Закричу я громко: «Мама!»

Заложили окна ватой,
От дыханья стекла мокнут.
По сугробам воровато
Ночь крадется к нашим окнам.
Подошла — и ставню точит,
И течет в окно упрямо,
И, проснувшись среди ночи,
Я кричу в испуге: «Мама!»
Поцелует в щеку, в лоб ли,
И конец моей тоске,
Я усну на теплой — теплой,
Доброй маминой руке.
Будет время, ночь из детства
Обернется пули свистом,
И, куда не зная деться,
Я прижмусь к сосне смолистой.
Щелк затвора вороватый.
Кто-то в сердце целит прямо.
И опять в тоске проклятой
Закричу я громко: «Мама!»
Ствол сосны чужой и блеклый,
Покачнется вдалеке.
Я усну на теплой — теплой,
Доброй маминой руке.

Тимофеевский

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *