Стихи о Красном Кресте

Стихи о Красном КрестеКрасный Крест на белом фоне —
Это теплые ладони.
Что милосердия полны
к тем, кто страдает, кто больны.
Исцеляет сердце, раны —
за справедливость постоянно,
за жизнь достойную народу,
за благородство, за свободу,
за гуманизм и за единство,
за мир, в котором нет бесчинства.
За жизнь, несущих на алтарь,
чтоб не пылал войны пожар,
за сострадание, за помощь,
за волонтёрский труд: хлеб, овощ,
за гуманитарный груз в пути,
а волонтёры впереди.

Международный Красный Крест.
«Насилия и войнам нет!»
Кричит со всех материков,
освобождая от оков.
За жертвенность, как мать Тереза,
за сострадание без стресса,
за мир, духовность все в ответе,
за гуманизм на белом свете,
за права, счастье и свободу.
Рука помощи народу.
Труд бесценный волонтёра —
надежда в жизни и опора
всех обездоленных в пути…
Крест милосердия нести!

Через пространство и века
на помощь тянется рука.
Международный Красный Крест —
благородной воли жест.
Девяносто — это много,
борьба за счастие народа,
за свободу и гуманизм,
кто страждущим спасает жизнь,
за единство, за сплочённость,
за нейтралитет и духовность,
за солидарность, и свободу,
за независимость народа,
за беспристрастность, чистоту,
универсальность ко Кресту
Красному на белом фоне.
За тепло дарящих ладоней.

Через пространство и века
на помощь тянется рука.
Международный Красный Крест —
благородной воли жест.

Сазанкова Анастасия

*****

«Красный Крест» — как много это значит
Все, кто с ним был связан, нам смогли
Донести, что помогать должны незрячим,
Инвалидам, деткам от души!
Вам сказать «Огромное спасибо»
Мы хотим за человечность, доброту!
Пусть мир сделает вам жизнь счастливой!
Ведь вы помогаете ему!

*****

Он цвета нашей крови,
Тепло её есть в нём.
Крест красный в белом фоне,
Знак совести с добром.

Он цвета нашей крови,
В нём зов помочь другим.
Помочь вернуть здоровье,
Ослабшим и больным.

Он цвета нашей крови,
Знак милосердных он.
Он символ светлой воли,
И ею он силён.

Он цвета нашей крови,
Не служит он деньгам.
Не ставя он условий,
В беде поможет нам.

Крест, цвета нашей крови,
Вне наций и идей,
Вне каст, чинов, сословий,
Он друг — для всех людей!

Марковцев Ю.

*****

Добровольно, по велению души
По незримому небесному призванию
Красный крест в тяжёлый час спешит
И не ждёт за помощь воздаяния!
Милосердием полны ваши сердца
Добротой и состраданьем безграничным!
И терпению нет вашему конца
Для чужих вы жертвуете личным!

*****

На полях сражений
Помощь их скора.
Все следы ранений
Лечат доктора.
Борются за жизни.
Их душа чиста.
Слава санитарам
Красного Креста!

*****

Красный полумесяц, красный крест —
Символы тепла и состраданья
Вам, чья жизнь один суровый тест,
На добро, заботу и вниманье.
Мы желаем счастья без границ,
И успеха в вашем трудном деле,
Даже среди голых стен больниц
Чтоб сердца и души не старели!

*****

Баллада о красном кресте

Под этим небом, созданным веками,
На синем шаре, где дано нам жить,
Жизнь человека — крохотное пламя,
Которое так просто потушить!
Бывает, грозный ветер вдруг подует,
И человек, теряя свой покой,
Нательный крестик пламенно целует,
Взывая к Богу с болью и тоской.
Быть может, Он услышит и ответит,
А если нет — куда идти с мольбой?
И вот, когда бессилен медный крестик,
Тогда на помощь крест спешит другой.
На белом фоне — цвета алой крови,
Крест чудотворный, можно так сказать,
Ведь для спасенья жизни и здоровья
Такие совершал он чудеса!
Его душа — больничная палата,
Его судьба — тревожная звезда,
А люди в белых форменных халатах —
Родные дети красного креста!
Они встречают жизнь в самом начале
И помогает пламени гореть.
Стоят как стражи днями и ночами
На перекрёстке «Жить» и «Умереть».
Здоровье — это сила, это — счастье!
Его вернуть возможно не всегда.
Бывает миг, и пламя жизни гаснет —
Внезапно, безвозвратно, навсегда!
И в этот миг темнеет крест от горя,
Но рядом бьются новые сердца.
И он опять с судьбой и смертью спорит
Теперь уж до победного конца!

Найдёнова Наталья

*****

Под Красным Крестом

Семь дней, семь ночей я дрался на Балканах,
Без памяти поднят был с мерзлой земли;
И долго, в шинели изорванной, в ранах,
Меня на скрипучей телеге везли;
Над нами кружились орлы, — ветер стонам
Внимал, да в ту ночь, как по мокрым понтонам
Стучали копыта измученных кляч,
В плесканьях Думая мне слышался плач.

И с этим Дунаем прощаясь навеки,
Я думал: едва ль меня родина ждет!..
И вряд ли она будет в жалком калеке
Нуждаться, когда всех на битву пошлет…
Теперь ли, когда и любовь мне изменит,
Жалеть, что могила постель мне заменит!..
— И я уж не помню, как дальше везли
Меня то ухабам румынской земли…

В каком-то бараке очнулся я, снятый
С телеги, и — понял, что это — барак;
День ярко сквозил в щели кровли досчатой,
Но день безотраден был, — хуже, чем мрак…
Прикрытый лишь тряпкой, пропитанной кровью,
В грязи весь, лежал я, прильнув к изголовью,

И, сам искалеченный, тупо глядел
На лица и члены истерзанных тел.
И пыльный барак наш весь день растворялся:
Вносили одних, чтоб других выносить;
С носилками бледных гостей там встречался
Завернутый труп, что несли хоронить…
То слышалось ржанье обозных лошадок,
То стоны, то жалобы на распорядок…
То резкая брань, то смешные слова,
И врач наш острил, засучив рукава…

А вот подошла и сестра милосердья! —
Волнистой косы ее свесилась прядь.
Я дрогнул. — К чему молодое усердье?
«Без крика и плача могу я страдать…
Оставь ты меня умереть, ради бога!»
Она ж поглядела так кротко и строго,
Что Дал я ей волю и раны промыть, —
И раны промыть, и бинты наложить.

И вот, над собой слышу голос я нежный:
«Подайте рубашку!» и слышу ответ, —
Ответ нерешительный, но безнадежный:
«Все вышли, и тряпки нестиранной нет!»
И мыслю я: Боже! какое терпенье!
Я, дышащий труп, — я одно отвращенье
Внушаю; но — нет его в этих чертах
Прелестных, и нет его в этих глазах!

Недолго я был терпелив и послушен:
Настала унылая ночь, — гром гремел,
И трупами пахло, и воздух был душен…
На грязном полу кто-то сонный храпел…
Кое-где ночники, догорая, чадились,
И умиравшие тихо молились
И бредили, — даже кричали «ура!»
И, молча, покойники ждали утра…

То грезил я, то у меня дыбом волос
Вставал: то, в холодном поту, я кричал:
«Рубашку — рубашку!..» и долго мой голос
В ту ночь истомленных покой нарушал…
В туманном мозгу у меня разгорался
Какой-то злой умысел, и порывался
Бежать я, — как вдруг, слышу, катится гром,
И ветер к нам в щели бьет крупным дождем…

Притих я, смотрю, среди призраков ночи,
Сидит, в красноватом мерцанье огня,
Знакомая тень, и бессонные очи,
Как звезды, сквозь сумрак, глядят на меня.
Вот встала, идет и лицо наклоняет
К огню и одну из лампад задувает…
И чудится, будто одежда шуршит,
По белому темное что-то скользит…

И странно, в тот миг, как она замелькала
Как дух, над которым два белых крыла
Взвились, — я подумал: бедняжка устала,
И если б не крик мой, давно бы легла!..
Но вот, снова шорох, и — снова в одежде
Простой (в той, в которой ходила и прежде),
Она из укромного вышла угла,
И светлым виденьем ко мне подошла —

И с дрожью стыдливой любви мне сказала:
«Привстань! Я рубашку тебе принесла»…
Я понял, она на меня надевала
Белье, что с себя потихоньку сняла.
И плакал я. — Детское что-то, родное,
Проснулось в душе, и мое ретивое
Так билось в груди, что пророчило мне
Надежду на счастье в родной стороне…

И вот, я на родине! — Те же невзгоды,
Тщеславие бедности, праздный застой.
И старые сплетни, и новые моды…
Но нет! не забыть мне сестрицы святой!
Рубашку ее сохраню я до гроба…
И пусть наших недругов тешится злоба!
Я верю, что зло отзовется добром: —
Любовь мне сказалась под Красным Крестом.

Яков Полонский

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.