Три слова — Карл Сэндберг

В детстве я слышал три красных слова;
Тысячи французов умирали на улицах
За Свободу, Равенство, Братство, — и я спросил,
Почему за слова умирают люди.

Я подрос, и почтенные люди с усами
Говорили, что три заветных слова —
Это Мать, Семья и Небо, а другие, постарше,
С орденами на груди, говорили: Бог, Долг и Бессмертье, —
Говорили нараспев и с глубоким вздохом.

Годы отстукивали свое тик-так на больших часах
Судеб человеческих, и вдруг метеорами
Сверкнули из огромной России три
Суровых слова, и рабочие с оружием пошли умирать
За Хлеб, Мир и Землю.

А раз я видел моряка американского флота,
Портовая девчонка сидела у нет о на коленях,
И он творил: «Нужно уметь сказать три слова,
Только и всего: дайте мне ветчину, и яичницу, —
Что еще? — и немножко любви,
Моя крошка!»

Карл Сэндберг
(Перевод Михаила Зенкевича)

*****

Я был пацаном, когда я услышал три красных слова, —
Тысячи французов умирали на улицах
за: Свободу, Равенство, Братство, — и я спросил:
«Почему за слова они умирают?»

Стал я старше, люди с усами и баками,
Пахнущие сиренью, сказали, что самые золотые слова:
Мать, Домочадцы и Небеса, — другие люди, ещё старше этих,
Увешанные наградами, молвили мне: Бог, Долг, Бессмертие, —
Они говорили эти три слова врастяжку и с придыханием.

Годы отстукивали своё от начала и до конца на огромных часах
Проклятий и рока: метеорами вспыхнули
Из огромной России три слова суровых и рабочие взяли оружие,
И пошли умирать за: Хлеб, Мир, Землю.

А однажды я встретил военного моряка с корабля США,
Обошедшего все порты на земле,сидевшего с девчонкою на коленях,
Который поведал, что нужно уметь говорить три слова,
Всего лишь: «Дай-ка мне ветчины тарелку и яйца» —
«Сколько?» — и — «Ты меня любишь, крошка?»

Карл Сэндберг
(Перевод Юрия Иванова)

*****

I was a boy when I heaid three red words
a thousand Frenchmen died in the streets
for: Liberty, Equality, Fraternity-I asked
why men die Jor woкds.

I was older; men with mustaches, sideburns
lilacs, told me the high golden words are:
Mother, Home and Heaven-other older men with
face decorations said: God, Duty, Immortality
-they sang these threes slow from deep lungs.

Years ticked off their say-so on the great clocks
of doom and damnation, soup and nuts: meteors flashed
their say-so: and out of great Russia came three
dusky syllables workmen took guns and went out to die
for: Bread, Peace, Land.

And I met a marine of the U.S.A., a leatherneck with
a girl on his knee for a memory in ports circling the
earth and he said: tell me how to say three things
and I always get by-gimme a plate of ham and eggs —
how much?-and-do you love me, kid?

Carl Sandburg

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *