Я в этот мир пришел, — богаче стал ли он? — Омар Хайям

Я в этот мир пришел, — богаче стал ли он?
Уйду, — великий ли потерпит он урон?
О, если б кто-нибудь мне объяснил, зачем я,
Из праха вызванный, вновь стать им обречен?

Омар Хайям
(Перевод с фарси Тхоржевского)

Мы чистыми пришли, — с клеймом на лбу уходим — Омар Хайям

Мы чистыми пришли, — с клеймом на лбу уходим,
Мы с миром на душе пришли, — в слезах уходим.
Омытую водой очей и кровью жизнь
Пускаем на ветер и снова в прах уходим.

Омар Хайям
(Перевод с фарси Тхоржевского)

Исчерпаемо слово, конечен звук — Игорь Жданов

Исчерпаемо слово, конечен звук,
Есть в пространстве предел лучу.
От привычки жить и от смертных мук
Я избавиться не хочу.
Пусть глаза застилает сомнений дым,
Воет бездна во мне и вне.
Ладно, это со мной… Читать далее «Исчерпаемо слово, конечен звук — Игорь Жданов»

На смерть фельдмаршала графа Каменского — Василий Жуковский

Еще великий прах… Неизбежимый рок!
Твоя, твоя рука себя нам здесь явила;
О, сколь разительный смирения урок
Сия Каменского могила!

Не ты ль, грядущее пред ним окинув мглой,
Открыл его очам стезю побед и чести?
Не ты ль его хранил невидимой рукой,
Разящего перуном мести? Читать далее «На смерть фельдмаршала графа Каменского — Василий Жуковский»

Пускай мой прах в стране немилой — Самуил Киссин

Пускай мой прах в стране немилой
Сокроет хладная земля, —
Над здешней вечною могилой
Нетленны Ваши тополя.

Самуил Викторович Киссин

Мне друг, кто мне вина хотя бы раз поднес! — Омар Хайям

Мне друг, кто мне вина хотя бы раз поднес!
Оно янтарь ланит живит рубином роз.
Когда умру, мой прах вином, друзья, омойте
И опустите в гроб из виноградных лоз.

Омар Хайям
(Перевод с фарси Тхоржевского)

На смерть Андрея Тургенева — Василий Жуковский

О друг мой! неужли твой гроб передо мною!
Того ль, несчастный, я от рока ожидал!
Забывшись, я тебя бессмертным почитал…
Святая благодать да будет над тобою!

Покойся, милый прах; твой сон завиден мне!
В сем мире без тебя, оставленный, забвенный, Читать далее «На смерть Андрея Тургенева — Василий Жуковский»

Чаплинеска — Харт Крейн

От наших шальных утешений — проку
будет не больше земному праху,
чем от шальных попаданий ветра
и пустые карманы одежды ветхой.

Мир изголодавшемуся котенку на пороге,
ибо любви к миру мы преисполнены, —
и (влечение из уличной мороки,
сильно смахивающей на преисподнюю. Читать далее «Чаплинеска — Харт Крейн»

Мой город был мне в раннем детстве явлен — Владимир Британишский

Мой город был мне в раннем детстве явлен:
Владимирская, Рынок и Вокзал.
Но Гоголь… Достоевский… но Голявкин…
и Глеб Горбовский что-то подсказал.
Их было двое: «Глеб-и-Гриб». Но «Гриба»
(так дочка говорила: «Глеб-и-Гриб» —
дети умеют и без грубых рифм
творить куски поэзии) — но Гриба,
за то, что жить не соглашался криво,
бескомпромиссен был и горделив,
который год терзает хищный гриф… Читать далее «Мой город был мне в раннем детстве явлен — Владимир Британишский»

На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.) — Валерий Брюсов

Я посетил твой прах, забытый и далекий,
На сельском кладбище, среди простых крестов,
Где ты, безвестный, спишь, как в жизни, одинокий,
Любовник тишины и несказанных снов.
Ты позабыт давно друзьями и врагами,
И близкие тебе давно все отошли,
Но связь давнишняя не порвалась меж нами,
Двух клявшихся навек — жить радостью земли!
И здесь, в стране чужой, где замки над обрывом
Ревниво берегут сны отошедших дней,
Где бурная река крутит своим разливом
Ряды поверженных, воде врученных пней;
Где старые дубы и сумрачные вязы, Читать далее «На могиле Ивана Коневского (8 июля 1901 г.) — Валерий Брюсов»