Себастьян во сне, 1-3 — Георг Тракль

Адольфу Лаосу

— 1 —

Мать зачала ребёнка при белой луне,
в тени орешника и древней бузины,
опьянённая маковым соком и плачем дрозда;
и с тихим
состраданьем склонился над ней бородатый лик
из темноты окна; старый домашний скарб
предков
валялся в ветхости; любовь и осенние грёзы.

Тёмный день года, печальное детство,
мальчик тихо спустился к холодным водам
серебряных рыб,
в тишину и раздумья;
когда он камнем бросился наперерез
вороным лошадям,
в серой ночи взошла его звезда;

или: когда, держась за материнскую зябкую руку,
вечером шёл он осенним кладбищем святого Петра,
нежный мертвец тихо лежал в тёмном склепе —
и поднял на него свои холодные веки.

Сам он, однако, был маленькой птичкой на голом суку,
колокольчиком в долгий ноябрьский вечер,
тишью отца, когда во сне
по сумеречной винтовой лестнице
спускался как тень.

— 2 —

Мир души. Одинокий зимний вечер,
тёмные силуэты пастухов над старым прудом;
младенец в хлеву, крытом соломой; о, как тихо
в чёрную лихорадку погрузилось чело.
Ночь Рождества.

Или: когда вцепясь в жёсткую руку отца,
он тихо всходил по склону мрачной Голгофы,
и в сумерках скальной пещеры возникла
синяя тень человека из преданий о нём самом —
из раны под сердцем пурпурно капала кровь.
О, как тихо в тёмной душе воздвигался крест!

Любовь; когда в чёрных углах таял снег
и в старом бузиннике плутал голубой ветерок,
под тенистым сводом орешника;
и отроку тихо предстал его розовый ангел.

Радость; когда в прохладных покоях под вечер
звучала соната,
на потолочной балке гнилой
из серебряной куколки выползал голубой мотылёк.
О, приближение смерти. Когда жёлтый лик исчезал
в окаменевшей стене; или: онемевший от страха ребёнок,
когда в марте зачахла луна.

— 3 —

О, пасхальный розовый звон в склепе ночи
и серебряный голос созвездий,
в чьём дрожании ниспало тёмное безумье со лба
сновидца.

О, как долог путь по синей реке
в думах о позабытом, когда из зелёных ветвей
дрозд призывает пришельца в закат.

Или: когда, вцепившись в костлявую руку старца,
вечером шёл он по городу вдоль обветшавших стен,
и старец нёс розового младенца в чёрном плаще,
в тени орешника предстал дух зла.

На цыпочках по зелёным ступенькам лета. Как тихо
в бурой осенней тиши разрушился сад,
аромат и печаль старой бузины,
когда в тени Себастьяна серебряный голос ангела смолк.

Георг Тракль

*****

Для Адольфа Лооса

— 1 —

Мать носила ребёночка вся бела от луны,
в тени ореха, древлей чёрной бузины,
пьяна от сока мака, плача дрозда,
и тихо,
сострадая, склонялся над ней бородатый лик

из темноты окна;
а утварь пращуров
лежала и истлевала; любовь и осенние сны.

Итак: тёмен день года, печально детство,
когда мальчик к холодным водам,
серебряным рыбам сошёл,
был покой на лице;
когда кинулся камнем
под неистовых вороных,
в серой ночи над ним звезда его встала;

или когда он у матери мёрзшей руки
вечером
кладбИщем Святого Петра проходил,
ещё нежый труп в темноте склепа
приподнял с возвышения
стылые веки пред ним.

Но он был малая птаха в голых ветвях;
долгий колокол ввечеру ноября,
тихость отца, когда спящим
в сумерках шёл вниз
винтовой лестницей дома.

— 2 —

Мир души. Одинок зимний вечер.
Тёмные облики пастухов на пруду;
ребёночек в хижине из соломы; о как тихо
ник в чёрном жару лик.
Свята ночь.

Или, когда он у твёрдой руки отца
на мрачную Кальварию-гОру всходил,
и в сумерках скальных ниш
шёл сквозь её быль синий силуэт человека,
из раны под сердцем бежала пурпурная кровь.
О как тихо восстал в тёмной душе крест.

Любовь: когда по чёрным углам таял снег,
радуясь в бузине ловило себя синее дуновенье,
в тени от кроны ореха;
и мальчику тихо его розовый ангел
являлся затем.

Радость: когда вечером в холоде комнат
звучала соната,
в коричневых балках
голубой мотылёк
из серебряной куколки полз.

О близость смерти! В кладке стены
жёлт свесился лик, молча про ребёнка,
когда тем мартом распалась луна.

— 3 —

Розовый колокол пасхи
в могильном своде ночи
и серебряны гласы звезд,
дабы в трепете сошла у сновидца
мгла безумья с чела.

О как тихо схождение синей рекой
забытьё вспоминая,
когда в зелёных ветвях
звал пришлого в упокоение дрозд.

Или когда у костистой руки старца
он вечером шёл
у городской полупалой стены,
и тот розового ребёночка
в чёрной накидке нёс,
и Дух Зла явился в тени ореха.

Клавиши о зелёных ступенях лета.
О как тихо
облетел сад в карей осенней тиши,
унынье и запах старой чёрной бузины:
тут в тЕни Себастьяна умолк
серебряный ангела глас.

Георг Тракль
(Перевод Алишера Киямова)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.