Первый снег детей обворожил — Валерий Прокошин

Первый снег детей обворожил.
Крошечные звёздочки мороза.
Кто-то их на землю накрошил
И в пустые гнёзда.
И была невысказана даль.
Дом качался каменным причалом.
То, что я вокруг себя видал,
Было лишь началом. Читать далее «Первый снег детей обворожил — Валерий Прокошин»

В январе этот вымерший город — Валерий Прокошин

В январе этот вымерший город рифмуется с тундрой,
Потому что ветер срывается с крыш ледяною пудрой
И летит в переулки, которым названия нет,
Где божественный SOS отзывается полубандитской полундрой,
И ментоловый вкус на губах от чужих сигарет.

Здесь чужие не ходят: шаг влево, шаг вправо — и мимо
Остановки, которой присвоят геройское имя
Отморозка пятнадцати или шестнадцати лет.
Переулками можно дойти до развалин Четвертого Рима
И войти в кипяченые воды реки Интернет. Читать далее «В январе этот вымерший город — Валерий Прокошин»

Осьмнадцатого января в Петербурге — Валерий Прокошин

Осьмнадцатого января в Петербурге весь день шел снег,
А вечером в воздух кто-то добавил шанели.
Акакий Акакиевич — маленький человек
Вышел на улицу в новой мышиной шинели.
Он прошел по Невскому, оглядываясь по сторонам,
Заметая полой следы просто так, для вида. Читать далее «Осьмнадцатого января в Петербурге — Валерий Прокошин»

Если скажут Enter, я выбираю — Валерий Прокошин

Если скажут Enter, я выбираю:
Ноутбук роднее, чем хата с краю
Или чем больница: цена на койку
Десять евро в сутки, и вид на стройку.
Что здесь можно выбрать, скажите честно:
Только день приезда и день отъезда. Читать далее «Если скажут Enter, я выбираю — Валерий Прокошин»

Я останусь нынче в Санкт-Петербурге — Валерий Прокошин

Я останусь нынче в Санкт-Петербурге,
Покатаюсь ночью на Сивке-Бурке,
Только ты о прошлом не суесловь.
В переулках Кушнером бредят урки,
Пресловутый топор под брюхом каурки,
В проходных дворах леденеет кровь. Читать далее «Я останусь нынче в Санкт-Петербурге — Валерий Прокошин»

Этот город похож на татарскую дань — Валерий Прокошин

Этот город похож на татарскую дань
С монастырскою сонной округой.
Здесь когда-то построили Тмутаракань
И назвали зачем-то Калугой.

Сколько славных имен в эту глушь полегло,
Но воскресло в иной субкультуре:
Константин Эдуардович… как там его —
Евтушенко сегодня, в натуре. Читать далее «Этот город похож на татарскую дань — Валерий Прокошин»

Если к Черному морю однажды приехать — Валерий Прокошин

Андрею Коровину

Если к Черному морю однажды приехать — больным, одиноким, расстроенным,
если моря не видеть, а лишь представлять, словно Морис Дрюон.
Пить весь день, пить весь вечер, всю ночь коктебельский коньяк с непутевым Коровиным,
вспоминая все время другую Итаку — советских времен. Читать далее «Если к Черному морю однажды приехать — Валерий Прокошин»

Сны размалёваны страшными красками — Валерий Прокошин

Сны размалёваны страшными красками —
Крымско-татарскими, крымско-татарскими…
Ночь пробежала волчонком ошпаренным,
Ты изменяешь мне с крымским татарином.
Горькой полынью — а что ты хотела —
Пахнет твоё обнажённое тело.
Соль на губах, на сосках, и в промежности —
Солоно… Я умираю от нежности.
Я забываю, что нас было трое,
В синей агонии Чёрное море. Читать далее «Сны размалёваны страшными красками — Валерий Прокошин»

Чтоб каждая тварь свою жизнь начинала с нуля — Валерий Прокошин

чтоб каждая тварь свою жизнь начинала с нуля:
с затрещины Бога, с падения яблока в руки,
изгнания, с крика «земля!», с непотребного «б*я»,
с Москвы, Риги, Тмутаракани, Парижа, Калуги,
оргазма, с больничной палаты, тюремного ша
с дороги, которая к вечному Риму, вестимо,
чтоб каждая тварь, у которой под кожей душа,
и варварский сленг, и почти примитивное имя, Читать далее «Чтоб каждая тварь свою жизнь начинала с нуля — Валерий Прокошин»