После смерти — Карин Бойе

— Мама, что чувствуешь, когда после смерти растут крылья?
— Сперва спина гнется, крепнет, проникается мощью.
Потом она наливается тяжестью — как будто на плечах твоих гора.
Ребра и хребет хрустят, раскалываются до мозга костей.
Затем спина рывком выпрямляется, способная выдержать все, все!
А потом ты понимаешь, что уже умер и обрел новую сущность.

Карин Бойе
(Перевод Анатолия Кудрявицкого)

Ньютоново яблоко — Феликс Кривин

— Послушайте, Ньютон, как вы сделали это свое
открытие, о котором теперь столько разговору?
— Да так, обыкновенно. Просто стукнуло в голову.
Они стояли каждый в своем дворе и переговаривались
через забор, по-соседски:
— Что стукнуло в голову?
— Яблоко. Я сидел, а оно упало с ветки. Читать далее «Ньютоново яблоко — Феликс Кривин»

Человек пешком идет по земле — Владимир Солоухин

Человек пешком идет по земле,
Вот сейчас он правую ногу
Переставит еще на полметра вперед.
А потом — еще на полметра вперед
Переставит левую ногу.
Метр — расстояние.
Километр — расстояние.
Шар земной — расстояние. Читать далее «Человек пешком идет по земле — Владимир Солоухин»

Печаль — Теодор Ретке

Я изведал печаль карандашей,
Аккуратно лежащих в коробках,
Я знаю грусть дырокола, клея и скоросшивателей —
Боль, тоску и безродность безупречных учреждений,
Одиночество туалетов и пустоту приемных. Читать далее «Печаль — Теодор Ретке»

Беспамятство — Харт Крейн

Беспамятство подобно песне,
Которая течет, свободная от ритма и размера.
Беспамятство подобно птице, уверенно расправившей свои крылья
Широко и неподвижно —
Птице, что неутомимо держит курс по ветру. Читать далее «Беспамятство — Харт Крейн»

Сумасшедший Як — Грегори Корсо

Я смотрю, как взбивают последнее молоко, которое они
когда-либо от меня получат.
Они ждут, когда я умру;
Они хотят сделать пуговицы из моих костей.
Где мои сестры и братья?
У того высокого монаха, что нагружает дядю моего, новая шапка.
И тот идиот — ученик его — Я раньше никогда не видел этого шарфа.
Бедный дядя, он позволяет им себя нагружать.
Как грустен он, как устал! Читать далее «Сумасшедший Як — Грегори Корсо»

Услышишь суд глупца — Иван Тургенев

«Услышишь суд глупца»
Пушкин

Ты всегда говорил правду, великий наш певец; ты сказал ее и на этот раз.
«Суд глупца и смех толпы»… Кто не изведал и того и другого?
Всё это можно — и должно переносить; а кто в силах — пусть презирает!
Но есть удары, которые больнее бьют по самому сердцу. Человек сделал всё что мог; работал усиленно, любовно, честно… И честные души гадливо отворачиваются от него; честные лица загораются негодованием при его имени.
— Удались! Ступай вон! — кричат ему честные молодые голоса. — Ни ты нам не нужен, ни твой труд; ты оскверняешь наше жилище — ты нас не знаешь и не понимаешь… Ты наш враг! Читать далее «Услышишь суд глупца — Иван Тургенев»

Озирая котел, в котором ты сам не варишься — Дмитрий Быков

Озирая котел, в котором ты сам не варишься, презирая клятвы, которые мы даем, — не тверди мне, агностик, что ты во всем сомневаешься. Или нет, тверди — добавляя: «во всем твоем». Ибо есть твое — вопреки утвержденью строгому, что любая вера тобою остранена. Есть твое, и мне даже страшно глядеть в ту сторону — до того скупа и безводна та сторона. Где уж мне до упорства черствого, каменистого, хоть надень я мундир и ремнями перетянись. Есть твое, и в него ты веришь настолько истово, что любой аскет пред тобою релятивист. Ход туда мне закрыт. Дрожа, наблюдаю издали: кабала словес, ползучая каббала, лабиринты, пески, а меж ними такие идолы, что игрушками кажутся все мои купола. Читать далее «Озирая котел, в котором ты сам не варишься — Дмитрий Быков»

Моя жизнь — Алексей Гастев

Велика в прошлом, бесконечна в будущем жизнь моя. Много столетий я не запомнил. Помню лишь, когда ходил закованный и был привязан к тюрьме моей — работе. Это я двести лет тому назад бил и разбивал машины. Это я, еще весь человеческий, восстал против холодных недругов своих. Я отдал тогда всю страсть свою этому железному единоборству; я тогда призывал богов на помощь себе и все же в борьбе потерял не одну голову. Я отчаивался тогда и бросался на отточенные резцы машин, крошил их, но и сам бился в тисках металла. Это я сто лет назад залил улицы мировых городов своей кровью и развертывал знамена со словами восстания и мести. Читать далее «Моя жизнь — Алексей Гастев»

The Giaour (Гяур) — Михаил Лермонтов

(Из Байрона)

Нет легкого дуновения воздуха, рассекающего волну, которая катится под могилою афинян; сей блестящий гроб на крутой, навислой скале первый приветствует возвращающуюся домой ладью; он высоко господствует над страною, тщетно им спасенною, — когда снова увидит такого героя?.. Читать далее «The Giaour (Гяур) — Михаил Лермонтов»