Царь и два Пастухa — Иван Дмитриев

Какой-то государь, прогуливаясь в поле,
Раздумался о царской доле.
«Нет хуже нашего, — он мыслил, —
ремесла!
Желал бы делать то, а делаешь другое!
Я всей душой хочу, чтоб у меня цвела
Торговля; чтоб народ мой ликовал в
покое;
А принужден вести войну
Чтоб защищать мою страну.
Я подданных люблю, свидетели в том
боги,
А должен прибавлять еще на них налоги;
Хочу знать правду — все мне лгут,
Бояра лишь чины берут,
Народ мой стонет, я страдаю,
Советуюсь, тружусь, никак не успеваю;
Полсвета властелин — не веселюсь
ничем!»
Чувствительный монарх подходит между
тем
К пасущейся скотине;
И что же видит он? рассыпанных в долине
Баранов, тощих до костей,
Овечек без ягнят, ягнят без матерей!
Все в страхе бегают, кружатся,
А псам и нужды нет: они под тень
ложатся;
Лишь бедный мечется Пастух:
То за бараном в лес во весь он мчится
дух,
То бросится к овце, которая отстала,
То за любимым он ягненком побежит,
А между тем уж волк барана в лес тащит;
Он к ним, а здесь овца волчихи жертвой
стала.
Отчаянный Пастух рвет волосы, ревет,
Бьет в грудь себя и смерть зовет.
«Вот точный образ мой, — сказал
самовластитель, —
Итак, и смирненьких животных охранитель
Такими ж, как и мы, напастьми окружен,
И он, как царь, порабощен!
Я чувствую теперь какую-то отраду».
Так думая, вперед он путь свой
продолжал,
Куда? и сам не знал;
И наконец пришел к прекраснейшему
стаду.
Какую разницу монарх увидел тут!
Баранам счету нет, от жира чуть идут;
Шерсть на овцах как шелк и тяжестью их
клонит;
Ягнятки, кто кого скорее перегонит,
Толпятся к маткиным питательным сосцам;
А Пастушок в свирель под липою играет
И милую свою пастушку воспевает.
«Несдобровать, овечки, вам! —
Царь мыслит. — Волк любви не чувствует
закона,
И Пастуху свирель худая оборона».
А волк и подлинно, откуда ни возьмись,
Во всю несется рысь;
Но псы, которые то стадо сторожили,
Вскочили, бросились и волка задавили;
Потом один из них ягненочка догнал,
Которой далеко от страха забежал,
И тотчас в кучку всех по-прежнему
собрал;
Пастух же все поет, не шевелясь нимало.
Тогда уже в царе терпения не стало.
«Возможно ль? — он вскричал. — Здесь
множество волков,
А ты один… умел сберечь большое
стадо!» —
«Царь! — отвечал Пастух, — тут хитрости
не надо:
Я выбрал добрых псов».

Иван Иванович Дмитриев, 1802 год

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *