Средиземноморье — Аллен Тейт

Там, где на лодке плыли мы тесниной,
Чья ширина в бросок пращи была, —
Был голый берег старины пустынной,
Заждавшейся усталого весла.

Там свет недвижным был над белокрылым
Снованьем чаек возле темных скал,
Где бриз, чей пыл сравним с любовным пылом,
Как верный раб, скорлупку нашу гнал.

Там водоросли, расступясь, открыли
Шуршащий берег, и среди камней
Мы, втайне наслаждаясь, ели, пили
То, что когда-то ел и пил Эней.

Там берег зеленел в глухом укрытьи
Утесов, он манил, и паруса
Хотелось опустить, на берег выйти
Под сладостные эти небеса.

Там бражничали мы, воображая,
Что мы пираты — океанский сброд
У древних скал. Чья ворожба чужая
Свершалась нами среди этих вод?

Там вечность я вкусил. Ее участье
Во всем сквозило. И открылось вдруг:
Мы гневом утоляем жажду власти,
А жажду древних утолял бурдюк.

Лечь там, где дремлют пращуры живые,
Как будто снова в месяц шириной
Пространство, как во времена былые
(Пусть плачет Атлантида под волной!).

Какой предел за голубым раздольем
В столетьях обескровит наш порыв?
Мы шар на полушария расколем,
За Геркулесовы столбы уплыв

На запад, в даль, где варварским рассолом
К маису нас прибьет, к большим бобам
И к нежным лозам, что на склоне голом
Сопрели… Тут-то и родиться нам.

Аллен Тейт
(Перевод Грушко П.)

*****

Где плыли мы, залив тянулся вширь —
Рогатка с виду, словно башни — скалы;
На их вершинах замер древний мир,
Из скуки дней вошли мы в те порталы.

Где плыл наш чёрный остов — полумрак,
Лишь чайка над волною белокрыла;
Бриз-невидимка, полный страсти, наг,
Как добровольный раб надул ветрила.

Где плыли мы, нам водоросли весть
Несли журчаньем брега, раздвигаясь;
Устроив пир, мы втайне стали есть
И блюда, как Эней, вдали скитаясь.

Где зришь ты берег, трав зелёных вязь —
Свою в штормах добытую награду —
Сбрось паруса; на пьянку торопясь,
Съешь блюда, чтоб вобрать земли усладу!

Пируя здесь, на гальке, среди тьмы,
От дней пиратских в самолюбованье,
Какое, блюда съев, сумели мы
У древних вод исполнить прорицанье?

Мы славный век вкушали в этот час,
Предвечный, что от наших глаз сокрылся,
Отринув гневно жажду власти в нас.
У древних — рай из бурдюков струился.

Приляжем, Океана дышит грудь,
Где предки наши спят живые с виду,
Как будто в Море только с месяц путь.
Ревёт, но не погибла Атлантида.

Кого мы победим, у чьей земли
Окончим битвы, кровью возродимся?
Беспечно мир рукой мы рассекли!
И от столпов Геракла вновь стремимся

На Запад, сквозь штормов жестокий ад
К земле, где злак налитый колосится,
Тучны бобы, плод, слаще, чем мускат
На лозах — здесь нам повезло родиться.

Аллен Тейт
(Перевод Александра Лукьянова)

*****

Quen das finem, rex magne, dolorum?

Where we went in the boat was a long bay
a slingshot wide, walled in by towering stone —
Peaked margin of antiquity’s delay,
And we went there out of time’s monotone:

Where we went in the black hull no light moved
But a gull white-winged along the feckless wave,
The breeze, unseen but fierce as a body loved,
That boat drove onward like a willing slave:

Where we went in the small ship the seaweed
Parted and gave to us the murmuring shore
And we made feast and in our secret need
Devoured the very plates Aeneas bore:

Where derelict you see through the low twilight
The green coast that you, thunder-tossed, would win,
Drop sail, and hastening to drink all night
Eat dish and bowl-to take that sweet land in!

Where we feasted and caroused on the sandless
Pebbles, affecting our day of piracy,
What prophecy of eaten plates could landless
Wanderers fulfil by the ancient sea?

We for that time might taste the famous age
Eternal here yet hidden from our eyes
When lust of power undid its stuffless rage;
They, in a wineskin, bore earth’s paradise.

Let us lie down once more by the breathing side
Of Ocean, where our live forefathers sleep
As if the Known Sea still were a month wide —
Atlantis howls but is no longer steep!

What country shall we conquer, what fair land
Unman our conquest and locate our blood?
We’ve cracked the hemispheres with careless hand!
Now, from the Gates of Hercules we flood.

Westward, westward till the barbarous brine
Whelms us to the tired land where tasseling corn,
Fat beans, grapes sweeter than muscadine
Rot on the vine: in that land were we born.

Allen Tate

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *