На двадцати судах с едва прикрытым днищем — Андре Шенье

На двадцати судах с едва прикрытым днищем —
Чтоб выбить посреди реки —
Тех пленников везли в цепях, в последнем сраме…
И всех Луара приняла:
Проконсулу Карье, под винными парами,
По нраву скорые дела.
Вот этих слизняков, приказчиков разбоя —
Фукье, Дюма, как на подбор, —
Где, что палач и вор, равны между собою
Судья, присяжный, прокурор, —
У, как я их хлестал, багровых от разгула,
Когда, вином воспалены
И похотью томясь, они сидят оснуло,
Лоснятся, хвастают, пьяны,
Сегодняшней резней и завтрашним разором,
Перечисленьем подлых дел,
И радуются им, и песни тянут хором!
А для утехи потных тел —
Лишь руку протянул, лишь губы захотели —
Красотки вмиг разгонят хмель:
Поверженных забыв, они из их постели
К убийцам прыгают в постель.
Продажный этот пол слепит приманка славы.
Он — победителю вприклад.
Все, кто б ни победил, у женщин вечно правы:
На шее палачей висят,
В ответ на поцелуй губами ищут губы.
Сегодня наглая рука
Уже не встретит здесь ей недоступных юбок,
Стальной булавки у соска.
Раскаяние — ад, где ищут искупленья.
Но тут не каются, а пьют.
Ночами крепко спят, не зная сожаленья,
И снова кровь наутро льют.
Неужто же воспеть кому-нибудь под силу
То, чем бахвалится бандит?
Они смердят, скоты: копье, что их пронзило,
Само, тлетворное, смердит.

Андре Мари де Шенье
(Перевод Геннадия Русакова)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *