Ворона-сорока склевала пророка — и правильно, все равно никто его не слушает — Огден Нэш

Я уверен, что если кто-нибудь надумает всерьез присмотреться к положению человечества и при этом окажется малым толковым, Он согласится с пророком Иовом, Потому что в Книге Иова сказано: «Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями» — так напророчил пророк Иов, И это наблюдение подтвердит любой, кто к положению человечества захочет присмотреться без дураков. Было бы разумно предположить, что разумное творенье будет помнить о том, что оно все равно пресытится печалями, коль скоро оно женой рождено, И что в силу рождения как такового человечье стремление к печалям и горестям с лихвою будет удовлетворено. Увы! Читать далее «Ворона-сорока склевала пророка — и правильно, все равно никто его не слушает — Огден Нэш»

Башня — Алексей Гастев

На жутких обрывах земли, над бездною страшных морей выросла башня, железная башня рабочих усилий.
Долго работники рыли, болотный пни корчевали и скалы взрывали прибрежные.
Неудач, неудач сколько было, несчастий!
Руки и ноги ломались в отчаянных муках, люди падали в ямы, земля их нещадно жрала.
Сначала считали убитые, спевали им песни надгробные. Потом помирали без песен провальных, без слов. Там, под башней, погибла толпа безымянных, но славных работников башни. Читать далее «Башня — Алексей Гастев»

Негерои — Феликс Кривин

И в декабре не каждый декабрист. Трещит огонь, и
веет летним духом. Вот так сидеть и заоконный свист,
метельный свист ловить привычным ухом.
Сидеть и думать, что вокруг зима, что ветер гнет
прохожих, как солому, поскольку им недостает ума в такую
ночь не выходить из дома. Читать далее «Негерои — Феликс Кривин»

С немецкого — Михаил Лермонтов

Я проводил тебя со слезами; но ты удалилась, чужда сожалений и слез.
Где долго ожиданный день, столько радости мне обещавший? — погиб он! — но я не раскаялся в том, в чем тебе поклялся.
И если б могла ты понять и измерить страданья мои, то вечно бы ты не забыла того, кто тебя никогда не забывал.
Тогда бы заплакала ты, и тот миг воскресил бы опять охладевшее мое счастье.
Мое сердце, отвергнутое тобою, мой ангел! все-таки тебе принадлежит; но сердце, тобою любимое, не будет так постоянно.

Михаил Юрьевич Лермонтов, 1831 год

Молитва — Иван Тургенев

О чем бы ни молился человек — он молится о чуде. Всякая молитва сводится на следующую: «Великий боже, сделай, чтобы дважды два — не было четыре!»
Только такая молитва и есть настоящая молитва — от лица к лицу. Молиться всемирному духу, высшему существу, кантовскому, гегелевскому, очищенному, безо́бразному богу — невозможно и немыслимо.
Но может ли даже личный, живой, о́бразный бог сделать, чтобы дважды два — не было четыре? Читать далее «Молитва — Иван Тургенев»

Гудки — Алексей Гастев

Когда гудят утренние гудки на рабочих окраинах, это вовсе не призыв к неволе. Это песня будущего.
Мы когда-то работали в убогих мастерских и начинали работать по утрам в разное время.
А теперь утром, в восемь часов, кричат гудки для целого миллиона.
Теперь мы минута в минуту начинаем вместе. Читать далее «Гудки — Алексей Гастев»

Мюнхгаузен — Феликс Кривин

Ври, Мюнхгаузен!
Выдумывай, барон!
Выдавай за чистую монету!
Не стесняйся, старый пустозвон, —
Все равно на свете правды нету!
Скептическая песня

— Итак, я летел с двадцать третьего этажа…
Мюнхгаузен посмотрел на своих слушателей. Они
сидели, ухмылялись и не верили ни одному его слову.
И тогда ему захотелось рассказать о том, что у него
на душе, о том, что его давно печалило и волновало. Читать далее «Мюнхгаузен — Феликс Кривин»

Чернорабочий и белоручка — Иван Тургенев

Разговор

Чернорабочий
Что ты к нам лезешь? Чего тебе надо? Ты не наш… Ступай прочь!
Белоручка
Я ваш, братцы!
Чернорабочий
Как бы не так! Наш! Что выдумал! Посмотри хоть на мои руки. Видишь, какие они грязные? И навозом от них несет и дегтем — а твои вон руки белые. И чем от них пахнет?
Белоручка (подавая свои руки)
Понюхай. Читать далее «Чернорабочий и белоручка — Иван Тургенев»

Из неоконченной повести — Богдан Агрис

…Горькое сегодня небо. Что, впрочем, трезвит.
Я выхожу из метро, миную руины раскуроченной перекосившейся тары (зря ее убирают: месяца за два сложился бы лабиринт — Кносскому не чета…), попадаю в метель бумажной отшелушившейся, отшуршавшей свое чешуи — время меняет шкуру с каждым газетным выпуском, о, времена…а о нравах не будем — пусть их…. Обязательная программа при возвращении из подземного мира — попасть в обстание наземных отбросов. Читать далее «Из неоконченной повести — Богдан Агрис»

Письмо к Косте Бузину, в соседний дом — Вера Полозкова

Ты его видел, он худ, улыбчив и чернобров. Кто из нас первый слетит с резьбы, наломает дров? Кто из нас первый проснется мертвым, придет к другому — повесткой, бледен и нарочит? Кто на сонное «я люблю тебя» осечется и замолчит?

Ты его видел, — он худ, графичен, молочно-бел; я летаю над ним, как вздорная Тинкер Белл. Он обнимает меня, заводит за ухо прядь — я одно только «я боюсь тебя потерять». Бог пока улыбается нам, бессовестным и неистовым; кто первый придет к другому судебным приставом? Слепым воронком, пожилым Хароном, усталым ночным конвоем? Ну что, ребята, кого в этот раз хороним, по чью нынче душу воем? Читать далее «Письмо к Косте Бузину, в соседний дом — Вера Полозкова»