Quasi una fantasia — Мирра Лохвицкая

I
Однообразны и пусты —
Года томительные шли,
Напрасно тайные мечты
В туманной реяли дали.
Не много счастья, — больше зла
И мук мне молодость дала:
И жизни гнет, и смерти страх,
И наслажденье лишь в мечтах…

II

Чудес ждала я. — Как в чаду,
Я мнила в гордости слепой,
Что жизни путь я не пройду
Бесследно, общею тропой.
Что я не то, что все, — что Рок
Мне участь высшую предрек
Великих подвигов и дел,
И что бессмертье — мой удел.

III

Но доказала мне судьба,
Что жизнь не сказка и не сон,
Что я — страстей своих раба,
Что плотью дух порабощен…
Что грешный мир погряз во зле,
Что нет бессмертья на земле,
И красоты и славы свет —
Все тлен, все суета сует!

IV

Потом заботою иной
Сменились дни моих тревог, —
Души я жаждала родной,
И душу ту послал мне Бог.
И вот, любовь узнала я
И смысл, и радость бытия,
И чувство матери — из всех
Высоких высшее утех.

V

Была ль я счастлива? — О, да!
Но вечный страх за жизнь детей,
За прочность счастия — всегда
Отравой жизни был моей…
А час настал, и пробил он, —
И смерть подкралася как сон,
Коснулась бренного чела
И жизни нить оборвала…

VI

Как будто, вдруг, на странный бал
Попала я, казалось мне…
Так мрачно там оркестр играл,
Кружились пары, как во сне…
Жар… холод… лабиринт дверей…
— «Домой!» — молила я, — «скорей!»
Мы сели в сани: я и он,
Знакомый с давних мне времен…

VII

Мы едем; вижу я, вдали
Мелькнул и скрылся мирный дом,
Где тихо дни мои текли
В заботах жалких о земном.
— «О, пусть ничтожна жизнь моя,
Я жить хочу! — взмолилась я, —
Мой спутник, сжалься надо мной,
Еще велик мой путь земной!»

VIII

Но он молчит! — И снова я:
— «Мой друг, прошу я за того,
С кем связана судьба моя. —
Я не могу забыть его…
Назад!… остановись, молю!
Мне жизни жаль, я жизнь люблю!…»
— «Молчи! — промолвил он в ответ. —
К прошедшему возврата нет!»

IX

Мы мчимся… Снежной мглой крутя,
Несется вьюга впереди…
Мне вспомнилось мое дитя,
И сердце сжалося в груди,
— «Назад! — я вскрикнула, — домой!..
Остался там ребенок мой! —
Он будет плакать, звать, кричать…
Пойми, я жить должна… я мать!» —

X

Молю напрасно, — он в ответ
Качает странно головой.
— «Что значит горе детских лет?
Утешится ребенок твой». —
«Еще… — я молвила, стеня, —
Еще осталось у меня…
Ты знаешь, что!» — Но он в ответ
Твердит одно: — «Возврата нет!»

XI

— «Возврата нет, — пойми, забудь
Земную скорбь с земной тоской»…
Я поняла, — и тотчас в грудь
Влился божественный покой…
Отчизна есть у нас одна, —
Я поняла, что там она,
Что прав чудесный спутник мой:
Гостила я, — пора домой!

XII

И вот… какая красота!..
Какой могучий, яркий свет!..
Родные вижу я места,
Знакомый слышу я привет!
Я узнаю… о, сколько их, —
Бесплотных, чистых, но живых,
Всех близких мне — забытых мной
В чужом краю, во тьме земной!..

Мирра Александровна Лохвицкая, 22 января 1894 года

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *