Сумасшедшие в саду — Райнер Мария Рильке

Дижон

Той пустыни заброшенной ограда
скрывает двор от посторонних глаз.
Еще, как прежде, бродят здесь по саду
утратившие с внешним миром связь.

Что быть могло — осталось за стеной.
Тут каждая тропинка им знакома.
Им очень нравится гулять вкруг дома
послушной примитивной чередой.

Вон кто-то там окапывает грядку,
он, стоя на коленях, к ней приник.
Но есть у них какой-то странный сдвиг
в движеньях (если подсмотреть украдкой)

для трогательной юной муравы,
какая-то застенчивая ласка —
трава нежна ведь, а вот роз окраска
таит в себе угрозу и, увы,

перерастет все то, что постепенно
приобрела их хрупкая душа.
Но остается тайной сокровенной:
как ласкова трава, как хороша!

Райнер Мария Рильке, конец августа — начало сентября 1907 года, Париж
(Перевод Микушевича В.)

*****

Двор монастырский обнесен стенами
От взглядов любопытных огражден.
Обычной жизнью не живут годами
те, кто внутри от мира защищен.

Все, что могло случиться — пронеслось.
Привычные дорожки им милее;
они кругами бродят по аллеям
послушно, безыскусно и поврозь.

Хотя есть и такие, кто на грядках
часы проводят, на колени встав;
и, если их не видят, в неге трав
скрывают свои жесты и с оглядкой

ласкают нежно вешнюю траву,
пугливо, робко и не без опаски —
трава — не роза и щедра на ласки,
а роз багрец угроза наяву,

ведь для души чрезмерность впечатлений,
переизбыток чувств и красоты
опасны… а в траве молчит смиренье —
целительная сила доброты.

Райнер Мария Рильке, конец августа — начало сентября 1907 года, Париж
(Перевод Ирины Назаровой)

*****

Скрывает монастырская ограда
живущий по своим законам двор.
Там недоступны посторонним взглядам
Изъятые из жизни с неких пор.

Всё должное давно произошло,
Осталось им теперь ходить по кругу,
Свидания, разлуки — лишь друг с другом —
привычно, просто и не тяжело.

Став на колени, возятся на грядках,
есть рядом в роднике вода.
И скрытым нежным жестом иногда
травинки трогают украдкой.

Как дружелюбна ранняя трава,
она влечёт и словно жаждет ласки.
А роз пурпурных яркая окраска
несёт угрозу — выдержишь едва

то, что тревожит душу неслучайно,
то, что забыть пытаешься во сне,
скрывая маленькие тайны
в травы уютной тишине.

Райнер Мария Рильке, конец августа — начало сентября 1907 года, Париж
(Перевод Сергея Кодеса)

*****

Заброшен монастырь. Внутри двора
ЗамкнУтое пространство исцеляет.
Они там завтра, нынче и всегда,
о мире внешнем не подозревают.

И всё уже для них произошло,
Они идут известными путями,
Встречаясь и прощаясь, дни за днями,
И как бы добровольно и легко.

Одни из них возделывают клумбы,
Пред ними на колени скромно встав.
Едва заметишь, как средь нежных трав,
Улыбка ласки их растянет губы.

Так дружелюбны травы к ним, но вдруг
Пурпуром красным роза в глаз стреляет
И это угрожающе пугает.
Чрезмерен их нечаянный испуг,

что знает роза всё про них коварно,
Сама ж — загадка вся, наоборот.
К траве их взор вернётся благодарно,
И снова мир покоя настаёт.

Райнер Мария Рильке, конец августа — начало сентября 1907 года, Париж
(Перевод Марины Негреско-Захаровой)

*****

Заброшен дом. От глаз чужих сокрыта
та часть двора, где тенью бродят те,
чья с миром связь давно уже забыта,
и память пребывает в темноте.

И что бы не случилось, то случилось.
На каждой из тропинок их следы,
тот сад оберегает от беды,
им здесь бродить, здесь кажут божью милость.

Возделать грядку скромно, примитивно
колени утопив во влажный грунт;
в какой-то странный свинг переведут
движенья этих нежностей интимных

по отношенью к утренней траве,
больная, устрашающая ласка:
так розы агрессивная окраска
чрезмерна в неуёмном хвастовстве

и разрушает храмы хрупких душ,
что только посвящённые узнают.
Тем временем в саду произрастает
тишайшая трава меж майских луж.

Райнер Мария Рильке, конец августа — начало сентября 1907 года, Париж

*****

5.9.1907, Paris Irre im Garten
Dijon

Noch schließt die aufgegebene Kartause
sich um den Hof, als würde etwas heil.
Auch die sie jetzt bewohnen, haben Pause
und nehmen nicht am Leben draußen teil.

Was irgend kommen konnte, das verlief.
Nun gehn sie gerne mit bekannten Wegen,
und trennen sich und kommen sich entgegen,
als ob sie kreisten, willig, primitiv.

Zwar manche pflegen dort die Frühlingsbeete,
demütig, dürftig, hingekniet;
aber sie haben, wenn es keiner sieht,
eine verheimlichte, verdrehte

Gebärde für das zarte frühe Gras,
ein prüfendes, verschüchtertes Liebkosen:
denn das ist freundlich, und das Rot der Rosen
wird vielleicht drohend sein und Übermaß

und wird vielleicht schon wieder übersteigen,
was ihre Seele wiederkennt und weiß.
Dies aber lässt sich noch verschweigen:
wie gut das Gras ist und wie leis.

Rainer Maria Rilke

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.