Стихи о Черновцах

Стихи о ЧерновцахЯ хочу побывать в Черновцах,
Побродить по тенистым аллеям.
Я хочу побывать в Черновцах,
Где и камень легендой овеян.
Дивный город в предгорьях Карпат,
Разместившись в уютной долине,
Пережил и расцвет и распад
Величайшей империи в мире.
Cвоей щедрой имперской рукой
Одарила она Черновицы.
В захолустье над быстрой рекой
Появились приметы столицы.
Лучших зодчих талант, как кристалл,
Засверкал в каждой грани декора.
Буковинской «жемчужиной» стал
Захудалый окраинный город.
Здесь так прочно, так тесно сплелись
Византийский, готический стили…
Птичьей стаей века пронеслись…
В небо смотрят соборные шпили.
Театральная площадь. Вокзал.
Классицизм и модерн. Ар деко.
Филармонии сводчатый зал,
Где барокко теснит рококо.
Мрамор лестниц и блики зеркал —
Город венских традиций и кофе.
Отраженья мелькнувший овал,
И тяжёлые кисти на штофе.
Как божественных звуков поток,
Что струится в Торжественной мессе,
Как Шекспира изысканный слог,
Что блистает в комедии, в пьесе,
Так фантазии дерзкой полёт
Воплотился в шедевр из гранита —
Православия верный оплот,
Резиденцию митрополита.
Колоритным и сочным мазком —
Черепичный орнамент на крыше.
Он с венчальным сравним рушником,
Что прелестной гуцулочкой вышит.
Купол храма увенчан крестом
И обвит по карнизу каймою —
Вырезным виноградным листом
И священной Давида звездою.
Под стеной монастырской цветёт
Пышный куст белоснежных магнолий.
За узорной решёткой ворот
Тают звуки венгерских мелодий.
Средь лепных завитков и листвы
Тихий шелест признаний беспечных.
Как изящен наклон головы…
Вьётся локон времён бесконечный.
Бродит Шиллера гордая тень
По дорожкам старинного парка.
Вновь и вновь зацветает сирень
Под разрушенной временем аркой.
Утомившись, присела Сисси
На скамью под раскидистой кроной…
О, судьба, ещё можно спасти
Украшенье австрийской короны!
Но покинула свой пьедестал
«Черновицкая Австрия» скорбно.
Изваянья роскошнейший стан
Разлучён с головой непокорной.
Я хочу побывать в Черновцах,
В тишину старины погрузиться…
Я хочу побывать в Черновцах,
Здесь истории нашей страница.

Екатерина

*****

Наш город называли «маленький Париж»,
Был он красивым уголком Европы.
Под сенью тёмных елей и островерхих крыш
Всех муз здесь раньше пролегали тропы.

Как драгоценная шкатулка — небольшой,
Хоть не у моря, но под парусами,
Красивым был наш город внешне, и душой…
Каким он стал — не мы ль виновны сами?

Запущен и заплёван «маленький Париж»,
На бывшей Панской улице — холопы,
Бал нынче правит обнаглевший нувориш
И рвётся, словно таракан, в Европу.

Nfnmzya

*****

Пожилось в Черновцах девятнадцать мне лет,
Треть того, что я прожил на свете.
Но дороже его в мире города нет.
Нет красивей его на планете.

Верю: город возник под счастливой звездой
И построен для радостной жизни.
Каждый дом в нем и сквер, каждый камень простой
Учат нас пребывать в оптимизме.

Есть у каждого города «нрав и права»,
Есть особое предназначенье…
Черновцы, Черновцы — город «Ч», город «А!» —
Ты для радости и вдохновенья.

Город светлых надежд, город первой любви,
Город незабываемых песен,
Отыщи на планете меня, позови,
Верно ль жил в отдалении, взвесим.

Я не нажил нигде ни хором ни угла,
Ни богаче не стал, ни моложе….
…Но есть город, а в нем моя радость жила
И поныне живет здесь, быть может.

Вам, мои земляки, пожелаю удач,
Пожелаю здоровья и света…
День рождения, город, теплом обозначь
И сердечным приветом поэта…

*****

В воспоминаниях прошедших дней своих
Как фотопленка в неднрах памяти сокрытых
Таких родных и вместе с тем таких чужих
Давным давно уж мною позабытых

Мой город детства мирно, сладко спит
Разбужен пеньем птиц и утренней зарей
Лиш одинокий гул машин шумит
И стук колес об камни мостовой

Метет на улице свистящею метлой
Бармочет песню старый,добрый дворник
И засияет древний город чисиотой
В тумане растворяется мой дворик

На дереве высоком расцветая
И к солнцу поднимая лепестки
Весною воздух нежно заполняя
Растут на ветке белоцветные цветки

Твои дома на улицах зеленых
Алеи парков и старинные фонтаны
Мощенных камнем, дождиком умытых
Светкают в лужах магазины, рестораны

Змеею Прут стремительно бежит
Теченье в даль уносит быстро воды
Сквозь время в памяти к ней путь лежит
И вместе с речькой утекают мои годы

И как когда то в детстве босиком
Я прыгну в воду, брызги поднимая
Как раньше буду плавать голышом
С рекою детства на перегонки играя

И словно раньше я во двор зайду
Его быть может даже не узаю
Свой дом я в том дворе найду
Ключем замочек двери открываю

И с домом старым, сильно обветщавшем
Встречать мы будем матовый рассвет
Давным давно уж в памяти пропавшем
Прпавшем но оставившем в ней след.

Улицкий Александр

*****

— 1 —

Черновцы… И бросает в дрожь,
Наплывает мираж рассветный…
Этот город был так хорош!
Но любовь была безответной…

От Рогатки и до Прута
Я проехал сто раз в трамвае…
Каждой улочки красота —
Неподдельная и живая.

Мы с ребятами вечерком
«Прошвырнемся» по Кобылянской…
Каждый парень мне был знаком,
Взгляды девушек грели лаской.

И лишь только она одна,
Та одна по которой сохну.
Безразлична и холодна…
Что же я — нелюбимым сдохну?..

За какие ж мои грехи
Наказание — нелюбовью?
Пробудились в душе стихи,
Пропитались тоской и болью.

А она не могла не знать,
Как я ею светло болею…
Я из школы ее встречать
Прибегал и ходил за нею.

И украдкою точно вор,
Что к сокровищу подбирался,
Из окошка глядел во двор,
Красотой ее любовался…

…В этом месте — крутым пике
Наша улица шла на Рошу.
В парке Шиллера, в уголке,
Непокорный вихор ерошу:

Может, выглянет на балкон
Эта девочка — ненагляднось…
И клокочет живым комком
В сердце нежность — и безотрадность.

Черновцы мои, Черновцы —
За туманом, за океаном…
Разлетелись во все концы —
И обратно нельзя туда нам,

Где в окошечке огонек
Был манящей звездой земною…
Город юность так далек,
А любовь та всегда со мною…

— 2 —

Нью-Йорк никогда не спит,
Берлин никогда не спит,
Москва никогда не спит,
А надо бы отдохнуть…

Мой город мне в душу зрит,
Он мой талисман и щит,
Душа его верно чтит…
Судьба выбирает путь…

Сияет в судьбе звезда,
Ведет по земле звезда,
Зовет за собой звезда —
И некогда отдохнуть…

Но где бы ни жил, всегда,
Мой город зовет сюда:
— Сквозь бури и сквозь года
Вернись, хоть когда-нибудь!

Две силы есть — Ин и Янь,
Два полюса — Ин и Янь,
Две сущности — Ин и Янь.
А более — ничего…

Иллюзиям платим дань…
Устал? Отдохни… Но встань!
А что там за гранью — глянь:
Твой город — вернись в него.

— 3 —

Город
Не зря, точно в зеркало, в сердце мое глядится:
В сердце —
Огни его окон, созвездия и сады.
Снится:
Широкие крылья раскинув, летит этот город-птица,
Летит над землею и ищет повсюду мои следы.

Снятся
Игрушки-дома под оранжевой черепицей,
Синий
Трамвай — торопыга, слезинкой текущий с холма.
Память
Открыткою в книжке забытой лежит до поры, таится…
Отрадою детства душа неизбывно
Полным — полна.

Память
Вразброс разноцветные переберет картинки.
Вспыхнет
В дурмане акаций — бессонница звонких зорь.
Зыбко
Сады золотятся в сентябрьской прозрачной дымке
И поезд надежды увозит из детства
За горизонт.

В детство
Однажды вернемся мы в будущем воплощенье.
Город
Вновь примет в объятья надежд моих и дворов.
Встретим
Душой просветленной простое его прощенье
И вновь унесемся на крыльях манящих
Семи ветров…

Венцимеров Семен

*****

Почему Черновцы — город «А!»?
Потому что в ответ на слова:
— Я приехал к вам из Черновцов! —
Собеседник, не медля, готов
Междометием вас одарить:
— А! —
Мой город успел озарить
Столько судеб на долгом веку…
Город «А!», я в себе берегу
Лейтмотив буковинской весны…
Ты в мои возвращаешься сны
Вместе с той, что как прежде мила…
Черновцы, город «Ч», город «А!»…

*****

Этот город, в котором я не был уже столько лет,
Был в тени городов, по которым я больно скитался…
Но не стерт из души песен города трепетный след,
Но сквозь годы и дали доносится радужный свет…
Черновцы, Черновцы! В них душою поныне остался….

Там я вышел на свет в ожидании радостных дней,
Сделал первый разгон очумелого велосипеда…
И однажды в сияньи веселых вечерних огней,
Я, влюбленный бродил, одиноко в мечтаньях о НЕЙ —
И сложилось в строку в ритме сердца судьбы моей кредо…

Но однако же я на пороге осеннего дня
В длинный поезд шагнул — и уехал, надолго уехал…
Я покинул его. Только он не покинул меня,
В сны и песни приходит, назад зазывая, маня…
Черновцы, Черновцы — всей судьбы моей главная веха…

*****

В желтых листьях, как в монистах, закоулки.
А с ветвей летят каштаны на дорожки…
Столько золота в распахнутой шкатулке!
Все возьмет сентябрь, не растеряв ни крошки…

Ностальгия навевает нам кручину,
Возвращает память синие Карпаты…
Напевает сердце тихо «Черемшину».
Есть, что помнить, что любить i що кохати…

Жили в городе румыны и гуцулы,
Жили немцы, чехи, венгры и поляки…
Буковинское вино сводило скулы —
И друг с другом славно ладили без драки.

Наставляя внуков в добром по-житейски —
Идиш был у неевреев в обиходе —
Старики вели беседу по-еврейски.
Был язык у всех в почете, даже в моде…

Церковь «пьяная», костел и синагога…
Мы на Всенощную в церковь приходили…
Возносили к небесам чертоги Бога…
Нас цыганки, погадав, предупредили:

Впереди ждет, дескать, дальняя дорога…
Мы, не веря, хохотали откровенно… —
Помолитесь, мол, как должно, у порога…
Черновцы мои — как маленькая Вена…

Черновцы, нас потерявшие, мне жалко,
Их сентябрь позолотил бесценной краской…
Не о нас ли плачет дождь над Театралкой?..
С грустью ищет ветерок на Кобылянской…

*****

В том городе — забытый и нежданный,
Незримый вдоль по улице иду…
Срывает дождь созревшие каштаны —
В карман на память несколько кладу.

Тюрьма, пожарка. музыкальный колледж,
Театр еврейский, а потом — студклуб…
А в переулке Ленька жил, мой кореш,

Пресветлый — что душа, что лик, что чуб…

Вот перекресток у библиотеки,
Там разбросался университет…
Ну, поднимите мне, как Вию, веки,
Увижу ль то, чего в помине нет?

Дом за углом, где жил актер Сокирко,
И доктор Ботошанский наверхзу….
Все на виду: готовка, пьянка, стирка,
А вот он я — к себе во двор бегу….

Я жил в соседнем, третьем, в коммуналке,
Двор заменял мне секции, кружки…
Неугомонно — прятки, догонялки —
Отчаянные летние деньки….

Мне детство поскупилось на подарки,
Хоть рвали жилы мама и отец…
Но были звезды веселы и ярки
И песни доходили до сердец….

Здесь все родное — и давно все вчуже….
Пора неодолимая пришла —
И я отсюда вышел неуклюже,
Пошел, куда дорога повела….

И я ушел так далеко-далёко
Из ставшего вдруг маленьким двора…
Печаль разлуки глубоко-глубоко,
Как будто все случилось лишь вчера….

Мы уезжаем — и пускаем корни,
Не разорвать нам узы бытия,
Не вырваться туда, где так покорно
Ждет юность отзвеневшая моя…

Приду во сне к заветному каштану.
Он кроною укроет от дождя…
Но сильно о былом грустить не стану —
Возьму пяток каштанов, уходя…

*****

— 1 —

Триста семьдесят лун… Я сквозь время смещаюсь…
Если б юность вернуть наяву,
Я к тебе подойду — и уже не смущаясь
Ненаглядной моей назову.
Я прошу извинить… Вы не сердитесь,
Что былое во мне ожило?
Триста семьдесят лун, триста семьдесят —
Тридцать лет пролетело, прошло…

Тонет город в любви. Город дышит любовью,
Где я девочку встретил одну,
Где проспектом любым и тропинкой любою
К твоему прибегал я окну.
Я прошу извинить… Вы не сердитесь,
Что былое во мне ожило?
Триста семьдесят лун. Триста семьдесят —
Тридцать лет пролетело прошло…

В облаках журавли промелькнули, курлыча…
Так вовеки им вдаль улетать…
А у каждого Данте есть своя Беатриче —
И тебя мне всю жизнь вспоминать.
Я прошу извинить… Вы не сердитесь.
Что былое во мне ожило?
Триста семьдесят лун. Триста семьдесят,
Тридцать лет пролетело, прошло…

— 2 —

Над Черновцами — ясная луна
И в черном небе звезды колдовские,
А для меня — простого пацана —
Вся радость — в песнях… А любил — какие?

Вот Бейбутов поет, как он ловил,
Взор девушки одной в тоске напрасной…
Я все слова по слуху разучил,
Любил мотив томительно прекрасный…

Ах, лучше бы мне песни той не знать!
Певец меня, поэт ли изурочил?
А может, нужно было понимать,
Что Бейбутов судьбу мне напророчил?

…Я жил в периферийном городке,
Учился в затрапезной восьмилетке,
Жил в коммуналке… Словом, жил в «совке»…
Томясь в тех рамках, в той ужасной клетке,

Мечтала о возвышенном душа…
А Вышней волей мне дарован голос…
Бедна семья, буквально ни шиша,
Порой, буквально ни «копья»… Кололось

Буквально все, чего бы не желал…
С младенчества смирял свои желанья…
Мечтать не вредно… Вот я и мечтал,
Не знаю сам, о чем… Мои мечтанья —

Не об игрушках… Об обновках мне
Не грезилось и ничего не снилось…
А как-то Бог увиделся во сне:
Стоял с мешком у двери и, как милость,

Он ссыпал из мешка к моим ногам
Букашек расползающихся горку…
И мама разъяснила: дескать, нам,
В безденежье намаявшимся горько,

Когда-нибудь он много денег даст…
Когда купили старенький приемник,
Был в доме праздник… Худ и головаст,
Я замирал в мечтаньях неуемных,

А музыка меня вздымала ввысь,
Рифмованные оглушали строки…
Прошу: Утесов, песней поделись…
Вокала мне бесплатные уроки

Давал тот старый, маленький «Рекорд»…
И погружаясь в песни, забывался…
Мне в песнях открывался тайный код,
Секретный ключ к моей судьбе давался…

Те песни заменяли мне кино…
В безденежье так редки были фильмы…
Мне в кинозале страшно: там темно…
В дни выборов безденежно утиль мы

Киношный — в университетский зал
Смотреть ходили с мамой — мне не в радость,
Сидеть терпенья нет — и я сползал
С рук мамы на пол, а душа терзалась…

Хоть мал был, знал: есть у меня душа.
Она была. Я жил в ее просторах.
Мечтал. Грустил. Умишком не спеша

Взрослел… Ну, а в душе мне, может — сорок,

А может быть — и девяносто лет —
И в сны мои являлся странный город —
И словно бы душа мне шлет привет
Из — не отсюда, будто снами вспорот

Наброшенный на душу темный холст —
И в необъятном горестном смятенье…
Я просыпаюсь… Школа… Малый рост,
Картавость, бедность… Горько! Невезенье:

Учительница первая моя
Была отнюдь не эталон морали —
И я несчастный, маленький… Змея
Картавила, кривляясь — и не знали

Родные, как мне в школе тяжело…
С трудом я во второй перевалился —
С учительницей новой повезло —
И я маленько отошел, раскрылся…

Вдруг оказалось: выучить стихи
Мне легче, чем любому в нашем классе…
Лишь брошу взгляд — готово… Ни строки
Не перевру, читая… На Парнасе

Посмеивались, глядя на меня,
Я думаю, и Пушкин и Некрасов…
И я в читальне проводил полдня,
Читая все подряд… Начальных классов

Ступени проходил, скажу тебе, —
Уроками себя не утруждая,
Не напрягался в суетной борьбе
За высшие оценки… Но читая

Я улетал в нездешние миры…
Я был одним из храбрых мушкетеров…
Стеснялся, сторонился до поры
Тех, в фартучках, кем школьных коридоров

Кишат пространства… Для чего они?
Не знаю, как себя вести с такими…
Идут по школьным коридорам дни,
Бегут недели и летят лихими

Сентябрьскими кометами года…
Вот позади уже и восьмилетка —
Немного троек… А теперь куда?
Не в ремеслуху же… Судьбы разметка

Ведет, минуя школу, в ЧСТ…
Осведомленным аббревиатура
Понятна… Неоформленной мечте —
Стезя… Учусь… Учительства культура

Повыше, чем в несчастной НСШ…
Там, впрочем, был Давид Абрамыч Эдлис —
О нем-то память сохранит душа:
Немецкому учил нас так, что «пелось»

На дойче всем свободно и легко…
Нас в техникумской группе тридцать с гаком
Одних парней… Механики! Клубком
Качусь, верчусь юлою… Ставлю на кон

Упорство, волю, память и мозги…
Стипендию дают… Вот это стимул —
С четверочек сорваться не моги!
Черченье доконает, чтоб я сгинул!

Кропаю со слезами чертежи —
Карябал, как попало, в восьмилетке…
А здесь, хоть лопни — вынь да положи
Преподу все заданья, а отметки

Должны мне гарантировать доход…
А физика? А химия?… Отрадой,
Что в техникуме свой оркестр… Поет
Васильев, в общем, славно, но усладой

Не стало это пенье для меня…
Я спел бы много лучше, но стесняюсь…
Есть голос… За стеснительность казня
Себя жестоко, все же не решаюсь

К Маргулису — маэстро подойти…
И остается дар Господний втуне…
Господь за нерешительность прости —
Я к песенной судьбе моей — фортуне

Хоть мог бы, но, стесняясь, не шагнул,
Застенчивость душила, ну, хоть тресни!
А сверх того меня Кобзон лягнул:
Он голосом моим такие песни

Запел! Опять пророчила судьбу
Мне песня… Я еще о том не ведал,
Слова ее записывал во лбу…
(Той песни и поныне я не предал)…

А вот однажды я попал в кино…
Картина потрясла до основанья…
«Колдунья»! Влади! Ей одной дано
В дремавшем сердце смутные желанья

Подростка-недотепы разбудить…
Глаза ее и вправду колдовские
Вонзились в душу… Стало горше жить —
И слаще… Вот кладу, кладу мазки — и

Уже почти и загрунтован фон —
И я перехожу к самой картине…
Я замер у «Рекорда»… Мне Кобзон
Поет моим же голосом… А ты мне,

Иосиф, без конца зачем поешь,
Об этой ослепляющей, девчонке?
Уже ее заметил я… Хорош!
Достал уже той песней до печенки…

…Да, я тебя заметил с первых дней…
Казалось, ты и есть Марина Влади…
Но я все реже вспоминал о ней…
Вокруг все потускнело… Как в окладе —

Икона — ты в сиянии любви…
Любовь лавиной сердце затопила,
А я косноязычен виз-а-ви
И что сказать? Затмила, ослепила —

И сердце спотыкается в груди,
И как мне быть с собой, с тобой? Не знаю…
Что делать? Что сказать тебе? Поди
Лишь посмеешься?… Милая, родная…

Слова любви из песен достаю…
Шепчу, но так, чтоб ты не услыхала…
А хочешь, для тебя одной спою
Ту песню по-кобзоновски… Искала

Хоть в чем-то воплощения любовь…
К тебе всего-то двенадатилетней…
Люблю тебя… Кусаю губы в кровь,
А всем, конечно, видно все — и сплетни

Нас липкой паутиной оплели…
И если раньше ты не замечала,
Но, видимо, подружки донесли —
Дичишься… А моя любовь крепчала…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *