О, зачем твоей высокой властью — Гёте

О, зачем твоей высокой властью
Будущее видеть нам дано
И не верить ни любви, ни счастью,
Как бы ни сияло нам оно!
О судьба, к чему нам дар суровый
Обнажать до глубины сердца
И сквозь все случайные покровы
Постигать друг друга до конца! Читать далее «О, зачем твоей высокой властью — Гёте»

Чужда мне рифм блестящая бравада — Гёте

Девушка

Чужда мне рифм блестящая бравада,
Хоть мне и льстят их звонкие обманы.
Те чувства, что чисты и постоянны,
Поверь, любимый, украшать не надо.

От скуки на любые муки ада
Готов поэт. Ему раздуть вулканы
В душе, чтоб тотчас собственные раны
Заговорить, — привычная отрада. Читать далее «Чужда мне рифм блестящая бравада — Гёте»

Купидо, шалый и настойчивый мальчик — Гёте

Купидо, шалый и настойчивый мальчик,
На несколько часов просил ты приюта.
Но сколько здесь ночей и дней задержался,
И ныне стал самовластным хозяином в доме.

С широкой постели я согнан тобою,
Вот на земле сижу и мучаюсь ночью.
По прихоти своей очаг раздувая,
Ты зимний сжигаешь запас, и я тоже сгораю. Читать далее «Купидо, шалый и настойчивый мальчик — Гёте»

Истолкование старинной гравюры на дереве — Гёте

Воскресным утром в своей мастерской
Наш славный мастер вкушает покой.
Он грязный фартук бросил под стол,
Надел свой праздничный, чистый камзол.
И пусть почивают гвозди, клещи,
Шило, дратва и прочие вещи.
Пусть в день седьмый отдохнет рука
От иглы сапожной и молотка.
Но весеннее солнце как припечет,
И досуг его к новой работе влечет.
Чувствует мастер: в назначенный срок
В мозгу его вызрел некий мирок,
Дышит, живет, спешит отделиться,
От своего создателя удалиться. Читать далее «Истолкование старинной гравюры на дереве — Гёте»

Из «Римских элегий» — Гёте

I

Камень, речь поведи! Говорите со мною, чертоги!
Улица, слово скажи! Гений, дай весть о себе!
Истинно, душу таят твои священные стены,
Roma aeterna! Почто ж сковано все немотой?
Кто мне подскажет, в каком окне промелькнет ненароком
Милая тень, что меня, испепелив, оживит?
Или, сбившись с пути, не узнал я дорогу, которой
К ней бы ходил и ходил, в трате часов не скупясь?
Обозреваю пока, путешественник благоприличный,
Храмы, руины, дворцы, мрамор разбитых колонн.
Этим скитаньям конец недалек. В одном только храме,
В храме Амура, пришлец кров вожделенный найдет.
Рим! О тебе говорят: «Ты — мир». Но любовь отнимите,
Мир без любови — не мир, Рим без любови — не Рим. Читать далее «Из «Римских элегий» — Гёте»

Элегия на смерть брата моего друга — Гёте

В глухом лесу на дубе, что когда-то
Был громом свален и разбит,
Я твоего оплакиваю брата,
Чей прах от нас так далеко зарыт.

Он ждал, придя к поре осенней,
Награды за свои дела,
Но смерть, не зная сожалений,
Все унесла. Читать далее «Элегия на смерть брата моего друга — Гёте»

Золотому сердечку, которое он носил на груди — Гёте

Отзвеневших радостей залогом
На груди моей ты будешь вечно.
Нить прочней ли, нежель связь двух душ пред богом?
Сердечко, ты ль одно не бессердечно?

Прочь, Лили, бегу я! Держишь прочно
Нитью бессрочной.
Наколдовала неволю злую!
Ах, Лили, сердце твое, увы,
Я вновь и вновь целую. Читать далее «Золотому сердечку, которое он носил на груди — Гёте»

Ginkgo biloba — Гёте

Этот листик был с Востока
В сад мой скромный занесен,
И для видящего ока
Тайный смысл являет он.
Существо ли здесь живое
Разделилось пополам?
Иль, напротив, сразу двое
Предстают в единстве нам? Читать далее «Ginkgo biloba — Гёте»

Epiphanias — Гёте

Три святых короля на звезду глядят
И пьют и едят, а платить не хотят.
Охотно пьют, охотно едят,
И пьют и едят, но платить не хотят.

Мы три святых короля, смотри!
Нас не четыре, а ровно три,
И если прибавить четвертого к трем,
То станет больше одним королем. Читать далее «Epiphanias — Гёте»

Эпилог к Шиллерову «Колоколу» — Гёте

Радость, лейся в граде оном,
Мир, ему будь первым звоном.
Да, было так. Страна кипела славой.
Являлось счастье новое в цвету.
Приветствовали песней величавой
Мы княжескую юную чету.
Народных толп налево и направо
Мы видели восторг и тесноту;
По-праздничному убраны ступени,
И «Поклонение искусств» на сцене. Читать далее «Эпилог к Шиллерову «Колоколу» — Гёте»