Лучшие стихи Александра Кочеткова

Александр Кочетков — советский поэт, переводчик, драматург. Представляем вашему вниманию лучшие стихи Александра Кочеткова.

Баллада о прокуренном вагоне

— Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, —
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастёт на сердце рана,
Прольётся чистыми слезами,
Не зарастёт на сердце рана —
Прольётся пламенной смолой.

— Пока жива, с тобой я буду —
Душа и кровь нераздвоимы, —
Пока жива, с тобой я буду —
Любовь и смерть всегда вдвоём.
Ты понесёшь с собой повсюду —
Ты понесёшь с собой, любимый, —
Ты понесёшь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

— Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
— За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернёмся оба — я и ты.

— Но если я безвестно кану —
Короткий свет луча дневного, —
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
— Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них, —
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!

1932 год

*****

Проходит день своей дорогой

Проходит день своей дорогой,
И солнце не смежает век.
Как белый тур тяжелорогий,
Над горной далью встал Казбек.

А мне орфическая лира
Звенит, звенит издалека:
Она, как день последний мира,
И светозарна, и горька!

*****

Поэт

Средь голых стен, изъеденных клопами,
Ни в смерть, ни в страсть
не верящий давно,
Сидит поэт, и пялится в окно,
И утомлённо вопрошает память.

Внизу — проспект с огнями и толпами,
Здесь — гребни крыш, безлюдно и темно.
В пустом бокале вспыхнуло вино.
Восходят звёзды робкими стопами.

Пером он помавает в пузырьке,
Чтоб раздробить сгустившуюся влагу, —
И лёгкая строка, скользя к строке,

Узором клякс ложится на бумагу.
Поэзия российская жива,
Пока из клякс рождаются слова.

*****

Не верю я пророчествам

Не верю я пророчествам,
Звучавшим мне не раз:
Что будет одиночеством
Мой горек смертный час.

Когда б очами смертными
Ни завладел тот сон, —
Друзьями неприметными
Я вечно окружён.

Коль будет утро чистое —
Протянет навсегда
Мне пёрышко огнистое
Рассветная звезда.

Пробьёт ли час мой в зоркую
Дневную тишину —
Под смех за переборкою
Беспечно я усну.

Придёт ли срок назначенный
В вечерней звонкой мгле, —
Журчаньем гнёзд укачанный,
Приникну я к земле.

Коль будет ночь угрюмая —
Сверчку со мной не спать,
И я забудусь, думая,
Что день придёт опять.

А страшное, любимая,
Весь горький пыл земной
Уйдут в невозвратимое
Задолго предо мной.

*****

Понятен мир с его весной, понятны

Понятен мир с его весной, понятны
Люди с их праздником (мое окно
Блестит, как и у всех), понятна смерть
Моих тюльпанов (в них она вселилась,
Едва их срезали, хоть на столе
Кроваво дозревали, раскрываясь
Навстречу гибели, что нынче в ночь
Их стебли выпила, их лепестки
Обуглила, их листья изломала), —
Но почему спаленные тычинки
Еще вздымают облако любви
И черной пылью смерти обнимают
Иссохший пестик,- но откуда песня?

*****

Так, молодости нет уж и в помине

Так, молодости нет уж и в помине,
От сердца страсть, как песня, далека,
И жизнь суха, как пыльный жгут полыни,
И, как полынь, горька.

Но почему ж, когда руки любимой
Порой коснусь безжизненной рукой,
Вдруг сдавит грудь такой неодолимой,
Такой сияющей тоской?

И почему, когда с тупым бесстрастьем
Брожу в толпе, бессмысленно спеша,
Вдруг изойдёт таким поющим счастьем
Глухая, скорбная душа?

И этот взгляд, голодный и усталый,
Сквозь города туманное кольцо,
Зачем я возвожу на вечер алый
Как на прекрасное лицо?

*****

Шутил вчера, шучу сегодня

Шутил вчера,
шучу сегодня,
Горел века — и вновь горю!
И вновь о тайнах
преисподней
В прозрачных ямбах
говорю.
И к вам, друзья,
иду охотно,
Мне люб спокойный
ваш уют,
Когда за чаем беззаботно
Часы короткие текут.
В тот вечер
будет очень мило,
Меня попросят почитать…
И вдруг с души —
«нездешней силой»
Сорвёт «заклятия печать»!
И рьяным скептикам
всех толков,
Давая пищу для острот,
На сотню жалящих
осколков
Мой стих,
как бомбу, разорвёт!..

*****

Тоска по дому Облачной гряды

Тоска по дому… Облачной гряды
Тускнеющие очертанья
И тонкий лук кочевницы-звезды,
Звенящий тетивой молчанья.

Встает неодолимая печаль
От нив земных — до нив небесных.
Скажи, душа, чего тебе так жаль:
Любимых глаз иль звезд безвестных?

Но не постигнет страстная тоска,
Куда стремит свой парус темный:
К живым огням родного далека
Иль в пропасть вечности бездомной.

*****

Ласточки под кровлей черепичной

Ласточки под кровлей черепичной
Чуть журчат, стрекочут тополя.
Деловито на оси привычной
Поворачивается земля.

И, покорны медленному кругу,
Не спеша, струятся в полусне —
Воды к морю, ласточки друг к другу,
Сердце к смерти, тополя к луне.

*****

Глубокая страсть не похожа на юные муки

Глубокая страсть не похожа на юные муки:
Она не умеет стонать и заламывать руки,
Но молча стоит, ожидая последнего слова,
К блаженству и к гибели с равным смиреньем готова,
Чтоб веки сомкнуть и спокойно взойти, если надо,
Тропой осужденных на облачный гребень Левкада.

*****

О, лёгкая отрада

О, лёгкая отрада
Полузакрытых вежд!
Не надо мне, не надо
Ни счастья, ни надежд.
Повержены кумиры,
Порфиры пали с плеч.
Не надо гневной лиры, —
Пусть кроткой будет речь!
Пред смертью неизбежной,
Пред жизнью роковой
Клянусь:
твой слух мятежный
Не оскорблю мольбой!
Блаженно предан чуду
Явленья твоего,
Клянусь: вовек пребуду
Смиренный страж его!
Ни жалости, ни гнева,
Ни смеха не страшусь.
У ног твоих, о, Дева,
Пребуду век. Клянусь!
Не надо мне, не надо
Ни шлема, ни щита.
О, лёгкая отрада,
О, сладкая тщета!

*****

Откуда музыка?

— Откуда музыка?
— Не знаю. Я
Сумерничал здесь в уголку и думал:
Что сладко жить, что (все-таки) любовь
Сильнее смерти, что цветы прекрасны
(И даже колокольчики), что труд
Кристаллизует душу, но и в камне
Стучит живое сердце. А сосед
Тем временем настраивал гитару.
Потом я ненароком задремал.
Проснулся вот… И музыки не слышал.

*****

Чеканка ночи стала резче

Чеканка ночи стала резче.
Сместился вверх воздушный пласт,
И загудело всё, и вещи
Запели — кто во что горазд —
Из-за реки, ветлой грачиной,
В корону мартовскую хвой…

А здесь, под кровлей, домовой
Зачиркал, зашуршал лучиной.
Шесток, заслонкой дребезжа,
Заплакал песенку дождя.
Подсвечник протянулся выше,
Колыша радужным крылом.
Смолой закапал ветхий дом,
Гроза рассыпалась по крыше —
И звёзды свежие зажглись.

Моя далёкая, проснись!
Сместилась к небу зыбь дневная.
Неудержимо и светло
Лечу в незримое жерло,
К тебе желанье простирая.
Какую бурю нанесло,
Сквозь поры, клеточки и щели,
В твоё жильё, к твоей постели,
К твоей душе!

Ещё сквозь сон,
Скажи с улыбкой: это — он
Послал крылатого предтечу
Весны, творимой вдалеке…
И окна распахни — навстречу
Моей кочующей тоске!

*****

О, как горька тоской мгновений

О, как горька тоской мгновений,
Как вечной мукой солона —
Моих последних вожделений
Из бездны вставшая волна!

Отягчена нездешним жаром,
Жадна безвестной глубиной,
Она виски мои недаром
Спалила страстью ледяной.

В провалах смерти неминучей,
В теснинах пагубного зла —
Она нашла свой вздох певучий,
Свой сладкий голос обрела.

*****

Памяти моего кота

В приветливом роду кошачьем
Ты был к злодеям сопричтён.
И жил, и умер ты иначе,
Чем божий требует закон.

Мы жили вместе. В розном теле,
Но в глухоте одной тюрьмы.
Мы оба плакать не хотели,
Мурлыкать не умели мы.

Одна сжигала нас тревога.
Бежали в немоте своей,
Поэт — от ближнего и бога,
А кот — от кошек и людей.

И, в мире не найдя опоры,
Ты пожелал молиться мне,
Как я молился той, которой
Не постигал в земном огне.

Нас разлучили. Злой обиде
Был каждый розно обречён.
И ты людей возненавидел,
Как я божественный закон.

И, выброшен рукою грубой
В безлюдье, в холод, в пустоту,
Ты влез туда, где стынут трубы,
Где звёзды страшные цветут…

И там, забившись под стропила,
Ты ждал — часы, года, века, —
Чтоб обняла, чтоб приютила
Тебя хозяйская рука.

И, непокорным телом зверя
Сгорая в медленном бреду,
Ты до конца не мог поверить,
Что я не вспомню, не приду…

Я не пришёл. Но верь мне, милый:
Такой же смертью я умру.
Я тоже спрячусь под стропила,
Забьюсь в чердачную дыру.

Узнаю ужас долгой дрожи
И ожиданья горький бред.
И смертный час мой будет тоже
Ничьей любовью не согрет.