Стихи о Таривердиеве Микаэле Леоновиче

Стихи о Таривердиеве Микаэле ЛеоновичеМикаэл Таривердиев — яркий композитор и пианист,
Классической, академической музыки пропагандист.
Песни, оперы, вокальные циклы, концерты и балеты…
Рано ушёл, песня его судьбы и жизни была недопета.
Человеколюбивый, увлечённый он и любознательный.
Выбрал любимую профессию мэтр вполне сознательно.
Микаэл — технически подкованный в плане композиции.
Реализовывал творческие идеи не без дара и интуиции.
Отечественный секс-символ воплощал романтичность.
С ней сосуществовали доверчивость и беззащитность.
Таривердиев был хорош собой, ухожен и импозантен.
Во все творческие круги был вхож и в них был знатен.
Чудная память у него, хороший слух, дар исполнения.
Трудолюбив, стремителен наш источник вдохновения.
Упорен, продуктивен при достижении творческой цели.
Наяву результат его труда, усилий не на словах, а деле.
Владелец формы в жизни и музыке, он шагал вперед.
Таланту Таривердиева подчинялись земля и небосвод.
Был рад своим успехам, оставаясь скромным, честным.
Выразить наше признание, уважение Микаэлу уместно.
15-го августа — Микаэла Таривердиева день рождения.
Сколько в нём было утончённости, эмоций и рвения.
Мы вспоминаем мастера и чуткого человека сердцем.
В истории искусства, музыки занял достойное место.

Мила Альпер

*****

Микаэлу Таривердиеву

«…А я и есть моя музыка»
Микаэл Таривердиев

Рояль волновался, он будто хотел убежать
по лужам ночного проспекта
в продрогшую бездну.
Мелодия нежностью с неба лилась не спеша,
и свет фонаря разрезал черноту, как кинжал,
и время тянулось замкнувшимся мигом отъезда.

Рояль торопился. Он словно пытался взлететь,
и слезы стекали по стеклам оранжевой грустью.
И не было сил у него эту муку терпеть.
Рояль торопился как будто чего-то успеть.
Он был не согласен, что в миг этот было так пусто.

А дождик ночной луж касался, как звуков рука.
Он тоже куда-то спешил через ночь переходом
по клавишам черным и белым: он словно ругал
и тех — кто не верил, и тех — кто надежды слагал
в значки никому не известного древнего кода.

И было тревожно и пусто. Одни лишь шумы
врывались в мелодию эту спешащей походкой.
И мир акварельный был снова как будто размыт
пятном светофора, гудками, шуршаньем из тьмы
в шаги убегающей в дождик случайной красотки.

Рояль не смолкал, продолжая шептать о любви.
Последний романтик среди этой мокнущей ночи.
Ему светофор, растворяясь, твердил: — Погоди!
Рояль сомневался. Он брызги, как звуки, ловил.
И очень хотел достучаться… Не просто, — а очень.

И вдруг над дворами во тьме зазвучал саксофон.
Он вторил мелодии сердца ещё не рождённой.
Реально.
То было не эхо. Не призрак. Не сон.
И значит, романтиком быть оставался резон:
негромко играть, устремившись сквозь дождь убежденно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *