Как и он, было лето в загоне — Владимир Шандриков

Как и он, было лето в загоне,
Олимпийский огонь догорал,
Вдоль обрыва неслись его кони, —
Выше всяких наград и похвал.

Деньги, почести, горькая слава, —
С виду всё хорошо, только вот…
Кислороду слегка не хватало,
Перекрыли слегка кислород!

Впереди — слишком острые камни,
Всё в былом, зря назад не смотри!
Пронеслись чёрной ласточкой сани
И исчезли за гребнем скалы.

Небо вздрогнуло звонкою синью,
Эхо гор доползло до земли.
Нет его — он покинул Россию,
Навсегда и отпел, и отжил.

Был бунтарь невысокого роста,
Но всю жизнь тяготился не тем:
Ему палки вставляли в колёса
Тут и там, тут и там, — каждый день.

Не закончил он даже и ВГИКа,
Был актёром с судьбой на излом,
И, срывая свой голос до крика,
Рвался в души людей напролом.

Микрофонные стойки дрожали,-
Так хрипел он, что не было сил!
И магнитные ленты впитали
Навсегда то, что он пережил.

Он, увы, в подхалимы не вышел,
И, как все бунтари на Руси,
Был казнён непризнанием свыше
За шершавые песни свои.

Но ему, как награда за это,
В кутерьме дискотек и кассет,
Сквозь гранитные чьи-то запреты
Эхом вторили души в ответ.

Он смеялся над славой неверной,
Презирая расчет и уют.
В неугодных он был — самый первый,
И последний — где лавры дают.

Он на бой шёл с открытым забралом,
И от сплетен дымилась спина.
С перебоями сердце стучало
До последнего самого дня.

«Жаль, кольчужка короткая сильно», —
Перед смертью бунтарь говорил…
Нет его — он покинул Россию, —
Навсегда и отпел, и отжил.

Он на нас израсходовал сердце,
Пот и кровь вытирая на «бис»,
И, наверно, хотя бы посмертно
Заработал себе бенефис.

«В чем секрет его песен огромный?» —
Друг спросил. Я сказал: «Отвяжись!
В каждой песне его неуёмной —
Три аккорда плюс целая жизнь!»

И, как символ нещадной погони,
Монументом ему, бунтарю,
На дыбы встали буйные кони
У обрыва, на самом краю.

Владимир Романович Шандриков

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *