed on the perilous gate
Forever sways, nor will the arching grass,
Caught when the world clattered, undulate
In the deep suspension of the looking-glass.

Bright Alice! always pondering to gloze
The spoiled cruelty she had meant to say
Gazes learnedly down her airy nose
At nothing, nothing thinking all the day.

Turned absent-minded by infinity
She cannot move unless her double move,
The All-Alice of the world’s entity
Smashed in the anger of her hopeless love,

Love for herself who, as an earthly twain,
Pouted to join her two in a sweet one;
No more the second lips to kiss in vain
The first she broke, plunged through the glass alone —

Alone to the weight of impassivity,
Incest of spirit, theorem of desire,
Without will as chalky cliffs by the sea
Empty as the bodiless flesh of fire:

All space, that heaven is a dayless night,
A nightless day driven by perfect lust
For vacancy, in which her bored eyesight
Stares at the drowsy cubes of human dust. —

We too back to the world shall never pass
Through the shattered door, a dumb shade-harried crowd
Being all infinite, function depth and mass
Without figure, a mathematical shroud

Hurled at the air — blessed without sin!
O God of our flesh, return us to Your wrath,
Let us be evil could we enter in
Your grace, and falter on the stony path!

John Orley Allen Tate

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *